Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей

Карина рядом со мной едва слышно выдохнула через нос, и по этому короткому выдоху стало понятно, что кое-кто сегодня точно останется без работы.

Я мягко придержал её за локоть, мол, спокойно, дальше я сам, и сделал шаг вперёд.

— Слышь, уроды, я вам очень советую извиниться, компенсировать парню ущерб и валить на все четыре стороны, пока я добрый.

Бородатый не спеша повернул голову. Его глаза при этом заметно поплыли — поймать меня в фокус получилось не сразу, мужик явно был на той стадии, когда мир вокруг немного двоится и норовит уехать в сторону. Но в конце концов взгляд всё-таки зацепился за моё лицо, и бородатый широко, по-хозяйски, ухмыльнулся — показав мне немногие оставшиеся зубы.

— Чё? Слышь, щегол, да иди-ка ты…

Куда именно мне следовало идти, бородатый договорить не успел, так как мелкий, который всё это время висел на нём как мешок, вдруг ожил, отлепился от товарища и тоже развернулся в мою сторону. И с какой-то почти трогательной синхронностью выдал ровно то же самое — только короче, грубее и с упоминанием моей матери.

Сизый сбоку азартно крякнул.

— Бра-тан…

Я ничего не ответил, просто шагнул вперёд и в то же движение вложил короткий прямой в челюсть бородатого, от которого здоровяк сразу поплыл, мотнул головой и тяжело рухнул на доски крыльца. Мелкий, ещё не успевший толком понять, что произошло с его товарищем, словил следующий удар и в ту же секунду оказался рядом со своим приятелем.

Затем я неторопливо развернулся в сторону охранников и сложил руки на груди.

— Так, мужики… Вы какого хрена просто стоите и смотрите на этот беспредел?

Тот, что справа, повыше, с рваным шрамом через всю скулу, хотел было что-то сказать, но так ничего и не придумал. Второй за его спиной молча уставился себе под ноги.

— Так это, господин Морн, — наконец выдавил первый. — Это ж люди Кривого. Сами понимаете…

— От Кривого, — задумчиво повторил я. — То есть пока эти двое избивали парнишку, вы стояли тут красивые и тряслись, как бы вам потом за это от Кривого не прилетело. Так?

— Так это… господин Морн, — шрам неловко переступил с ноги на ногу. — Пацанам тут постоянно от ходоков прилетает. Привыкли уже как-то…

— Привыкли, значит.

Я перевёл взгляд на Карину. Та коротко, едва заметно кивнула, подтверждая слова охранника.

— Ну раз привыкли, — я повернулся обратно к этой парочке, — тогда у меня к вам один очень простой вопрос, ребятки. Раз вы тут исключительно для красоты стоите, может, и заменить вас на что-нибудь действительно красивое? На горшки с геранью, к примеру. Карин, — я повернулся к ней, — а ты какие цветы любишь?

— Ромашки, — мгновенно отозвалась Карина, отчего я невольно поднял брови.

Я как-то готовился услышать что-нибудь более хитросделанное. Орхидеи там, тюльпаны какие-нибудь редкие, что обычно нравится женщинам её типажа. А тут — простые полевые ромашки. Ну ладно, ромашки так ромашки. Век живи — век учись.

— Значит, ромашки и посадим, — кивнул я и снова повернулся к охранникам. — А вы двое валите отсюда. Чтоб духу вашего тут не было.

Я уже собирался шагнуть за Кариной, когда боковым зрением уловил движение. Очень целеустремлённое и очень подозрительное.

Сизый, отложив в сторону биту, уже подцепил бородатого под мышки и деловито тащил его куда-то в сторону, за угол крыльца. Птичьи лапы шкрябали по земле, когти на руках цеплялись за ткань рубахи, а сам пернатый при этом ещё и стрелял глазами по улице — налево, направо, опять налево, — будто ожидал, что вот-вот из-за угла выскочит ненужный свидетель.

Я ошалело хлопнул глазами.

— Сизый… Ты чего делаешь?

— Братан, — отозвался пернатый, не прекращая тянуть тело, — я тебя всегда прикрою. Всегда. И если надо спрятать трупы — я тоже в деле…

— Сизый…

— … я уже присмотрел отличное место за складами, там никто не…

— Сизый!

Пернатый замер. Бородатый, которого он держал под мышки, мягко выскользнул и шлёпнулся обратно на землю.

