Его дети. Хозяйка дома на границе миров (СИ) - Риш Мартиша

— Папочка, ты сердишься? — хлопнула глазами малышка.

На лице Димы отпечаталась целая гамма чувств от бешенства до раскаяния.

— Я же говорю, поджигай. Благая вонь кого хочешь успокоит! — буркнул Седрик.

— Готово!

Робин перехватил поднос в одну руку, кружки с лимонадом опасно поползли к краю, позвякивая длинными ложками. С пальчика моего малыша соскочил почти боевой пульсар. Ну как почти? Гнома таким оглушить точно получится. Робин немного промазал. Шар огня ударил в воротник Диминой рубашки, скатился по его груди и попал аккурат на фитилек свечи. Огонь мгновенно занялся, в потолок выстрелил столб зеленого дыма. Дочь, определенно переборщила с полынью. Ничего, в следующий раз у необязательно все получится.

— Молодцы! — я захлопала в ладоши.

Очень важно хвалить детей, когда они впервые колдуют. Печенье брызнуло из чашки, перебирая тонюсенькими лапками. Значит, не сами готовили, уф! Можно съесть пару штук без опасения отравиться. Только Дима не оценил угощения, принялся топтать печенье в мелкие крошки и почему-то завыл.

— Папа так радуется? — искренне озадачилась моя девочка.

— Папа счастлив, он танцует от восторга! — ну не огорчать же детей? — Дима! Крошки из ковра будешь выбирать сам! Иначе тараканы заведутся и уже настоящие.

— Ууууааааа! Оно бегает!

— Зачарованное печенье всегда бегает, — задумчиво сказал Седрик.

— Иногда еще и прыгает, если только половину откусишь, — дополнил Робин и ловко поймал в пальцы одну замешкавшуюся на краю миски печенюшку, — Попробуй, папа!

— Нее хочуууу! — Дима выбежал из комнаты и, судя по грохоту, решил спасаться от печенья на втором этаже, но подъем по лестнице не осилил.

— Папа сыт, — мудро изрекла я, — А вы все большие молодцы! Я вами горжусь.

Дети радостно забрались ко мне в кровать, лимонад выплеснулся на одеяло, чему я искренне рада. Не известно еще, что вошло в его состав. Мало ли, что придумали дети. До чего же приятно их всех троих обнимать. Мальчишки такие жёсткие на ощупь, мускулистые. Доченька наоборот, мягкая, нежная. Все трое так похожи между собой — движения, жесты, их привычки и липкие ладошки. И все же они такие разные, удивительно даже. Робин уступает брату и сестренке возможность меня обнять, занимает местечко самым последним и то с краю. Лили наоборот, всегда и везде первая, утыкается носиком-пуговичкой мне в живот. Седрик прижимается будто бы нехотя, стесняясь показать свои чувства, но больше всех нуждается в ласке.

Дима вернулся в спальню через несколько долгих минут, покосился на свечку у входа. Дети благоразумно поставили ее на тарелку. Бровь у мужа подбита, под глазом наливается синяк, подбородок немного опален, грудь тоже. И рубашка подкоптилась слегка, а еще он чуть прихрамывает на правую ногу.

— Я жив, не волнуйтесь. Все хорошо. Только на лестнице нет теперь пары ступенек. Домовой медяки рассыпал, я поскользнулся и рухнул.

— Нельзя ломать дом, папа, разве ты не знаешь? — Лили забавно всплеснула ручками, прямо как я.

— Я не учёл некоторых факторов, прошу простить. Идемте переодеваться, сегодня у нас праздник. Любимая, ты не могла бы мне помочь залечить фингал под глазом?

— Синяк не получится так просто свести. Я сама умею хорошо заживлять только раны.

— Может быть, лекаря вызовем? — с робкой надеждой улыбнулся супруг.

— Он занят, сегодня же выходной день.

Джима я встретила только перед ратушей. У него синяки на лице, и он тоже прихрамывает на правую ногу прямо как Дима.

— Что стряслось?!

На мою семью смотрят во все глаза. Оба мужа избиты, дети одеты непонятно во что. Земная одежда не всегда уместно смотрится в Лорелин.

— Мелочи, не обращай внимание. Я хотел поговорить с директрисой того приюта, где воспитывалась моя любимая. Попытался у нее попросить руку Жоли. Родителей-то у нее нет, точнее никто не знает, живы ли они. Вообще не важно. Директриса увидела по ауре, что я уже женат на тебе, Элечка. Эта прекрасная дама спустила меня с лестницы.

— Ну потом-то мы ей все объяснили.

Из-за угла ратуши вышла невеста Джима. Свадебное платье ей ужасно идет. Золотистое, обтягивающее фигурку, все будто бы в чешуе.

