Коллекционер проклятий (СИ) - Клеванский Никита

Во время последнего конфликта королевства Эларион, Марлена призвали на службу, и он не посрамил честь родной деревни. А когда вернулся, его единогласно выбрали новым губернатором. Даже несмотря на не самое подходящее должности проклятие.

Вот и теперь в отличие от остальных жителей Марлен носил старый дозорный кафтан. Выцветший, с потертыми локтями, но аккуратно заштопанный. Медные пуговицы с оттиском дубовых листьев тускло поблескивали в свете заката. На поясе же красовался не меч, а лишь широкий ремень с мешочком для мелочей, да свисток, который, казалось, мог прозвучать в любой момент, если что‑то пойдет не так.

* * *

О-па. Так Автор, значит может порой и закулисную информацию подкидывать. Это способно стать полезным подспорьем.

Не, ну правильно. Он же рассказывает читателям историю, раскрывает мир, персонажей. Ему и невдомек, наверное, что кто-то его подслушивает. Или все же вдомек? Нужно будет потом как-нибудь это проверить.

— Марлен! — окликнул губернатора кузнец. — Ты как всегда вовремя. Тут новенький. Говорит, из тумана вышел. Ты б проверил, может он сам и есть проклятие. Не то будет, как с теми…

Марлен подошел поближе.

— Уймись, Глебуш. — спокойно произнес бывший дозорный. — Взгляни на него. Если это проклятие, то крайне нелепое.

— Да они всякие бывают. — буркнул кузнец.

— … и к тому же наверняка голодное. — продолжил Марлен. — Я ведь прав?

Господи, как же приятно наконец встретить адекватного человека!

— Истину глаголишь, сударь! — выпалил я. — В смысле, голоден как волк. Слона бы съел!

— Про слонов не слышал, но что-нибудь у нас, думаю, найдется. — губернатор изучающе меня оглядел. — Ты правда смог вернуться из тумана?

— Правда. — честно признался я. Тем более, что отпираться было уже поздно. В том смысле, что я уже и так себя выдал, а не в том, что не вру после пяти вечера. — Угодил в него случайно, но выйти смог без труда.

— Ну тогда расскажешь, что видел. Завтра, конечно. Вижу, ты устал, а из уставшего солдата боец никакой.

Я, вроде, никогда не служил, но сейчас был готов расцеловать бывшего вояку за его армейскую мудрость.

Марлен коротко свистнул, и к нему тут же подскочил парнишка лет десяти, вытянувшийся по стояке смирно и отдавший честь. Руку на отсечение — этот явно мечтал вырасти и поступить на службу, как и их глава. Губернатор поручил мальчику пробежаться по Лощине и узнать, кто готов приютить на ночь еще одного новенького. Ведь свободных домов уже не осталось — их все распределили еще накануне.

Вопросов у меня скопилось, конечно, море, но я решил отложить их все на потом. Мне и правда сильно хотелось есть, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. И вроде бы по внутренним ощущениям с момента пробуждения прошло не так много времени, но я будто марафон пробежал. На руках. По пустыне. Хотя ныли при этом все же ноги.

Наверное, правду говорят, что эмоциональная усталость порой может свалить не хуже физической. И уж чего-чего, а впечатлений на мою долю сегодня выпало выше крыши! Больше, чем за всю предыдущую жизнь. Хоть и помнил я ее весьма смутно. Урывками.

Милосердная семья в Тихой Лощине действительно нашлась. Причем довольно быстро. Ею стали родственники одной из немногих жительниц Тихой Лощины, с которыми я успел сегодня познакомиться. И которая уже пыталась меня убить. Вернее, меня пыталось убить ее отражение. Или ее отражение пыталось убить мое отражение. Черт, да со всеми этими странностями и на свежую-то голову не разберешься!

В общем, кров мне предоставила семья Евы.

Жили они ближе к краю деревни не так далеко от дома Захара с его проклятием ауры тяжести. Причем жили сразу тремя поколениями с множеством детей различных возрастов. Но даже так они сумели потесниться и выделили мне целую комнату, пусть и крохотную.

Да еще и накормили от пуза.

