Красные нити Морвенов дрогнули.
Ровена, держась за алтарь, подняла голову:
— Свидетельствую. Ардан приказал привести Лиару к Сердцу. Я молчала. Моя вина — молчание. Его вина — приказ.
Орден, прижимаясь к камню, хрипло добавил:
— Свидетельствую записью дома.
Ферн внезапно крикнул:
— Свидетельствую телом! Я видел ожоги белого льда на Лиаре. Это были следы принудительного удержания, а не добровольного испытания!
Все повернулись к нему.
Даже Ардан.
Ферн побледнел, но не замолчал.
— Я был младшим лекарем тогда. Мне велели молчать. Я молчал. Хватит.
Марина смотрела на него с потрясением.
Старый ворчун, который все это время лечил живых и нес на себе одну из мертвых.
Ардан сжал руку.
— Предатель.
Ферн сплюнул на камень.
— Лекарь, милорд. Наконец-то.
Камень часовни ударил светом.
Не по всем.
По Ардану.
Серебряная линия из алтаря пошла к его ногам, обвила сапог, поднялась выше. Он резко отступил, но линия держала.
Морвенские маги попытались разорвать ее, но тут Эйран ударил — уже не хаотично, не яростью, а точным драконьим пламенем. Черно-золотой огонь прошел по красным нитям, сжигая их. Маги закричали.
Гарт и стража повалили двоих.
Кай бросился на третьего.
Ардан поднял вторую руку, и у входа в часовню сгустилась тень. Не человек. Не дракон. Что-то морвенское, собранное из украденных воспоминаний. Оно вытянулось к домовой книге.
Марина шагнула перед алтарем.
Сил не было.
Совсем.
Но на руке был браслет Ровены.
На запястье — метка.
За спиной — книга с именем Лиары.
А в груди — чужая и своя память всех женщин, которым говорили, что их боль не важна.
— Дом, — сказала она.
Тень двинулась.
— Если ты слышал женщин у Сердца, услышь и здесь.
Тень протянула руку.
Марина подняла трость леди Эстеры.
Смешно.
Деревянная трость против морвенской тени.
Но серебряная драконья голова на рукояти вспыхнула.
И из стены за ее спиной выступила фигура.
Леди Эстера.
Не полностью. Не как живая. Силуэт в темном платье, с мечом в руке.
За ней — Аурелия.
Потом Лиара.
Потом Ливия.
Женские тени встали между книгой и морвенской тьмой.
Ливия посмотрела на Марину.
— Не падай.
— Я стараюсь, — прошептала Марина.
Тени ударили вместе.
Морвенская тьма разлетелась по часовне черным пеплом. Пепел не упал — его вынесло в окно, в море, где ветер тут же разорвал остатки.
Ардан больше не улыбался.
Серебряная линия поднялась до его груди. Он с силой разорвал ее, но на лице впервые мелькнула боль.
— Вы думаете, это конец? — сказал он. — Совет уже идет. В его глазах вы устроили мятеж против старшего главы. Признали чужую душу, подняли мертвых, исказили домовую запись. Вы сами принесли мне обвинение против себя.
Эйран стоял напротив него, тяжело дыша.
— Тогда скажешь это Совету.
Ардан усмехнулся.
— Если доживешь до рассвета.
Он резко бросил на пол черный камень.
Ферн крикнул:
— Назад!
Камень треснул.
Часовня наполнилась белым дымом. Не обычным. Холодным, липким, с запахом зеркального стекла. Марина почувствовала, как память пытаются дернуть из головы — последнее видение, запись книги, слова Лиары.
Она вцепилась в алтарь.
— Не отдавай!
Она не поняла, кто это крикнул: Ливия, Эйран, Кай или она сама.
Серебряный ключ под платьем вспыхнул жаром.
Марина схватила его и вонзила в открытую страницу домовой книги.
Не в бумагу — в свет над ней.
Дым взорвался.
Когда он рассеялся, Ардан исчез.
С ним исчезли двое магов, которых не успели схватить. Остальные лежали на полу, связанные серебряными линиями часовни.
Эйран бросился к двери.
Снаружи — только темная тропа, рев моря и погасшие факелы.
Гарт выругался:
— Ушел через морвенский разрыв.
Орден, едва держась на ногах, кинулся к книге.
— Запись?
Марина опустила взгляд.
Серебряный ключ торчал между строк. Страница была цела. Имя Лиары светилось ровно.
А ниже появилась новая запись:
«Ардан Дрейкхолд явился в старую часовню, атаковал домовую книгу, пытался стереть признанную клятву и свидетельство супруги. Право старшего главы спорно до Суда крови».
— Спорно, — прошептал Орден. — Не утрачено окончательно, но спорно. Этого хватит, чтобы он не мог просто забрать власть на Совете.
Кай опустился на колени у алтаря.
Ровена села рядом прямо на камень, будто впервые позволила себе не стоять.
Ферн бросился к ней, потом к Марине, потом к Эйрану, не зная, кого ругать первым.
— Все живы? — спросила Марина.
Голос звучал далеко.
Эйран обернулся.
— Марина?
Она хотела сказать, что все нормально.
