Спокойно приняли свое поражение, заявив…
Сказали, что четверка с факультета Некромантии по праву выиграла второй отборочный турнир. Их же самих ждал бой с факультетом Земли.
Учитывая то, что команду Бриана все еще штормило, я не сомневалась, кто выйдет победителем.
Значит, наши две четверки окажутся в финале, который пройдет – это только что подтвердил Дарий – в Лабиринте.
Услышав его слова, мне захотелось опуститься на травку и побыть немного в тишине и одиночестве, что я и попыталась сделать.
Опустилась, а затем отослала всех, кто пытался ко мне подойти и поговорить. Но успокоения мне это не принесло, потому что меня тревожил взгляд.
Вернее, два взгляда – то, как на меня смотрели подосланные герцогом Саверлоком убийцы, сидя на трибунах рядом с нашим ректором.
Глава 8
Королевский дворец, апартаменты герцога Саверлока
За окнами стояла ночь.
К этому времени герцог Саверлок давно уже отпустил всех секретарей, и Дрейк Миллер, его незаконнорожденный сын, тоже отправился домой. Хотя возражал, говорил, что останется разбираться с делами и документами так долго, пока его светлость не решит, что и ему тоже пора спать.
Но все‑таки послушался приказа и ушел, хотя Томасу Саверлоку льстило такое служебное рвение с его стороны. Он давно и с удовольствием наблюдал, как Дрейк старается изо всех сил, выполняя его поручения, надеясь не потерять свое место и закрепиться во дворце.
Заодно герцог предвкушал, как уже скоро откроет Дрейку правду. Сообщит, что он и есть его отец, а затем поведает, что решил его признать. Дать ему свое имя и титул, который он не спешил передавать своему младшему, законному сыну Кайлену, сейчас носившему имя барона Верлока.
Потому что вместо него выбрал другого – Дрейка.
Герцог подозревал, что Кайлен от такого придет в ярость. Будет возмущен до глубины души из‑за подобной, по его мнению, несправедливости, но гнев своего непутевого сына Томас собирался погасить деньгами.
Увеличить тому содержание, а заодно в очередной раз покрыть все долги за его распутную жизнь, как делал в последние годы.
Пока сегодня утром не прибыло письмо, в котором непутевый сын сообщал, что некие важные дела приведут его в столицу на этой неделе. И что он мечтает встретиться с отцом.
И это несмотря на запрет Томаса Саверлока появляться в Альтарисе.
– Значит, нам стоит увидеться, – произнес герцог, узрев в этом письме знак Богов. – Пришла пора все прояснить.
Сообщить Кайлену, что титул тот не получит никогда, потому что Томас принял другое решение и выбрал более достойного кандидата – того, кто впредь станет носить имя Саверлоков.
Решение было сложным, стоившим ему многодневных размышлений, но, приняв его, Томас Саверлок почувствовал облегчение. Заодно и уверенность в том, что все делает правильно.
Конечно же, герцог знал, что скандал в высшем обществе Альтариса выйдет знатным. К тому же подобное решение потребует огромной бумажной волокиты, а заодно перед этим предстоит заручиться разрешением короля.
Но Ильдар Иллариан в последние дни был погружен в тоску по единственному ребенку, которого потерял, так что… Саверлок не сомневался, что королевское одобрение в столь щекотливом вопросе будет у него в кармане.
Хотя единственный ребенок короля – его дочь – была жива и здорова, и герцогу в который раз не удалось от нее избавиться. Попытки проваливались одна за другой, потому что к Александре Дельвейн оказалось не подобраться.
Но сегодня два новых агента отрапортовали, что вот‑вот появится отличная возможность это провернуть, а потом списать все на несчастный случай.
В последнем отборочном туре, который сейчас проводится в Академии Альтариса, две сильнейшие четверки должны будут отправиться в Лабиринт.
Капитаном одной из них и была Александра Дельвейн.
В Лабиринте для них придумали простейшее испытание на выдержку, смелость и владение магией.
Но люди герцога предлагали изменить правила игры.