Никаких разносолов. Едва теплая каша из трех круп — густая, как строительная глина, но на удивление вкусная и с кусочками сушеных яблок; печеный в золе картофель; свежая лепешка с хрустящей корочкой и пористым нутром; ядрено-острые маринованные огурцы и кружка молока. Последние два, возможно, чтобы я долго не задерживался и провел полночи в сортире. Но я смел все, невзирая на риск сделать свою пижаму еще более коричневой.

После трапезы — стремительной, как сбор чемодана за десять минут до отъезда, — ко мне в комнату заглянула и сама Ева. Я рефлекторно шарахнулся от нее не хуже, чем черт от ладана, и даже больно ударился затылком деревянную стену.

— Неужели я такая страшная? — поджала губки девушка, хотя в глазах ее продолжали сверкать искры.

— Ты само очарование. — сказал я, ни капли не покривив душой. — Но там в тумане… знаешь… чудища всякие и все такое…

— Там и чудища есть? — она сделала шаг в мою сторону.

— Еще какие. Одно меня чуть со свету нежило. Говорит: «Вечность со мной проведешь!».

— Вечность вместе… — томным голосом повторила Ева, еще чуть приблизившись. — Это так романтично!

Черт, а ведь она и правда красивая! В других обстоятельствах я бы, может, и рискнул нарушить какие-нибудь местные уклады, но в веки будто два магнита встроили, а голова так и клонилась к груди. Тут уж не до утех.

К счастью, меня спас голос.

Нет, не Автора, а хозяина дома, одернувшего свою дочь:

— Ева, а ну отстань от гостя! Дай человеку отойти от пережитого! В конце концов, он первый, кому удалось вернуться живым из проклятия деревни.

— Пап, ну ты же сам постоянно твердишь, что я в девках засиделась! — крикнула в ответ девушка. — А тут и мужчина видный, и кровь свежая, и вообще может он герой!

— Героев мы себе сами выберем. Как водится. А ну брысь из комнаты, кому говорят!

Ева все же подчинилась и, затворив на ночь ставни, оставила меня одного, не забыв послать на прощанье воздушный поцелуй. Ловить я его не стал. А закрыл глаза и в тот же миг провалился в сон.

А уже через мгновение (по личным ощущениям) меня разбудил сам губернатор Марлен. И на лице его здоровенными буквами читалось: «Все пропало!».

Глава 4

— Все пропало! — причитал губернатор, тряся сонного меня за плечи. Даже удивительно сколько силы сохранилось в этих отнюдь не молодых руках. — Ден, только ты можешь нам помочь! Выручай!

Я кое-как сел, одной рукой прижимая к себе одеяло, а другой пытаясь оттолкнуть Марлена. Его будто подменили. Еще вчера был такой статный, степенный, уверенный, видный, а теперь в свете лившегося через распахнутые ставни сияния на меня будто прыгал визгливый щенок бультерьера, у которого отобрали сахарную косточку.

Весело начинается день.

— Что пропало-то? — выдал я, кое-как собрав мысли в кучу.

— Все! Буквально все!

— Старик Прохор пропал. — уточнил вошедший в комнату Глебуш, оттаскивая от меня едва ли не рыдающего губернатора. — Пошел за дровами и не вернулся. Один сапог только нашли.

— Правый? — на автомате спросил я.

— Правый. А ты откуда знаешь?

— Так левый в тумане валяется. С дыркой.

И зачем я только это ляпнул? Видать, еще не до конца проснулся. Или Автор надо мною куражится?..

— С д-ы-ыркой! — принялся подвывать Марлен. — Теперь точно пропал Прохор! И мы все пропаде-ем!

— Да что с ним такое⁈ — не выдержал я. — Вчера же нормальный был!

— Он и сейчас нормальный. — ничуть не смущаясь поведения губернатора, пояснил кузнец. — Просто проклятие такое у него. Паникует иногда сверх меры. Сегодня, вот, обострилось. Что куда важнее — ты зачем Прохора забрал? Я ведь сразу говорил, что ты — проклятие тумана!

— Да не проклятие я!

— Да не проклятие он! — одновременно со мной выкрикнуло еще одно создание, вихрем ворвавшееся в комнату.

На первый взгляд — ребенок лет одиннадцати. Метр с кепкой ростом, пухлые щечки, рубаха не по размеру, шорты на лямках. В придачу еще и растрепанная копна волос цвета спелой ржи, не сумевшая сохранить форму заплетенной ранее косы.