— Они живы. Просто в нокауте.

Сизый посмотрел на тело. Потом на меня. Потом снова на тело. На его лице отчётливо проступило разочарование.

— То есть… прятать ничего не надо?

— Не надо.

— А я уже настроился…

Пернатый горестно вздохнул, аккуратно поправил бородатому задравшуюся рубаху, видимо, чтобы хоть какое-то приличие сохранилось, раз уж тот внезапно оказался не трупом, и отступил на шаг.

Я повернулся обратно к охранникам, которые всё ещё стояли как два памятника собственному позору.

— Так. Сейчас по-быстрому делаете следующее. Пацана аккуратно поднимаете и заносите внутрь, в тёплое место. Один из вас остаётся с ним и следит, чтобы пацана накормили и переодели. Второй летит за лекарем. И чтоб одна нога здесь, другая там. Если всё сделаете нормально, то может останетесь при работе. Всё понятно?

— Так точно, господин Морн! — хором выкрикнули охранники.

Оба сорвались с места так, будто работали на меня лет десять, не меньше. Тот что со шрамом понёсся за лекарем, а второй охранник уже аккуратно поднимал парнишку с земли.

Я мысленно хмыкнул. Похоже, персонал источников уже начал думать, что именно я здесь являюсь новым хозяином. Ну ладно, не будем пока их переубеждать.

Тем временем Карина рядом коротко выдохнула, шагнула к двери и потянула её на себя.

Мы вошли внутрь.

Главный зал «Источников» в утренние часы выглядел совсем не так, как, наверное, выглядел вечером. Тяжёлые шторы были раздвинуты, через высокие окна косыми полосами лился солнечный свет. В дальнем конце зала тянулась длинная стойка тёмного дерева, отполированная до зеркального блеска, с рядами бокалов и графинов на нижних полках. По всему помещению были расставлены глубокие диваны — низкие, мягкие, обтянутые тёмно-винным бархатом, с горой подушек по краям. У стены тихо потрескивал растопленный камин.

Уютно и даже со вкусом. Совсем не то, что ожидает увидеть человек в борделе на краю Мёртвых земель. Что ни говори, но с чувством прекрасного у Розы всё было очень хорошо.

— Прошу за мной, господин Морн, — негромко сказала Карина. — Я перед уходом велела девочкам собраться и ждать вас в большом зале на втором этаже. Думаю, познакомиться сразу будет правильно — после вчерашнего им важно понимать, что они в безопасности. А ваше появление сильно их в этом убедит.

— Логично, — согласился я.

По городу про меня к этому моменту ходило уже столько слухов, что одно имя «Артём Морн» вызывало у местных самые разные ассоциации — от «спаситель и заступник» до «очередной зажравшийся аристократ, у которого дури в голове больше, чем мозгов». А девочки в подобных заведениях — народ умный и наблюдательный, и за один взгляд в глаза считывают про человека больше, чем за неделю кабацких сплетен. Так что чем раньше они увидят меня вживую и сложат собственное мнение, тем спокойнее будет всем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Сизый шёл сразу за мной, важно цокая когтями по дереву и крутя головой по сторонам с видом санитарного инспектора. Игнат держался чуть позади и явно нервничал — судя по тому, как у него подёргивался уголок рта, парень впервые бывал в подобных заведениях.

Карина остановилась перед широкими двустворчатыми дверями, коротко выдохнула и распахнула их обе.

Зал был большой, светлый, с высокими окнами и длинными скамьями вдоль стен. В дальнем углу, у окна, стоял широкий низкий диван, заваленный подушками. В центре, выстроившись неровным полукругом, стояли девушки. Я быстро прикинул их количество. Двенадцать штук. Все умытые, причёсанные и одетые, скажем так, в полной боевой форме.

Тонкие шёлковые сорочки, которые скорее подчёркивали тело, чем что-то скрывали: грудь под ними двигалась свободно, соски проступали тёмными точками, бёдра при каждом шаге очерчивались тонкой тканью так чётко, будто и ткани никакой не было. Кружевные подвязки, чулки разных оттенков.

У одной из девочек был тугой расшитый лиф со шнуровкой, который так сильно поднимал и поджимал грудь, что даже мне, при всей моей выдержке, понадобилось приложить усилие, чтобы не залипнуть. У другой был короткий халатик, накинутый сверху так, что практически ничего не прикрывал.