— Это самое главное. Ты тут подождешь?

— Нет уж, я пойду следом за вами, чтобы проследить за Джимом, он такой невнимательный! А потом мы все вместе отправимся домой, так?

— Угу, — кивнула я.

Представляю, как это будет смотреться со стороны. Впрочем, нет, не представляю.

Двери ратуши наконец открылись, мужья взяли меня с обеих сторон под руки и, одинаково хромая, повели к алтарю. Дети хватают меня за подол платья, Жоли пытается их утихомирить. Звонкий голос полуорчанки отражается в стенах ратуши.

Джим призвал книгу судеб, она легла поверх алтаря и сразу распахнулась на нужной странице. Я взяла перо и осторожно вычеркнула имя герцога. Все, теперь его нет в составе моей семьи, и никто больше не стоит между мною и Димой. Джим теперь только мой друг. Перо можно положить обратно и никогда больше я не вспомню о нем, разве что овдовею. Но и тогда предпочту остаться одна.

Джим взял в руку перо, прочертив прямую линию. Начертил ниже имена всех моих детей, обвел их в кружок и выпустил из него стрелку к своему имени, а поверх нее написал "Считать отцом".

— Это как? — напрягся Дима.

— Я дал титул моим детям, они зовут меня папой, я их воспитывал. Эти дети были моими, моими и останутся.

— Жоли будет против, мне кажется, — осторожно заметила я.

— Нисколько, — весело ответила девушка, — Мы сразу так и договорились. Разве можно бросать малышей? Меня вот бросили и что из-за этого из меня росло? Нет уж, чем больше отцов у детей, тем лучше.

— Из вас, Жоли, выросло настоящее чудо, — я улыбнулась девице.

Как я счастлива, что все складывается именно так. Мои дети не окажутся брошенными. Джима они и вправду считают отцом. Дима, надеюсь, не обидится.

— Это выгодно, я не возражаю, — после недолгих раздумий заключил олигарх, — Но Элли теперь только моя жена и ничья больше!

— Естественно, — прошла к алтарю орчанка, перевернула страницу, — Где тут писать? Я просто в первый раз выхожу замуж.

— И в последний! — с нажимом произнес герцог, — Я тебе сейчас все покажу.

— Не будем мешать, — обрадовался Дима и вздохнул с явным облегчением, — Дети, идемте на улицу. Супруга?

— Пойдём. Нужно еду на праздничный ужин заказать. Мы ждём гостей, Жоли?

— Нет, свадьба — дело семейное. С моими друзьями мы отпразднуем это событие позже. В нашем с Джимом замке, если привидения утихомирятся.

Глава 56

Дмитрий Ярве

В лавке шум, гам и яростные крики. Я спасаюсь напротив в тихом и уютном кафе. Его хозяйка делает ставки на то, сколько гномов переживет этот день.

— Как хорошо-то, что связь здесь не добивает, — я опустил на столик дубовую кружку с остатками имбирного эля. Чудесный напиток, здешний эль не содержит ни капли спиртного, пахнет приятно, и на душе от него так хорошо! Благостно даже.

— Это, вы, о чем? — хозяйка лавки водрузила передо мной горку колбасок во весьма вместительной миске. Кругленькие такие, сочные. Эля что ли ещё взять? На полыни...

— Да, так, ни о чем. Привык к тому, что всегда имею связь с супругой в родном, техническом мире.

— Ну, здесь-то по проще. Жена вас учует и так!

— То есть?!

— Брачные узы дают знать, где муж. Иначе никак. В Лорелин самые верные законы. Мало ли, что может учудить мужчина? Тем паче, такой как вы. Это я, к примеру, взяла.

— Какой такой? — я подавился куском колбасы, закашлялся. Но дама подала мне стакан воды. Уверен и за него потом золотой высчитает.

— Ну, такой. Красивый, молодой, знатный, с золотом, обаятельный, — я рискнул улыбнуться и скромно поблагодарить. Дама продолжила, — Вы ж все укушенные в одно место ядовитой гадюкой. Бежите все, опаздываете. А куда? Спроси вас, и сами не ответите. Золота много, дел в жизни хватает и так, но времени на главное у вас, вроде как, и нет. Ни на детей собственных его не хватает, ни на жену. Вы ж один у нее, как я по ауре вижу. Было б двое, все проще. Может, второго ей завести? Мужа-то? Ну, чтоб в ласке отказа не знать. Ведьмы из Лорелин все могут. Захочет, и с десяток мужей завести сможет. Охочих на красивую жену, да при своем деле, еще и с такими детьми, много, — мегера даже головой покачала. Видимо, чтоб остатки яда из ее характера вышли.