А потом появилась Клаудия. Магиня. Прибыла словно из ниоткуда и стала помогать раненым в лагере, сказав, что сердце её требует помогать защитникам родины. Добрая женщина.
Она была красива и соблазнительна, а я был очень пьян и хотел забыть Лилиану.
Я плохо помню ту ночь. Но помню, что оставил Клаудию у себя. Она предложила мне свои эликсиры, пообещав облегчение. Я выпил всё, что она мне дала — готов был принять даже яд — так дерьмово было. Потом накрыла темнота. А проснувшись утром, я ощутил в себе давно забытую мощь. Глубокая чёрная бездна в душе затянулась — я снова обрёл дракона. Не того, что был у меня прежде — он погиб вместе с моей Габриэллой и малышом — это был другой дракон. Новый. И мы с ним, демон его побери, никак теперь не могли сойтись в планах в отношении Цветочка.
— Ваша светлость, леди Лилиана отказалась ехать! — доложил Джонни, вернувшись к крыльцу на коляске.
Дрянь.
— Ты ей дал извозчика, Дан⁈ Что⁈ И вещи⁈ Меховая шуба? — Клаудия перестала ластиться ко мне и, заглянув в коляску, потрогала пухлый кошелёк. — Это после того, как она предала тебя! Может, ты и брак расторгать не будешь, и я зря жду?
— Клаудия! Я сказал, что женюсь на тебе. Законник приедет вечером, и мы всё оформим. Иди в дом! Размести моих людей и найди, чем всех накормить. Хочешь быть хозяйкой — можешь приступать к своим обязанностям немедленно!
От моего резкого голоса женщина вздрогнула и испуганно прижала руки к груди. Снова эта её наигранная хрупкость.
— Прости за грубость. Иди сюда. — Я привлёк её к себе.
Обнимал одну женщину, а перед глазами стояла другая. Которую безумно трахал полчаса назад в своей супружеской постели.
Как тебя забыть, Цветочек⁈ Как выбить из головы⁈ Ты мне не нужна!
Клаудии придётся хорошо поработать этой ночью. Очень хорошо, чтобы я смог отпустить свои фантазии о беременной девке.
Шлёпнув будущую жену по круглому заду, я отправил её в дом и стремительно сошёл с крыльца, подходя к своему жеребцу.
— За мной, Джонни! — приказал конюху.
13
Я обвела взглядом жилистые ноги чёрного жеребца, скользнула выше по начищенным сапогам всадника, его мускулистым бёдрам и сильному торсу, затянутому в военный мундир. Посмотрела выше и встретилась наконец с чернеющим бездной взглядом генерала Асгарда.
— Ты что-то ещё от меня хотел? — проговорила я невозмутимо.
Старалась держаться смелой и гордой, но у самой сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Сколько голода в штормовых глазах. И ярости. Только бы не убить пришёл!
Инстинктивно я накрыла живот ладонями, защищая малыша от мужа.
— Где киркоул? — хрипло проговорил генерал.
Я непонимающе нахмурилась.
— Снежный кот. Зачем ты выпустила его из клетки⁈
Я сглотнула. Сердце ещё скорее забилось. Асгард уже знает! Он пришёл наказать меня за кота?
Я поёжилась и задрожала.
— Мне стало его жалко, вот и выпустила, — ответила я. — Он убежал на свободу.
Генерал обвёл меня затянутым чернотой взглядом с ног до головы и усмехнулся. Что он нашёл в этом забавного? Над глупостью моей смеётся или наивностью? Пожалела кота, отпустила, да. Над моей верой в любовь он смеётся — за то, что поверила ему и полюбила. Ждала с войны. Пусть… Пусть смеётся. Пусть накажет, если хочет. Но я не жалею, что выпустила бедное животное из клетки.
Я гордо подняла подбородок.
Генерал поймал мой непокорный взгляд, набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул, словно усмиряя себя.
— Ты даже не понимаешь, насколько я к тебе милостив, Цветочек, — хрипло проговорил дракон, покачав головой. — Марш пошла в коляску! — рявкнул грозно и кивнул на Джона, подъехавшего следом.
От яростного приказа, рассёкшего воздух словно сталь меча, волоски на коже поднялись дыбом. Тело дрогнуло, готовое мгновенно ускориться и повиноваться. Но я закусила губу, стараясь успокоиться.
Куда он меня отвезёт? Утопит в канаве?
— Нет, — проговорила я. — Я никуда не поеду.
— Что⁈ — прищурился Асгард, удивлённый непокорностью. — Погромче, Цветочек, я не расслышал.
