Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Всё так,— кивнул Никифор Петрович. — В результате получается, что у вас три более-менее работающих бронетранспортёра, разных моделей и разной степени повреждённости. Два повреждено слишком сильно, у одного выведен из строя котёл, вы его пробили снарядом, у второго сломана ходовая и органы управления.

— Их можно починить?

— Не в этих условиях. Нужен специализированный машиностроительный цех, где работают профессиональные механики. Нужны подходящие запчасти, а паромобили, как я уже сказал, разных моделей и даже марок. Некоторым больше пятидесяти лет. Техника в целом надёжная, но повидавшая всякого.

— Плохо, я на них очень рассчитывал. Продать? — уточнил я, и Никифор Петрович поморщился. — Ясно. Что с доспехами?

— Тут ситуация не такая однозначная. Во время боя погибло больше полутора сотен пехотинцев, у которых только кирасы да шлемы шапели, это которые как шляпы выглядят, с полями, — пояснил бывший следователь. — И то и другое, отвратительного качества, но на иное и рассчитывать глупо — массовая штамповка, дешёвая, но тяжёлая.

— Но были не только стрелки-пехотинцы.

— Именно, — с лёгкой полуулыбкой сказал следователь. — Вы уничтожили и захватили в плен больше трёх десятков всадников, некоторые из которых были высокопоставленными и имели отличные полные доспехи. С толстой, но лёгкой бронёй из сплавов. Часть из них даже украшены чеканкой, воронением или серебром.

— У кого был самый богатый доспех? У тысячника?

— Нет, лучший и, вероятно, самый дорогой — у захваченного вами османского дервиша. У них с бронёй давно уже никаких проблем нет, — с нотками сожаления и зависти констатировал Петрович. — Увы, мы таких производить не умеем.

— Тогда приступайте к главному вопросу.

— Собственно, сколько и чего вы хотите себе оставить, а что нужно отвезти на рынок? Винтовки общевойсковые дёшевы, хорошо если удастся сторговаться по золотому за десять штук, — прикинув, сказал бывший следователь. — Снайперские тоже не на много дороже, за пять-шесть можно получить столько же, но их мало. Я бы советовал оставить хотя бы десяток.

— Да, на большее, к сожалению, у нас не хватит людей. Дальше?

— Я бы предложил оставить два десятка кирас и шлемов, исключительно для защитников крепости и на время осады. В повседневной жизни такие не станешь носить, да это и не нужно, — продолжил Никифор Петрович. — Выходит, продать можно будет чуть больше сотни. Вряд ли получится выручить за них хорошие деньги, я бы не рассчитывал и на золотой на десяток комплектов. Но кто знает, после таких потерь у губернатора, скорее всего, нехватка, и он захочет их выкупить. А вот с личной бронёй ситуация обратная. Мне даже сложно оценить, сколько именно какая стоит.

— А какой разброс цен?

— Тяжело… — покачал головой бывший следователь. — Но возьмём, к примеру, доспех крылатых гусар. Их порядка десятка, и я бы сказал, что каждый может стоить не меньше полутора золотых. Всё же работа качественная, рассчитанная на офицеров.

— Ясно, — проговорил я, в очередной раз убеждаясь, что Великославия либо сильно отстаёт от остальных империй по уровню развития химических производств и материаловеденью, либо они в принципе в этом мире отстают. Хотя смотря с чем сравнивать. Если с тем миром, из которого я изначально, там ни о каких полимерах в начале двадцатого века и не слышали.

Вот и ещё одна точка роста для меня и моей свиты. Если добраться до нефтяных месторождений за Уралом, найти нефть, труднодоступный алюминий, бриллианты и так далее… Это простые деньги, здесь и сейчас! Которые могут и захватить, если там близко находятся вражеские территории…

С другой стороны, пусть они вначале доберутся до крайнего севера, где тоже полно очень перспективных месторождений. Но где я, а где полярный круг? С местными бы проблемами разобраться…

— Я советую оставить все полные доспехи для вас и ваших бойцов, — прерывал мои размышления Никифор Петрович. — В ближайшее время вам таких не купить, а деньги — далеко не самое главное.

