– Не знаю, – наконец ответил он.
– Как это?
– Я не знаю, что такое счастье, – медленно пояснил Руперт. – А значит, не понимаю, чем оно отличается от несчастья.
Он хотел еще что-то добавить, но, видимо, передумал и лишь упрямо поджал губы.
Я тоже молчала, ошеломленная его ответом. Когда я уже совсем было собралась с мыслями для того, чтобы задать следующий вопрос, он развернулся и быстро зашагал прочь. Я торопливо захромала следом за его стремительно удаляющейся фигурой. Всего на мгновение мы, казалось, стали чуть ближе – и вот он снова отдалялся от меня!
Воды канала блестели серебром в неверном свете луны, а меня сегодня спас мой враг, которого я должна была ненавидеть до конца своих дней. Я не понимала Руперта, а он, в свою очередь, даже и не пытался понять меня. И все же сейчас мы вместе шли по этой лунной пустой дороге, и ночной прохладный ветер овевал наши лица.
* * *
Сведения, которые удалось добыть благодаря моему похищению, оказались на удивление полезными, и Руперт взялся периодически подсылать меня к тому или иному подозрительному торговцу, чтобы я была его ушами и глазами. Все эти торгаши, встречая меня в качестве богатой наследницы де Белуа, относились ко мне исключительно вежливо, и ни один из них не заподозрил меня в шпионаже. Руперт утверждал, что это все потому, что у меня вид идиотки, от которой в жизни ничего подобного не ожидаешь.
– Смотри прямо перед собой, – назойливо прошелестело у меня в ушах, и я поморщилась, послушно глядя вперед.
Впрочем, задача была несложной. Я смотрела прямо и видела письменный стол, на котором всё разложили в идеальном порядке, а прямо за столом высился объемистый книжный шкаф.
Мне вспомнились напутственные слова Руперта. «Просто держи глаза открытыми, и все», – велел он, объясняя мою задачу. Легко сказать! На деле было довольно непросто внимательно, не пропуская ни одного корешка, просматривать книгу за книгой в лавке – причем так, чтобы торговцы ничего не замечали. Впрочем, задача выбора, на какие книги обращать особенное внимание, лежала целиком на Руперте. Он, и только он, определял, какие именно фолианты из увиденных мной с наибольшей вероятностью могли оказаться ключами для тайного шифра. Поразительно, что даже за время моих недолгих светских бесед с торговцами Руперт всегда успевал определиться с выбором.
– Сударыня? – вежливо позвал меня торговец, и я поняла, что молчу уже несколько секунд.
– Да-да, – спохватилась я. – Что вы сказали?
– Для меня честь, что граф де Белуа проявил интерес к моему парфюмерному магазину, – улыбнулся этот приятный мужчина средних лет.
– О, строго говоря, это не сам граф, – объяснила я. – Все дело в графине, моей матери. Ее очень заинтересовала новинка этого месяца, как она называется… «Слезы русалки»?
– Леди Аманда! – ахнул торговец, на мгновение перестав выставлять на столик флакончики с разными ароматами.
– Вы знакомы с моей матерью? – удивилась я.
– О нет, – смутился торговец. – Вряд ли леди Аманда вообще знает о моем существовании. Просто я уже тридцать лет торгую парфюмерией в столице и еще помню те времена, когда ваша матушка была певицей Абада. Собственно, я из тех, кто очень хорошо ее помнит.
Похоже, он не лгал, поэтому я позволила себе немного расслабиться и даже улыбнуться. Наверное, Руперт назвал бы мою улыбку слабоумной, но на деле она уже не раз и не два помогала мне налаживать общение с торговцами. Вот и сейчас я увидела, как смягчилось выражение лица моего собеседника.
– У вашей матушки был потрясающий голос, – сказал он. – Я его преданный поклонник, и не единственный, уж поверьте. Даже ее величество покойная императрица не пропускала ни одного концерта с участием леди Аманды.
– Ее покойное величество? – переспросила я.
Торговец кивнул:
– Именно так. Ведь ее величество в молодости сама была певицей Абада.