Они собирались вызвать возмущение Источника Тьмы, после чего оттуда хлынут потоки монстров, которые и погребут под собой всех, кто окажется рядом.
Жертв будет намного больше, чем одна Александра Дельвейн, – Томас Саверлок прекрасно это понимал. Но на кону стояло будущее королевской династии – его собственной, которая, по задумке, уже скоро сменит на троне Илларианов, – и он не дрогнувшей рукой написал свой ответ.
«Действуйте незамедлительно», – такой приказ был отправлен его людям.
* * *
До кровати я добрела без задних ног, ведомая Котиком и подталкиваемая Пушком. Потому что события сегодняшнего дня оказались приятными, не без этого, но отобравшими почти все мои силы, которых хватило только доковылять до постели. Затем стащить с себя штаны, скинуть куртку и расшнуровать тунику…
Хорошо, ее я тоже сняла, а потом расплела косу, вытащив из нее ленты. Собиралась уже упасть в кровать, но совесть не позволила. Я отправилась в ванную комнату и все‑таки умыла лицо.
Потому что ни одна уважающая себя ведьмочка – если, конечно, у нее не отнялись ноги или же враги не отстрелили ей голову, – не ляжет спать, не смыв с себя перед этим пот и грязь.
Наконец заползла в постель и закрыла глаза, сквозь полудрему слыша, как рядом копошился Колюч, пытаясь укрыть меня одеялом.
Получалось у него так себе, но он старался.
Отблагодарю его завтра, подумала я. Сегодня у меня не хватало на это сил. Можно будет снова принести ему что‑нибудь вкусненькое из столовой… Хотя не помешало бы сперва изучить влияние сладкой выпечки на пищеварительную систему хищного кактуса.
Интересно, есть ли такие книги в библиотеке? Я серьезно в этом сомневалась.
Но Колюч все же приложил свою игольчатую руку или лапу к тому, что случилось на факультете во время второго испытания, выступив на моей стороне.
Узнала я обо всем в столовой, где мы отмечали нашу феерическую победу, и Сайрус сидел рядом со мной, то и дело норовя положить мне руку на плечо.
Но все еще сомневался. Не знал, как я к такому отнесусь и не лишится ли он своей конечности.
Хотя, наверное, не лишился бы, потому что я была в самом лучшем расположении духа. И даже к присутствию Рея и Ханта отнеслась спокойно, решив, что нам стоит помириться.
Именно тогда к нашему столу подошла бледно‑зеленая Маделин, и, глядя на ее страдальческое лицо, я на секунду подумала, уж не съела ли деканесса что‑то плохое. Затем решила, что ее шатало и тошнило так же, как парней из четверки Земли, когда пострадали их симбионты.
Неужели с ней произошло то же самое⁈
Но как, если я…
– Ты!.. – с ненавистью выдохнула Маделин, когда я поднялась со стула, сказав Сайрусу, что скоро вернусь. – Ты за это поплатишься!
– За что именно? – с удовольствием поинтересовалась я.
Понятия не имела, что произошло, но оно мне уже нравилось.
– За тот разгром, который учинили твои мертвые подельники в кабинете Дария! Мои растения – они…
– Завяли? – вежливо спросила я.
Вместо ответа Маделин позеленела еще сильнее.
– Я сделаю все!.. – прошипела она. – Клянусь богами Земли, я приложу все усилия, чтобы тебя в этой академии больше не было. Ты отправишься в ту самую провинциальную дыру, из которой и вылезла, Дельвейн!
Но я тоже не осталась в долгу.
– Я сделаю все… Клянусь Светлыми Богами, я тоже приложу все усилия, чтобы вы предстали перед магическим судом, деканесса Хаес! За использование противозаконных заклинаний из Высшей магии, а также за обман, подлог и подчинение других собственной воле.
На этом мы и расстались. Не сказать, что лучшими подругами, но прекрасно понимая, что наши угрозы пока что беспочвенны.
Меня не было за что выгонять из академии – как раз наоборот. Я же не имела доказательств против Маделин, с которыми могла бы идти в департамент магического контроля.
