Орден Скорпионов - Эшер Айви

Я выдыхаю с досадой – у них могут быть свои секреты. И какое мне вообще до них дело?

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и стараюсь не думать об этих скрытных, изворотливых засранцах, попутно пытаясь вспомнить, как вернуться в свою комнату.

Я иду, а «скорпионы» ничего не говорят. И только на первой ступеньке лестницы я понимаю, что за мной стоит Риалл. Я замедляю шаг – мне не нравится, что он у меня за спиной, но он проходит мимо, перешагивая по две ступеньки за раз.

Неожиданно он задевает мою руку и тихо шепчет:

– Когда будешь мыться, думай обо мне. – Звучит как приказ, его шепот пронизан соблазнительными, пугающими нотками.

Так обычно шепчут поздно ночью, когда не хотят, чтобы кто-то еще услышал. По моим рукам вот-вот побегут мурашки, какое-то ощущение собирается зародиться в моем животе, но я приказываю им отвалить.

Зато против моей воли сжимаются челюсти – и это разжигает во мне гнев. Я пялюсь в спину Риалла, пока он идет по лестнице, но внезапно он поворачивается и смотрит на меня – в его глазах плавает жидкий огонь. Он широко улыбается, демонстрируя свои клыки, его улыбка – чистая провокация.

– Я вот буду о тебе думать, – добавляет Риалл.

И прежде чем мой разум успевает вынырнуть из лужи, в которую он только что шмякнулся лицом, Риалл исчезает.

Я продолжаю подниматься по лестнице – озадаченная, возбужденная, злая на себя за то, что вообще что-то чувствую. Слова Риалла снова и снова звучат в моей голове.

Я прохожу в свою комнату, закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, глубоко вздыхаю и стараюсь успокоиться. Затем веду языком по острым клыкам и, наконец, взяв себя в руки, улыбаюсь и иду в купальню.

Думаю, я приму предложение Риалла, но об этом никто не должен знать. Я могу унять свое желание – и никто не узнает. Это идеальный способ раз и навсегда выкинуть «скорпионов» из головы.

26

– Ты готова? – Курио отряхивает крошки с рук, поднимает тканую салфетку с колен и вытирает уголки рта, а затем кладет ее на свою пустую тарелку.

Я же смотрю на свою салфетку – она все еще сложена на столе. Я должна постараться использовать ее во время ужина – теперь, когда я поняла, что вообще должна ее использовать, а не просто облизывать пальцы и вытирать лицо ладонью.

Или не поняла.

Мне-то казалось, что, когда дело доходит до еды, всем плевать на манеры и вежливость. И я, наверное, должна стесняться того дикого зверя, в которого я превращаюсь, как только передо мной оказывается еда. Но мне плевать, что эти фейри думают обо мне. По крайней мере, на этот раз мне удалось сдержаться и не залезть ни в чью тарелку. Риалл выдал мне в четыре раза больше еды, чем остальным, это помогло. Он быстро учится.

Я киваю в ответ на вопрос Курио, и мы поднимаемся из-за стола. Я стону, слегка откидываюсь назад, а затем наклоняюсь вперед, как будто это может уменьшить давление в моем полном кишечнике.

Может, мне не стоило есть четвертую порцию?

Не-а. Оно того стоило.

Я думала, хлеб хорош сам по себе, но сейчас узнала, что на него можно что-то класть и есть все вместе. Ох, короли и королевы, это невероятно. Там было мясо, от которого мой рот будто загорался огнем, но мне понравилось. Тарек показал мне, что если сочетать его со свежими овощами и этой штукой под названием сыр, то становится еще лучше. Эти маленькие башенки из еды – моя новая любимая вещь. Ну, это и все, что я съела за завтраком, и, вероятно, все, что я съем за ужином – в зависимости от того, что наступит раньше.

Еда – это лучшее, что есть в жизни.

«Скорпионов», кажется, не слишком беспокоят мои звериные повадки – даже если бы их мнение обо мне что-то значило. А оно не значит.