Я впервые об этом слышала – и о том, что покойная императрица, оказывается, знала мою матушку, и о том, что когда-то сама пела. Строго говоря, участь покойной императрицы оказалась незавидной. Нынешний император отвоевал свой трон в ходе государственного переворота (который, по сути, был государственной изменой) и, заняв его, превратил последние годы бывшей правительницы в сущий ад.
Зная о том, какая участь ждала императора, которого на троне должен был сменить Руперт, я подумала о том, что, похоже, все наши императоры правили как-то подозрительно недолго. Может быть, на троне лежало проклятие?
Внутренне я горько усмехнулась, потому что воцарившийся Руперт сам по себе был тем еще проклятием – большего и не нужно!
Вслух я вежливо произнесла:
– Не знала об этом. Матушка никогда мне не рассказывала.
– Само собой, – кивнул торговец. – Не те нынче времена, чтобы хвастаться знакомством со свергнутой императрицей, мир ее праху. Абсолютно естественно, что леди Аманда никогда не упоминала о том, что имела честь быть знакомой с ее покойным величеством.
– Вот ведь старый болтун, – со смешком шепнул Руперт, казалось, прямо мне в ухо.
Я тоже не понимала, почему этот мужчина вдруг разоткровенничался на такую опасную тему – мы ведь были с ним практически незнакомы. Словно уловив мое замешательство, он вдруг улыбнулся.
– Но вы-то, сударыня, не из тех, кто станет на меня доносить, верно? – сказал он с легкой усмешкой.
– Почему вы мне доверяете? – удивилась я.
Он тихо хмыкнул и посмотрел мне в глаза:
– Потому что в империи есть такая поговорка: «Де Белуа не верить – никому не верить».
– Ну, это было в древние времена, – смутилась я.
Торговец глядел на меня открыто и прямо, и от этого доверия у меня защемило сердце. Я от всей души надеялась, что Руперт не станет наказывать его только за то, что он немного поворошил прошлое!
– Ну что ж, – сказал тем временем мужчина. – Я распоряжусь отправить несколько флаконов со «Слезами русалки» в Белуа?
– Да, благодарю вас! – отозвалась я.
– О, не за что, – улыбнулся он, провожая меня к дверям и кланяясь на прощание.
Сдержанное достоинство и вежливость этого человека запали мне в сердце, и потому, стоило мне зайти за угол и оказаться в одиночестве, как я сразу же позвала:
– Ваше высочество!
Чем чаще мы связывались подобным образом, тем легче давалась мне эта связь – только и надо было скрыться от чужих глаз и ушей. Руперт, разумеется, был не из тех, кто отзывался с первого раза, но я уже знала: если продолжать упорно звать его, то в конце концов он сорвется и ответит – по крайней мере, что-нибудь обидное наверняка.
– Ваше высочество, ваше высочество, ваше высочество, ваше высочество! – тихо и упрямо бормотала я, уставясь в пустую стену переулка. А потом висок кольнуло: Руперт был здесь.
– Мне сегодня идти еще к одному торговцу, так что не вздумайте пропадать, – вполголоса заявила я. – А если будете игнорировать, я стану вас звать, пока не охрипну!
– Убью, – ласково шепнули мне в ухо. – Закрой рот немедленно.
Я улыбнулась. Говорят, человек привыкает ко всему, и я действительно привыкла к манере общения Руперта. То, что раньше меня пугало, теперь казалось дружеским приветствием.
– Вы в чем-нибудь подозреваете этого торговца? – спросила я. – Удалось вам что-нибудь понять?
– Пока что нет, – сухо отозвался Руперт.
– Ну вот и не посылайте к нему Макса, если пока не удалось!
– Ты что, смеешь мне приказывать?! – возмутился шелестящий голос в моих ушах. Я знала, что он не видит меня со стороны, но все равно помотала головой:
– Как бы я осмелилась, ваше высочество! Я просто прошу.
– Бесишь, – заявил он.
– Раз так, не куплю вам сегодня пирожков, – хмуро откликнулась я.
– Я пошлю Бадена, он принесет.
– А я скуплю все пирожки раньше него. И съем сама.
– Ах ты, – голос в голове задохнулся от негодования. – Ты не посмеешь! Да я тебе больше ни слова не скажу, паршивка!