— Я сама доберусь, спасибо! — ответила я громко.
Эмма и Адель испуганно ахнули у меня за спиной за то, что я смела возражать грозному хозяину всех окружающих земель.
Генерал расслабленно откинулся в седле и смерил меня бушующим взглядом. Его радужки рассекали всполохи ярких синих молний. На небе прогрохотал гром. Грозовой дракон гневается.
Мне конец.
И бежать некуда — в любом случае догонит и сделает со мной, что захочет. Как сделал в спальне. Подчинит полностью. Я беззащитна.
Асгард, словно хищник во время броска, ловко спрыгнул из седла и двинулся ко мне. Я в защитном жесте прикрылась руками и зажмурилась. А в следующий миг ощутила, как земля покачнулась. Данкан подхватил меня на руки и понёс в коляску.
Я распахнула глаза, упёрлась ему в стальные плечи и замотала ногами.
— Пусти меня! — выпалила рассерженно.
Сразу бросило к воспоминаниям, как он брал меня в спальне некоторое время назад. Там я тоже упиралась. Кажется, он тоже об этом вспомнил, потому что взгляд его мгновенно заблестел, он шумно вдохнул мой запах, точно так же, как в постели, и уголок рта его скривился. Он думает о том как трахал меня.
— Какой же ты ублюдок, — выпалила ему в лицо.
Асгард не отреагировал. Внёс меня в коляску и опустил на сиденье, на удивление весьма осторожно, не причинив вреда ребёнку. Вот только я, размахивая ногой, задела туфлей бортик коляски, и туфля упала на землю. Данкан наклонился, поднял — и поймал меня за лодыжку.
Прикосновение пальцев обожгло через чулок. Он что собирается надеть мне обратно туфлю?
— Мамочки, отпусти! — смущаясь, закричала я.
Не хочу, чтобы больше касался меня. Не хочу чувствовать его руки. Лучше бы ударил, чем держал надёжно-сладко.
— Помолчи, Цветочек, — рыкнул он, потянув на себя ступню, словно свою собственность. Опустил взгляд, и глаза его удивлённо расширились.
Асгард схватил меня за вторую лодыжку и скинул с неё тоже туфлю, жадно рассматривая.
— Ты совсем охренела что ли⁈ — Поднял на меня ошалевший взгляд.
Испуганный!
Асгард увидел, что чулки порвались на пятках, и на коже образовались мозоли. Домашние туфли не приспособлены для ходьбы по кочкам, особенно если ноги отекли из-за беременности.
Нутро облилось стыдом. Хотелось забрать обратно свои ножки из лап Чудовища. Я дёрнулась, и мозоль, коснувшись его пальцев, заболела.
— Ай, — поморщилась я.
— Сиди спокойно, — приказал Асгард и полез в поясную сумку.
Всё ещё напуганный.
Я попыталась спрятать лодыжки и отодвинуться подальше, но дракон снова меня сцапал.
Сильные пальцы стянули чулок, как ненужную тряпочку, и приложили к моей стопе чистый бинт. Мощные крепкие руки перематывали мою стопу бережно и осторожно, совсем не причиняя боли повреждённой коже. В голове не укладывалось, как Чудовище может быть столь нежным.
Закончив с одной ногой, Асгард опустил её себе на колено, а не на пол и стал накладывать бинт на вторую. Он делал это сосредоточенно, быстро, с прекрасным знанием дела, а я жадно рассматривала его загорелое лицо, паутинку морщинок вокруг глаз и чуть заметную щетину, отросшую с утра.
Я вдохнула запахи стали, кожи и холода, которыми веяло от мужа.
И снова меня повело от его близости. Перед глазами туман. Ненависть сплелась с горючей тоской, которой я жила последние месяцы. Боль предательства миллионами игл врезалась в сердце, впрыскивая горький яд. Нельзя больше позволять ему меня касаться. Я опустила глаза и взгляд наткнулся на узорчатую рукоять меча, торчащего из ножен на поясе Асгарда.
14
От вида оружия по телу прокатилась дрожь. Сталь с раннего детства внушала мне неконтролируемый ужас. Отголоски далёких воспоминаний вновь и вновь рисовали мне ужасные картины, в которых дрались насмерть два воина, и я, малышка, задыхалась от страха, зная, что от исхода битвы зависит моя жизнь. Потом один, пепельноволосый, заваливал другого и вонзил в него меч. Я почувствовала пронзающую боль в груди, словно пронзили мечом меня, чувствовала, как утекает жизнь, и видела перед собой ужасающе страшный взгляд чёрной бездны. Такой же, как сегодня видела у Асгарда.
