Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия

– Сам заткнись, Вал!

– Да это он из зависти, что танша его вчера в охране оставила, пока мы пили! Да, Вал? – подначивали бойца.

– Вот идиоты, – тихонько улыбнулась Бансабира, переглядываясь с Юдейром.

– Госпожа, – поднялся он, – я сейчас же заткну их.

– Тсс, – приложила палец к губам. – Вал на провокации не ведется. Давай-ка еще послушаем.

– Вы бы потише себя вели, – гаркнул кто-то куда трезвее. – Тану еще спит. – От этих слов оруженосец Бансабиры легонько усмехнулся.

– Здорово, Ри! Вот спорим, что нет!

– Ул, а ты тут чего забыл?

Спросившему не ответили.

– Оглох, что ли?

– Поди, нос задрал, раз его танша под крыло прибрала, а, малец? – подшутил кто-то еще.

– Плевать мне, что ты там задрал, – куда грознее сказал бас Вала. – Я спросил – куда ты прешь? В той стороне пленники, тебе нельзя! А ну стой, я сказал! – Вал уже зарычал. Видимо, Ул остановился, потому что возникла пауза. Воин продолжил не сразу: – Никто, кроме нас, не может к ним приближаться! Ты еще не в отряде тану, поэтому сейчас же медленно развернись и возвращайся обратно! О твоем самоуправ… Госпожа? – обернулся, заметив боковым зрением вышедшую Бансабиру.

– Что здесь происходит? – строго спросила она.

Многие проснувшиеся от окриков Вала, включая заспанного Гистаспа, обернулись на женский голос. Несколько человек одновременно нервно сглотнули – Бану стояла перед ними почти раздетая в сравнении с обыкновенной экипировкой – без туники поверх черных бинтов на груди. Каждый мог полюбоваться молодым станом молочного оттенка, плавным изгибом бедер, точеными плечами и ключицами. Кто-то, кто прежде не видел многочисленных рубцов на теле женщины, не удержал придыхания.

Этого момента хватило, чтобы остановленный прежде Ул начал действовать.

– Дело в том, – нашелся Вал, – что Ул…

– Госпожа, – одновременно с Валом выкрикнул Юдейр, выбегая за Бану с ворохом вещей. – Вы должны одеться! – прокричал он перепуганно. – Так не…

Бансабира обернулась в сторону, откуда донеслись лязг, гортанный вскрик и топот копыт.

– Твою мать, – прошептала женщина так, что все вблизи расслышали ее. А потом – сорвалась в безумном беге следом за Улом.

– Госпожа?

Юдейр рванулся следом. Вал приказал немедля помочь госпоже. При ней из привычной экипировки был только один нож – у спины, за подвязками штанов. Впереди скакавший Ул уходил все дальше, всполашивая встречных собак и коней на привязях. Солдат здесь было мало – эту часть лагеря охраняли только воины Бансабиры да несколько дружинников Гистаспа, большинство из которых сейчас, проснувшись, либо уже находились в центре лагеря, либо, выползая по тревоге на улицу, отскакивали от проносившегося мимо всадника.

Бану бежала со всех ног. Молниеносно вытащила нож из-за пояса штанов, завела рукой круг и метнула нож дальше, прямо в бедро несшегося впереди рысака. До лагеря донеслось визгливое ржание, конь чуть было не повалился, но, видимо, гневный удар всадника заставил животное, превозмогая боль и хромая, идти дальше.

Кто-то сообразил отвязать ей коня, на которого танша взлетела на бегу. Кто-то впихнул в руку еще нож. Юдейр продолжал бежать следом, теперь заметно отставая.

Несколькими мгновениями позже, когда дистанция сократилась достаточно, Бану метнула нож в скачущего впереди зверя. Рысак, увозивший нарушителя – ее рысак! – повалился на землю, сбрасывая всадника. Погоней тянулось еще несколько человек. Бану обернулась через плечо – слишком долго они возились с конскими привязями, увальни.

Преследуемый, перекувырнувшись, поднялся и, вытащив из-за пояса кинжал, ответил Бансабире ее же решением. Только метнул не в коня, вовремя поняла Яввуз, а ей в горло.

– ТАНУ! – раздался издалека голос Раду.

