Провидица. Наперекор судьбе - Наперсток Янина

Послышались восхищенные вздохи, но Тео старался не ради них. Сейчас, судя по ощущению, судно шло порядка пятнадцати узлов в час. Конечно, он не сможет удерживать такой темп постоянно, но сократить переход с пяти дней до двух с половиной — трех он рассчитывал. Еще сутки на разгрузку и чтобы передать королю Гвартии послание. При таком раскладе они вполне успеют вернуться к следующей воскресной службе, чтобы Джанин объявила его своим избранником.

Глава 4

Джанин пела, как и всегда в конце воскресной службы, хотя сегодня голос ее плохо слушался. Кажется, она даже сфальшивила пару раз, но это ее не тревожило. После того как прозвучит последняя нота, Дар Богов должна будет выйти вперед и назвать имя.

Или не выходить.

Для принятия решения у нее оставались секунды. Джанин столько раз представляла этот момент — как она назовет его имя, как на дорогом лице расплывется улыбка и такой родной уверенный, хотя и мягкий голос произнесет: «Согласен»...

Однако Тео не было в зале. Он сейчас где-то далеко, среди волн, и, быть может, никогда не сможет ее простить. Зато останется жить.

Джанин закончила песню и в окутавшей паству тишине четко произнесла:

— Я, Дар Богов, готова назвать имя своего избранника. Граф Торквато Эрози, вы согласны взять меня в жены?

На последнем слове ее голос все-таки дрогнул. Большинство в храме, естественно, списали это на волнение. Канцлер, расположившийся в переднем ряду, сбоку от короля, как раз на том месте, где обычно стоял Тео, пару секунд молчал, в течение которых в душе верховной жрицы успела поселиться надежда. Но увы, Эрози, похоже, лишь играл на публику.

— Я согласен, — ответил он, и зал взорвался аплодисментами.

Присутствующие аристократы принялись его поздравлять, Джанин же, оставленная без внимания, быстро успела выскочить во внутренние комнаты храма.

Слезы душили, ей хотелось одного — сбежать и спрятаться. И никого не видеть хотя бы те три дня, пока во дворце идет подготовка к свадьбе. Внезапно откуда-то возникла мьера Арете, поймала воспитанницу в объятия и принялась гладить по волосам.

Не в силах больше сдерживаться, Джанин всхлипнула раз, второй и горько разрыдалась. Около них с наставницей стояли растерянные жрицы. Они не понимали, что произошло, но сам вид плачущего Дара Богов вселял в их сердца ужас.

Наконец, когда первая боль и обида на несправедливость судьбы схлынули, Джанин смогла взять себя в руки и утереть слезы.

— Мьера Арете, сестры, я планирую все дни до свадьбы провести здесь, в храме, в своей комнате для молитв.

— Не волнуйтесь, ваше верховносвященство, — успокаивающе проговорила как раз подошедшая мать-настоятельница, — мы все организуем на высшем уровне. Вам только надо будет надеть свадебное платье и поприсутствовать на обряде.

И она сделала почти незаметный жест, после которого комната резко опустела, и Джанин осталась только с матерью-настоятельницей и мьерой Арете.

— Дар Богов, простите, что говорю это, но очевидно же, что брак вам навязали. Может, в силах церкви что-то изменить? Вы лишь скажите…

Верховная жрица обреченно покачала головой.

— Спасибо, матушка. Единственное, что в ваших силах, — сократите обряд до необходимого минимума. Я желаю, чтобы все как можно скорее закончилось.

Настоятельница поклонилась, выражая обещание и почтение. И Джанин удалилась в личные покои при храме. Это была такая же маленькая комнатка, как и у других сестер: с узкой кроватью, окном, выходящим на восток, и с мягкой напольной подушкой, защищающей колени жриц от синяков и потертостей при многочасовых молитвах.

Дар Богов оставалась в ней редко, однако сейчас это было единственное место, где до нее не сможет добраться ни жених, ни даже король. А еще в окно видны гавань и сменяющиеся в ней корабли. Она знала, что Тео не успеет вернуться, да и успей — ничего уже нельзя изменить. Но все равно, глядя на море и порт, Джанин становилось немного легче.

***

К обеду третьего дня плавания Тео чувствовал себя как вяленая скумбрия. Кроме перерывов на сон и еду, он все время стоял на носу корабля и обеспечивал ему быстроходность.

