– Прелесть, прелесть, милость, красота, прозрачно, вкусно! – Защебетали, перебивая друг друга, птицы-веретенки.
Заводь оживала. И только выжженная холодом трава напоминала о том, что здесь что-то было не так.
А спустя некоторое время у берегов Валларна, неподалеку от таверны с весёлым названием "Косой мрух" появился элегантный молодой мужчина в потертом темном камзоле.
Его кожа была слишком бледной, будто он то ли страдал от какой-то болезни, то ли давно не видел солнца. Мужчина запрокинул голову, жмурясь от света двух дневных светил. Вдохнул воздух, пахнувший солью, морем, водорослями, нечистотами и кислыми щами.
На миг на его лице – сейчас простоватым, человеческом, мелькнула гримаса раздражения. И быстро растаяла. Он сунул руки в карманы и двинулся дальше от моря, нырнув в один из грязных переулков портовой части города.
И только глаза на миг налились нездешней яркой бирюзой, смешанной с синевой моря.
Скрывшись из виду, мужчина покачал головой. Переступил с ноги на ногу, как будто отвык пользоваться своим телом.
А затем решительно направился к обшарпанной двери портовой таверны.
Но прежде, чем он успел распахнуть дверь, кто-то крепко ухватил его за плечо, хлопнув огромной лапищей.
– Эй, хрямс сухопутный, далеко собрался? – Выкрикнул в лицо еле держащийся на ногах бородатый мужик в драной серой хламиде матроса.
– Полагаю, что иду по своим делам, лес, чего и вам советую, – голос чужеземца звучал хрипло и тихо.
Но ни в нём, ни на лице, ни в позе мужчины не было и тени страха – только лёгкая брезгливость.
Мужик зарычал, замахнулся рукой с зажатым в ней ножом, и...
Он не почувствовал своей смерти.
Только недоуменно булькнул, оседая в грязь.
Бледная рука вытерла кровь о чужую хламиду.
– Мне не нравится, когда на меня орут, чего-то требуют, угрожают и дёргают. Да и смерть твоя дышала тебе в затылок. Не сейчас, так завтра бы наступила. Твоя жизненная сила – редкостная мерзость, – засмеялся хрипло морской, – но пока и так сгодится. Ты кстати мне попался, человечек.
Древняя тварь как будто взбодрилась. Движения стали чётче, на лице проступил лёгкий румянец.
Мужчина передумал заходить в таверну. Он развернулся – и направился прочь, куда вглубь города, насвистывая тихую мелодию, которая складывалась в слова...
Море Костей тихо, темно...
Спи, дитя, не проснется оно.
Хищные гады и монстры ушли,
Парусник ярко белеет вдали...
Спи, дитя, плеск волн уведет
Туда, где тебя никто не найдёт.
Под черной парчой белеет ладонь,
Не спит унаарта, его ты не тронь...
Высоко в небе кричали чайки и оранжевые лучи светил щекотали кожу прохожих и падали на загнутые коньки крыш. Валларн впал в полуденную дремоту. Всё было тихо. Всё было спокойно.
И только бродил по улицам города, касаясь старых камней, тот, кто спал долгие века. Бродил – и улыбался.
Ему всегда нравились смертные. Вокруг них кипела жизнь. И он желал ощутить её на вкус.
***
Ректор Леандаррон Си-Шаон, змей глубин, один из самых могущественных лордов Отарээти, присел на подоконник, медленно качая ногой. Ни распахнутое окно, ни впечатляющая высота его не смущали.
Светлая дымка вырвалась из пальцев мужчины, выписывая лёгкие спиральки в воздухе. Она всё больше напоминала игривую волну.
Прав ли он был? Правильно ли он сделал – или допустил роковую ошибку, выпустив на волю обезумевшего монстра?
Он вытащил из-за пазухи круглый, потемневший от времени медальон. Едва заметное нажатие на потайной узор – и медальон распахнулся, открывая своё нутро. Крошечная королевская жемчужина и портрет, запечатанный в магическое стекло.
С него смотрела пара. И угольно-черные глаза мужчины, и строгие, сияюще-зеленые, как водоросли прибрежной полосы, глаза женщины, кого-то напоминали.
Возможно, самого ректора.
А, может, того незнакомца, что гулял сейчас по улицам приморского города, жадно вдыхая воздух свободы.
– Отец, я сделал всё так, как ты желал. У меня получилось. Последний истинный носитель искры бога морей, последний колдун Отарээти – свободен.
Словно вторя его словам, где-то вдалеке прогремел гром.
Леандаррон Си-Шаон рассмеялся, запрокидывая голову. Всегда строгое и напряжённое, лицо морского лорда разгладилось.
Он казался успокоенным. Умиротворённым. Он сдержал старую клятву своей семьи.
Долг вассала своему сюзерену был отдан.
А дальше? Дальше море укажет. Пути назад не было.
Первые капли дождя загрохотали по крышам. С губ мужчины сорвалось довольное шипение. Плавники на ушах раскрылись, ловя капли воды. Коарэнисы, змеи глубин, любили воду во всех проявлениях. Дождь нёс жизнь. Дождь нёс силу. Дождь нёс путь... А пройти по нему или нет – каждый должен решать сам.
Интерлюдия 2. О прошлом, мести, крыльях и чести.
Вириан Кайто
Дверь старого дома громко скрипнула. Вириан прикрыл глаза, втягивая ноздрями воздух. Знакомый аромат давно стёрся. Пыль, затхлость, плесень, писк грызунов тирши, сырость.
Летний дом семьи Нор-Рескель пришёл в запустение. Если главное поместье сгорело, то этот дом пережил и разлуку, и смерть, и падение рода. Он пережил всё – но из уютного гостеприимного домового духа превратился в дряхлого ворчливого старика со скверным характером.
Когда-то в нём была жизнь. Когда-то здесь смеялись дети, мать мягко улыбалась, сидя в гостиной возле вазы с очередным свежим букетом любимых ароусов, а отец по вечерам сам топил камин и рассказывал истории из времён своей службы в летучей эскадрилье.
Вириан моргнул. Он как наяву услышала тихий звонкий смех.
Ладонь с грохотом врезалась в стену, пробив её. Раздался скрежет, что-то посыпалось сверху, град мелких камешков застучал по полу, а волна пыли заставила закашляться.
– Что ещё за?..
Вириан медленно поднял голову. Моргнул. В стене зияла дыра, в которой отчётливо был виден тайник. Старая книга в бархатно-алой обложке с острыми железными уголками. Перстень с прозрачным камнем, в котором плавал туман. И...
Из горла вырвался рык. Он привык видеть эту вещь на руке отца. Браслет Главы рода, что отпирал сокровищницу, позволял принимать присягу, контролировать верность слуг и многое, многое другое.
Браслет. Перстень Главы, которым подписывались все договоры. И книга Рода, где велась летопись всех значимых для рода событий.
Строки в книге появлялись благодаря родовой магии – и никто не мог изменить в записанном ни единой закорючки.
Пальцы задрожали. Перстень сел на палец, как влитой, налившись туманной силой.
Здесь, в разваливающемся доме своего детства, он мог, наконец, получить ответы на свои вопросы.
Медленно зашуршали страницы старой книги. Плотные, с тисненными узорами, защищённые от любого воздействия.
– За что? – Вырвались слова, на которые он так и не мог найти ответа.
Чем так помешали его родители уроду Бьюмерту? Тот был слишком толст, неповоротлив и нерешителен, чтобы пойти на такой шаг. И все же... Все же продал его, Вириана, семью безумному экспериментатору. Без посторонней помощи шавки Тиранталя сюда бы не проникли.
"15 дня Серстеня 5436 года от основания Илдрэггонского союза Глава семьи Нор-Рескель Цитариан погиб при нападении драконов рода Черного пламени. Месть считать справедливой.
15 дня Серстеня супруга Главы рода Цитариана Мираис Нор-Рескель, урождённая Лемантин, погибла при нападении наемников под предводительством отступника рода Озёрных вод".
Пальцы затряслись ещё сильнее.
Он с трудом перелистнул страницу, замерев при виде новых записей.
"27 день Лерания 5456 года. Младшая дочь семьи Нор-Рескель Налаина Нор-Рескель вошла в семью среднего сына Владыки Черного пламени, Шанира Светлой Тени на правах истинной пары"
"36 Вегеша 5460 года наследник семьи Нор-Рескель Вириан Кайто Нор-Рескель обрёл крылья".