Прижавшись к коню, Бану вовремя поставила его на дыбы – животное приняло смертельное острие в могучую грудь. За мгновение до того, как скакун пал, Бану ловко выпрыгнула из седла. Наконец нагнав мужчину, вступила в неравный бой – безоружная и почти без одежды против мечника в доспехах. С трудом уворачиваясь, вынужденная полагаться на рукопашную схватку, Бану держалась на той только мысли, что не может дать беглецу уйти. Наконец удалось выбить из рук противника клинок. Правда, не получилось вовремя ухватить его самой. Удары летели, казалось, со всех сторон. Один, тяжелый, пришелся под дых. Бану согнулась пополам, отхаркивая кровь. В этот момент отряд погони пришел на помощь: Улу, когда он занес подобранный меч для решающего взмаха, в ляжку вонзилась стрела, пущенная Раду.

– Но… это не Ул, – проговорил первым спешившийся Одхан, вырубив мужчину. Он стащил с того шлем и обнаружил бежавшего Бута Наадала.

– Конечно, это не Ул! – зло прохрипела Бану, стоя на четвереньках, задыхаясь.

– Госпожа, вы в порядке? – обеспокоенно заспрашивали остальные, натягивая поводья. Бансабира тем временем, отталкиваясь от земли, старалась встать. Спешившийся Юдейр придержал женщину, послужив опорой.

– Тану! – приблизился конный Раду. – Позвольте вам помочь, – попросил и, не дожидаясь ответа, протянул Бансабире руку. – Юдейр, помоги.

Бану схватилась за предложенное запястье левой рукой; оруженосец подтолкнул под колено, помогая взобраться на скакуна.

– Заберите обоих коней, – велела тану.

– Вам удобно, госпожа? – спросил Раду, располагая Бансабиру в седле перед собой.

– Вполне, едем.

Ехали молча, лошадей держали шагом. Раду не знал, проклинать судьбу или благодарить: Сабир назначил его командующим личной охраной тану, но сама тану ухитрилась отодвинуть Раду дальше всех остальных. Самый последний солдат мог быть – и был! – к танше ближе, чем он, сохранявший за собой почетное звание лидера отряда охраны, в то время как на деле танша давно доверила все управление Одхану. И как прикажете при таком раскладе выполнять порученные таном обязанности?!

С трудом удержавшись от парочки бранных слов, Раду насупился. Сидит тут, крохотная, в сорок раз слабее его, а позволяет себе относиться к нему так, будто его вообще не существует! Даже возненавидь Бану его, Раду был бы счастливее. Мотнул головой – что за дрянь, о чем он вообще думает?

Бану дрожала, зажимая левой рукой правое предплечье: из глубокой поперечной раны струилась густая кровь. Сцепив зубы, Раду велел себе смотреть на это и терпеть – по его, болвана, вине танша вообще ранена! К тому же… к тому же… когда еще представится возможность видеть ее в таком облике и такой близости?

Закусил губу до крови, рыкнув.

– Раду? – тихонько позвала Бансабира, не оборачиваясь. – Все в порядке?

– Д-да, – опомнился мужчина. – Если не считать того, что вы ранены по моей вине.

– Не говори глупостей. Уж чьей-чьей, а твоей вины здесь точно нет. Не ты отвечаешь за охрану пленников.

– Но я отвечаю за вашу сохранность! – сквозь зубы прорычал Раду. Дай ему волю и убери отсюда свидетелей – он бы заорал от гнева, поняла женщина. – А я ничего не сделал!

– Ты спас мне жизнь.

– Этот выродок посмел ранить вас! Ваша рука…

– Хвала Богине, что не шея.

– …И грудь… – Мужчина заметно стушевался. – В смысле… ваши ребра целы?

– Думаю, да, – с ледяным спокойствием ответила танша.

– Поверьте, не будь он политическим пленником, я бы… я бы!..

«Не сомневаюсь».

– Раду, – вздохнула.

– Я должен был сделать больше! Яды Шиады, если бы не эти двадцать шагов…

– Забудь о них, – перебила женщина.

Раду уставился на мир поверх светлой макушки круглыми глазами – не почудилось?

– Госпожа, вы уверены?

– Да. – Все-то ему надо объяснять, этому увальню.

У Раду за спиной крылья выросли.

Запах, исходивший от обнаженной шеи, манящих плеч и ключиц, дурманил. Кажется, телохранитель чувствует его впервые? Как и ее бедра, вплотную прижатые к его.

– Тану!

– Госпожа!

– Тану Яввуз! – доносилось отовсюду – уже многие знали о происшествии.