Да, вода подчинялась принцу беспрекословно, но на это уходили все внутренние силы. Однако берег материка наконец стал виден, и, поняв, что через пару часов «Русалочка» прибудет в порт Гвартии, Тео ушел к себе в каюту, чтобы хоть немного дополнительно поспать и восстановиться. Все-таки ему скоро предстоит встреча с королем, и на ней необходима нормально думающая голова, да и «царственный» вид тоже не помешает. Тем более он не знал, что там отец написал в послании. Возможно, стоит ожидать и какого-то подвоха.

От усталости Тео сразу задремал и проснулся, когда корабль заходил в гавань. Он привел себя в порядок, насколько это позволяли походные условия торгового судна, и вышел на палубу. Здесь капитан уже вовсю раздавал команды, руководя начавшейся разгрузкой.

— Ваше сиятельство, — обратился принц к графу Эскапе, облокотившемуся на фальшборт и любующемуся панорамой порта, — едем во дворец. Я планирую сегодня же закончить с официальными процедурами и в ночь сняться с якоря.

— Что, мы даже пару дней не воспользуемся местным гостеприимством?! Слышал, здесь потрясающий рынок, где можно найти истинные жемчужины старины. И... разные магические артефакты.

— Эскапе, у нашего визита другая цель. Если хотите познакомиться с Гвартией поближе, мы можем вас здесь оставить. Вернетесь позже, с каким-нибудь торговым кораблем, — отрезал Тео, направляясь к трапу.

— Нет, ну что вы. Я же просто предложил! — кинулся оправдываться граф и поспешил следом.

На берег Гвартии принц ступал уже третий раз. Вероятно, поэтому его, в отличие от Эскапе, здесь все не настолько удивляло. Граф же с огромным любопытством смотрел на местных женщин, вместо платьев одетых в шаровары и прикрывающих нижнюю часть лица тончайшими вуалями.

Да, сквозь них было все видно, но появиться на улице без такого платка считалось не просто дурным тоном, а настоящим позором, ведь с открытыми лицами в Гвартии ходили лишь женщины из увеселительных домов.

Принц нанял одну из легких колясок, и уже через полчаса они с графом стояли у входа во дворец. Узнав, кто перед ними, охрана тут же забегала, и гостей проводили в тронный зал, правда, предварительно извинившись, обыскали, и оружие также пришлось сдать.

Надо сказать, что в тяжелых экономических условиях страна оказывалась с незавидным постоянством. Большая часть земель Гвартии располагалась в засушливой зоне, и заниматься земледелием на них было довольно рискованно.

К тому же страна на севере граничила с землями пустынников, которые периодически вторгались к более благополучному соседу, угоняли скот, грабили и, вероятно, в целях устрашения жгли посевы.

Как и у всякой территории с выходом к морю, в Гвартии процветала рыбная ловля, но на одной рыбе долго не протянешь, да и транспортировать ее вглубь континента свежей не представлялось возможности. К тому же в неурожайные годы, казалось, боги насылали проклятие и на рыбу — она отходила от берегов в глубину, и рыболовецким шхунам надо было очень постараться, чтобы вернуться домой с уловом.

Что же в этот раз Саймон Третий попросил за свою помощь?

Тео не сомневался, что привезенное им послание связано с этим. Шесть лет назад в аналогичной ситуации отец ощутимо пополнил казну за счет гвартийского золота, да еще и украсил парк старинными мраморными скульптурами. Вряд ли Физель обладает столь неограниченными богатствами, чтобы повторить сделку. Обо всем этом Тео подумал, пока граф Эскапе в красиво закрученных фразах разливался соловьем, приветствуя хозяина.

Физель, крупный и довольно тучный мужчина, если и был моложе Саймона Третьего, то ненамного. У него был умный, пробирающий взгляд, и Тео даже показалось, что он с трудом выносит всю эту пространную, ничего не значащую речь, положенную по этикету.

Рядом с королем Гвартии сидела его супруга, высокая и такая худая, словно сама страдала от обрушившегося на страну голода. Впрочем, вуаль скрывала красивое лицо, и женщина явно вникала в то, что происходит вокруг, в отличие от мачехи Тео, которая откровенно страдала на подобных официальных мероприятиях и с трудом сдерживала зевоту.