— Согласен, деньги вообще важны лишь в самом начале пути, — кивнул я, рассматривая добычу. — И всё же, именно на этой точке я сейчас нахожусь, в самом начале. Поступим следующим образом: винтовки и ружья продать в той мере, в которой вы советовали. Отобрать и оставить только самое лучшее.

— Хорошо, это будет довольно просто, выбор-то не очень большой.

— По простым кирасам и шлемам поступим аналогичным образом. А вот по доспехам у меня будет уточнение: самые дорогие, инкрустированные и богатые, нужно будет отвезти в Царицын и продать. Желательно подороже, с какого-нибудь аукциона, — с долей жалости ответил я. Конечно, хотелось лучший трофей, наоборот, оставить себе, но за один хороший доспех можно купить десяток не самых лучших. А главное — нанять так нужных мне стрелков. — По технике: привезите механика или оценщика, чтобы он посмотрел на остовы паромобилей и прикинул, сколько они стоят.

— Всё же хотите их отремонтировать? — переведя скептический взгляд с трофеев на меня, спросил Никифор Петрович. — Вряд ли этот металлолом кого-то заинтересует.

— Вот и узнаем, — пожав плечами, ответил я. — Сколько у нас выходит?

— Если по оценочным ценам и без самого дорогого, около шестнадцати золотых, — первой ответила Милослава, имеющая превосходную хозяйственную жилку. Недаром и боярыней Гаврасовой стала, и село себе отжала. Даже немного страшновато. А ещё очень обидно, но совсем не из-за её хватки.

— Погоди… Получается, мы за половину икры и рыбину выручили в семь раз больше? — не поверив, проговорил я, но, быстро пересчитав всё в уме, понял, что больше двадцати золотых ну никак не получится.

— Вы просто не понимаете ценности звёздной икры, господин, — покачав головой, наставительно сказала Милослава. — Это очень редкий и ценный улов. Если бы мы принесли сейчас второе ведро, оно бы стоило раз в пять дешевле. Третье? В десять раз. Потому как перестало быть такой уж редкостью, да и спрос на неё хоть и велик, но по нормальным ценам её себе позволить разве что графские дочки могут, да всякие купцы первой гильдии, промышленники.

— Мне она всё равно нужна, в любых количествах, — недовольно цокнув, сказал я, ну кто мог догадаться, что обнаружится водная стихия? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Которого в этом мире нет. И не факт, что Черноморское побережье вообще подходит для обитания, и его не заполонили монстры.

— Поздно сожалеть, нужно действовать! — одёрнув сам себя, сказал я. — Пару дней, пока вы ездите на торги, я побуду здесь, займусь подготовкой к зиме. Заодно дождусь, пока катер оборудуют сетями. Не зря же я их покупал. Ячейки достаточно крупные, чтобы мелкая рыбёшка в них проскальзывала и попадалась лишь крупная. Надеюсь, среди них и стихийная найдётся.

— Как прикажете, господин, — улыбнулась Милослава. — Займусь немедленно. А там и дочку повидаю.

— Всё же ты её любишь, хоть она от твоего материнства отказывается раз за разом.

— Детей не выбирают, — пожала плечами жрица, но затем задумалась. — Нет, можно, наверное, и выбрать, но… мне пока и этой головной боли хватит.

Спрашивать её, как так совмещается, что она и со мной спит, и дочку в жёны отдать хочет, я не стал. Её дело. Тем более что София у меня вызывала скорее чувство глубокого испанского стыда, а не привязанности. Возможно, в будущем, когда-нибудь, это изменится, но пока я в ней видел лишь трудного подростка. Правда, поводов для этого у неё было предостаточно.

Вскоре караван из паромобиля и телеги, гружёной оружием, под охраной десятка стрелков из бывших стражей и следователей отправился в Царицын. А я, наконец, занялся тем, чем планировал — укреплением, расширением и углублением. Меня ощутимо тянуло к земле, а работать с камнем становилось всё приятней и быстрее.

К тому моменту, как Милослава вернулась, я успел увеличить первый овраг, идущий вдоль леса, превратив его в полноценный ров. Пришлось оставлять три дороги, довольно широких, чтобы можно было безопасно попадать в село и провозить грузы, но с этим проблем не возникало — техники было полно.