Риалл смотрел на мой рот так, будто хотел, чтобы я вцепилась в него так же, как я разрываю еду. Тарек подкладывал мне продукты на тарелку каждый раз, как там появлялось место, а Курио постоянно ерзал на стуле – особенно, когда я слишком громко выражала свою благодарность. Их очень легко смутить – и это портит все удовольствие. Ну, почти. Они думают, что искусны в чарах и приманках, но я сама расставила для них несколько ловушек – а они слишком увлечены тем, что происходит у них между ног, чтобы заметить, что они идут прямо мне в руки.

Классика.

Я думала, что мы с Курио вернемся в замок и займемся тем, что бы он там ни придумал. Но вот он открывает дверь кухни и выходит на улицу, а я с любопытством следую за ним. Прохладный ветерок щекочет щеки, небо по-прежнему серое, но на нем облака, а не те угрожающие грозовые громады, что нависали над нами раньше.

Мир вокруг промок насквозь. Гроза прекратилась всего несколько часов назад, и я все еще чувствую ее вкус в воздухе. Запах поцелованного дождем мха дразнит – еще я чувствую глубокие ноты мокрого камня и плодородной почвы.

Сегодня я провела достаточно времени с лиственницами, и теперь могу распознать тонкий ее аромат в дуновениях ветерка. Солнце все еще прячется, но свет дня потускнел – будто яркий шар уже опускается по дуге, стремясь встретить горизонт и немного полежать с ним.

Курио ведет меня в густой лес и молчит. Я не спрашиваю, куда мы идем, но вижу тонкую протоптанную тропку у наших ног, указывающую на то, что, в какое бы место мы ни направлялись, его часто посещают.

Пока мы идем, я стараюсь напрячь инстинкты, чтобы понять и изучить Курио получше. Он тише, чем я думала, – если вспомнить, как он общался со мной на торгах. И мне становится интересно – это потому, что я что-то сделала, или это он просто такой, когда он дома и ему комфортно? Но стоит этой любопытной догадке посетить мою голову, как я ее тут же отбрасываю подальше.

Мне. Плевать.

Может быть, если я буду повторять это достаточно часто, мой запутавшийся разум наконец-то угомонится?

Впереди виднеется здание. Оно довольно большое и построено из того же серого камня, что и замок. Оно одноэтажное, но в середине крыша поднимается довольно высоко, а потом спускается и накрывает здание – видимо, там еще один этаж. Там же стоят две большие дымовые трубы, по одной на каждом конце этой приподнятой крыши. Из каждой вырываются струйки дыма, а затем исчезают в мрачном небе. В той стороне здания, что обращена к нам, врезаны большие, больше напоминающие амбарные, двери. Мне кажется, что внутри держат животных. По крайней мере, тут стоит затхлый запах немытой шерсти. Однако к нему примешивается отчетливый металлический запах, источник которого я не могу определить. Он не слишком сильный или ужасный, просто необычный.

Курио открывает одну из огромных дверей и жестом приглашает меня войти. Загонов для животных я не вижу, да и звуков изнутри никаких не доносится, так что я не решаюсь подойти ближе. Внутри темно и мрачно, я не могу разобрать, что это за место, – даже свет, льющийся из огромного дверного проема, не помогает.

– Тебе не кажется, что, если бы мы хотели причинить тебе боль, то мы бы уже это сделали? – Звучный голос Курио внезапно нарушает тишину, и я вздрагиваю. По его тону понятно, что мое замешательство его слегка забавляет.

– Ты мог поселить во мне ложное чувство безопасности и заманить сюда, – возражаю я и вглядываюсь в темноту, все еще пытаясь разглядеть, что находится за дверью. – Не в первый раз, – добавляю я, рассеянно потирая живот – там должен был остаться шрам от моей последней встречи с предательством.

– Справедливо, – соглашается Курио и, отбросив мнимую галантность, первым заходит в здание.

Я не сразу следую за ним. До меня доносится визг металла, с остервенением грызущего металл, и я подскакиваю на месте, но тут же ругаю себя и пытаюсь взять в руки. Оказывается, это Курио открывал другую огромную деревянную дверь.

– Давно собирался ее смазать, – говорит он мне и отступает назад, демонстрируя секреты здания.

Свет наконец-то проникает внутрь, но я все равно не понимаю, на что смотрю. Я принимаюсь рассматривать все вокруг, и любопытство подталкивает все же подойти ближе.