Так и вышло.
– Как много ты знаешь? – шепнул он.
– О чем? – пробормотала я.
– Обо всем. Я спрашиваю, как много ты слышала, что смогла понять, какие выводы сделала. Ну!
Требование было предельно ясным, но я по-прежнему медлила с ответом. В любом случае, даже если Тори узнала обо мне что-то лишнее, Руперт мог об этом не догадываться. В общем, я решила сказать правду.
«Я слышала почти все, – подумала я, глядя на свое отражение в его зрачках. – Смогла понять многое. А выводы…»
О, мои выводы из того, что я услышала и поняла о прошлом Руперта, вызвали у меня отвращение к себе самой.
– Я знаю… – тихо начала я и осеклась. То, что я собиралась сказать, было государственной изменой.
– Мм? – со странным нетерпением поторопил Руперт.
– Я знаю, что в вас не течет императорская кровь, – наконец выговорила я, отвечая разом на все заданные им вопросы.
Даже сама мысль о том, что империей будет править человек, в чьих жилах нет крови правящей династии, была поводом для суровой кары. Но Руперт в ответ на мои дерзкие слова не повел и бровью. Он продолжал рассматривать меня в упор и хмурился. Казалось, он был чем-то озадачен, о чем-то упорно размышлял, не желая делиться со мной. И мне вдруг захотелось вернуть его в реальность из той дали, в которую он мысленно ушел, вытянуть на разговор, лишь бы только он перестал смотреть на меня отсутствующим взглядом.
– Я все равно хочу быть вашей, – проговорила я, ловя его взгляд. – Помните?
Он мотнул головой, усмехнувшись, и наконец снова посмотрел мне в глаза:
– Ты наверняка не в своем уме.
– Ничего не поделаешь. – Я тоже усмехнулась. – Все мы тут не в своем уме. Иначе как бы я здесь оказалась?
– Что?
– Ваше высочество, – тихо сказала я, – я буду счастлива, только если будете счастливы вы.
Умом я не верила, что этот человек когда-нибудь сможет стать по-настоящему счастливым, и все же сказала то, что сказала. Потому что здесь и сейчас это была единственная истина в море лжи, в которое мы оба погрузились. Я в самом деле теперь смогла бы стать счастливой и спокойной, только если бы Руперт обрел счастье и покой… Хотя бы в такой мере, чтобы никогда больше не угрожать тем, кого я люблю.
Я отчаянно старалась убедить себя, что у меня нет никаких иных причин желать этому человеку счастья.
– Я верю, что мы с вами встретились не случайно, – сказала я вслух. – Это была судьба.
– Не верю в судьбу, – резко ответил он.
Мне оставалось лишь улыбнуться. Пожалуй, сама мысль о том, что нас свела судьба, была для Руперта чрезмерно романтичной! Я и сама, конечно, не считала, что мы предназначены друг другу. И тем не менее, даже если судьбы не существовало, в мире оставалось взаимовыгодное сотрудничество. К чему бы каждый из нас двоих ни стремился, мы вполне способны дать друг другу то, чего второй хочет больше всего.
«Мне будет достаточно, если наши отношения станут такими», – сказала я себе. Руперт не мог мне по-настоящему довериться, а я, в свою очередь, не могла по-настоящему быть на его стороне. Мы оба неспособны были опустить свои щиты друг перед другом – но это не значило, что мы не могли друг другу помочь.
Размышляя обо всем этом, я долго молчала, а Руперт против обыкновения больше не требовал от меня ответа. Собственно, он тоже молчал, наконец-то отстранившись от меня и откинувшись на подушку. Эта поза была обманчиво спокойной, ведь по его лицу я видела, что он продолжал напряженно думать о чем-то, то и дело бросая на меня странные взгляды.
«Сколько ни вычисляй, а меня все равно не просчитаешь», – подумала я. При всем своем неординарном уме догадаться, что я вернулась из будущего, принц все-таки не мог.
Руперт лежал, едва освещенный бледным светом уличного фонаря, и я невольно залюбовалась его точеным лицом, словно вышедшим из-под резца гениального скульптора. Заострившиеся из-за болезни черты оставались по-прежнему прекрасными.
Наконец он глубоко вздохнул, и крылья изящного носа затрепетали.
– Ты ведь меня боишься, – сказал он медленно, с расстановкой.
Я молчала, слушая, что он скажет дальше.
– И вместе с тем ты абсолютно уверена, что я стану императором, – продолжил он. – Уверена настолько, что упорно остаешься на моей стороне… Как бы я тебя ни пугал.
– Верно, – сказала я.
Он рывком сел на кровати и впился в меня глазами.
– Не понимаю, – отчеканил он. – Не имею ни малейшего понятия, на чем основана эта твоя проклятая уверенность!
– Интуиция? – предположила я.
Он разъяренно мотнул головой:
– Или морковка перед мордой осла!
Я опустила глаза, смущенная его правотой.
– Но знаешь что? – вдруг спросил он таким странным тоном, что я снова подняла на него глаза. – Мне все равно.
Руперт сидел, опираясь подбородком на руку, и улыбался. Это была странная улыбка: не ласковая, даже не насмешливая, а какая-то отстраненная – с нотой то ли горечи, то ли фатальности. От нее у меня по спине пробежали мурашки, и я невольно вздрогнула. Глаза Руперта блеснули – он, безусловно, заметил мою реакцию.
«Знает он или нет? – мучительно думала я. – Почему ему все равно? Потому что он каким-то образом все узнал или…»
– Мне все равно, – негромко, все с той же легкой улыбкой проговорил он, не отрывая от меня глаз, словно отвечая на незаданный вопрос, – потому что это все не имеет значения. Самое важное другое.
– Что? – Мои губы вдруг пересохли.
– То, что ты моя, – шепнул он.
В жизни и в смерти, на том свете и на этом, к худу или к добру – но я принадлежала Руперту, и этого было уже не изменить.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА
