Оборотни отправились к палаточному городку, и, войдя в палатку, Никита не сдержал улыбку. Рир сидел в человеческом облике, держал дрожащими руками чашку с водой и жадно пил. Димка пытался ему помочь, на что оборотень возмущено рычал:
— Сам справлюсь. Иди вон Владимиру помоги!
Бледный князь сидел возле Рира, потеснив его на расстеленном одеяле, и, несмотря на уговоры Миратоля, укладываться в постель отказывался. Лютик, не обращая на них внимания, поглощал еду с тарелок, которую повара разнесли по палаткам раненым воинам. В общем, здесь было не протолкнуться.
— Угомони своих друзей, хранитель! — целитель напал на Велехова, едва тот вошёл. — Особенно вот этого!
Миратоль показал на Рира.
— Лучше бы ещё без сознания полежал! Хоть бы успело что-нибудь зажить!
Оборотень при виде Никиты замер, отдал Димке чашку и…
— И попробуй только! — окончательно вскипел Миратоль, заметив неловкую попытку встать.
Владимир тоже придержал Рира, и взглянув на молодого князя, Велехов почему-то вспомнил его слова. «Я отдам жизнь за тебя, — сказал Владимир, — не забудь об этом, когда будешь решать, быть ли тебе хранителем».
Каждую минуту все они — все, кто сопровождал белого волка в этом пути, — доказывали своей безмерно пролитой кровью, что их жизни ничего не стоят. Но Никита всегда знал, что это его жизнь ничего не стоит без них. С самого первого дня и до последней роковой минуты только их воля вела его через все испытания и только благодаря им он стал тем, кем должен был стать.
На бледных губах Рира появилась улыбка, и он вздохнул полной грудью с радостью. Сразу ойкнул и прижал руку к рёбрам, но улыбку не отпустил.
— Я знал, — произнёс он, тяжело дыша. — Ты снова белый волк. Не могло быть по-другому.
Хранитель поклонился друзьям:
— И без вас — меня бы не было. За всё, что сделано, я перед вами в долгу навсегда.
Эпилог
Ещё несколько недель после окончания похоронных церемоний в Алавии шли тяжёлые работы. За это время берегини наконец успокоили землю, и на руинах крепости Синевы возвели новый храм. Брада сказала, что эта земля больше не будет воевать. Теперь поле, пропитанное кровью павших воинов, станет местом покоя.
Святящийся квадрат четырёх талисманов скрыли стены и высокие своды мощного каменного здания. Воины Алавии приняли на себя почётный караул.
Из-за чёрных вод, то и дело находящих себе выход на поверхность, всю равнину за крепостью-усыпальницей Арнавы перекрыли укрепительные сооружения.
Никита проводил в храме каждый день. Сам напросился к строителям в помощники. Днём работал с ними, ночью спал возле Арнавы. Когда на двери здания осталось лишь установить замки, из Алавии приехала целая делегация. Сама Брада, берегиня Гинева, Байтар и вместе с ними Иван.
— Ты ещё здесь? — встретил его Велехов. — Я думал, ты давно в Рилеве.
Князь засмеялся:
— Все уехали, а я вот задержался поговорить с тобой.
Они пошли прогуляться по территории храма.
— Вестей о Таркоре нет? — спросил Никита. — Мне не нравится его отсутствие среди мёртвых. Рано или поздно он может объявиться.
— Но скоро этого не случится, — уверенно ответил Иван. — После взятия Темника уцелевшие отряды разбежались по лесам, и он, наверное, с ними. Можешь пока смело отдохнуть. Поехали в Рилеву? Или… могу отвести тебя домой.
— Да поеду, поеду, — отмахнулся Велехов.
Князь даже удивился. Согласия он не ожидал. Казалось, племянник вообще забыл обо всём, работая на этой стройке. Он мало говорил и покидал храм только для участия в мероприятиях в столице. Никогда не возражал, потому что выполнял долг белого волка. Люди подходили к нему дотронуться, увидеть своими глазами.
И всё же… Никита чувствовал себя безмерно уставшим. Внезапно задумавшись о том, сколько времени прошло, он насчитал всего полтора месяца. А казалось, уже несколько лет.
И впервые Велехов задумался о возвращении. Его дом был здесь. Жизнь, смерть и любовь принадлежали этому миру. Но сейчас он хотел уехать. Забыть о том, что он хранитель, которому отдают почести вровень с верховной берегиней, и побыть просто человеком.
Иван не стал с этим затягивать. Сразу после прощания с Брадой и Байтаром они с Никитой покинули Алавию. Вурда и Владимир проводили их до Вограда, где они и расстались.
Ещё несколько дней хранитель радовал Рилеву своим присутствием и общался с людьми. Но вот рано утром его разбудила Софья и сложила в руки джинсы, футболку и кроссовки. Во дворе княжеского дома Рир и Димка привычно уселись в машину. Внедорожник «Тигр» домчал князя и оборотней до самых ворот.
У деревьев в поле их встретил отряд охраны Полано-Рилевских врат. В первый приезд Иван просил поляниц и поляников, несущих службу на этом посту, не показываться на глаза племяннику, но сейчас от него ничего не скрывали. Светловолосые поляницы в кольчужных сарафанах с уважением поклонились хранителю и открыли замки.
Велехов впервые увидел, как открываются ворота. Пространство меж мощных стволов отдалилось и растеклось, освобождая совсем другую картину мира за деревьями.
— Точно не поедешь со мной? — спросил Никита Ивана, когда тот отдал ему ключи и документы на машину.
Рилевский только усмехнулся:
— Страшно мне. Меня мать твоя убьёт, едва увидит.
Рир вручил Велехову оборотневый свисток и объяснил что за штука:
— Это мы сами сделали на нашу кровь. Если что случится — только свистни, мы здесь услышим.
— Как в последний путь провожаете, — засмеялся Никита. — Вернусь. Долго там задерживаться не стану.
Он сел за руль, нажал на педаль, и машина мягко покатилась к воротам. Велехов почему-то вздрогнул, проезжая через них. Теперь этот мир казался давно забытым, и он уже не знал, что ждёт его здесь. Но солнце было прежним, и ветер так же летел над землёй. Лишь асфальтированная дорога напомнила, что надо пристегнуть ремень и не превышать скорость. Ведь машина Ивана, возможно, всё ещё проходит по сводкам за ту бешеную погоню.
