Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич

- А может, она действительно бесстрашна? Или вы, маэстро, не верите в женскую отвагу?

- Сеньора, смелые женщины – столь же прекрасное творение богов, как умные мужчины. Только в книгах да Силвы они описаны скверно. Вот вам другой пример. Персонаж по прозвищу Коршун – он сыщик – осматривает тело жертвы и говорит: “Убийц было двое, приехали с юга в темной карете, запряженной парой лошадей, задушили жертву удавкой и забрали черновик газеты”. Читатель не может вычислить ничего подобного из описания трупа. Он делает вывод: Коршун так умен! Но нет, автор просто впоследствии подстроил портреты убийц под выводы сыщика.

Дама улыбнулась:

- Я не столь проницательна, как Коршун. Буду рада пояснениям.

По тонкости ее усмешки Альваро догадался: все она поняла. Просто заметила, как ему нравится говорить, и дает повод насладиться. Он распушил хвост:

- Чтобы было яснее, возьму за пример нас с вами. Положим, я сейчас заявлю: “Сеньора, ваши изящные черные брови говорят мне, что вы рождены на Соланте, а подвижность ваших губ выдает богатый опыт выступления в суде”. И еще скажу: “Вы прячете семейный браслет под рукавом, но из того, как он проступает сквозь ткань, я заключаю: ровно десять лет вы в разводе с мужем-тираном”. Это же полная глупость! Мои выводы не имеют реальных оснований! Но если потом волею автора окажется, что все так и есть, - читатель воскликнет: “О, этот герой просто гениален!”

Дама ответила, явно наслаждаясь беседой:

- Я сделаю вывод, не освященный автором: Альваро да Силва – ловкий трюкач, и вы ему завидуете. Пока вы идете тернистым путем правды, он хитрит и добивается успеха.

- Как всякий честный персонаж, лишенный подсказок автора, вы попали впросак. Да Силва не только пишет дрянные книги – он к тому же одинок и лишен женского общества. Вероятно, это он завидует мне, отнюдь не наоборот.

Хосе Фларбо откашлялся:

- По правилам моего магазина, флиртовать позволено только тем, кто уже приобрел товар.

Пара покупателей пришла в замешательство. Дама, конечно, ожидала, что маэстро первым оплатит право на флирт. Она даже выказала нетерпение легким движением брови, однако Альваро не имел денег на покупку! К счастью, он нашел выход:

- Сеньор Хосе, запишите “Философию ужаса” на мой счет.

Дама, больше не медля, вынула из сумочки кошелек:

- А мне – первый роман да Силвы.

Фларбо рассчитал ее, а писателю сказал:

- Простите, маэстро: в последний раз отпускаю без денег. Надеюсь, к следующему разу вам все-таки заплатят за лекции.

Альваро хлопнул себя по лбу:

- О, Древние! Я все думал: откуда чувство, будто куда-то опаздываю? Лекция, конечно!

Дама оживилась:

- Вы читаете лекции о литературе? Можно мне посетить одну?

Альваро позвал бы ее прямо сейчас, но в голову пришла идея получше:

- С удовольствием пришлю вам приглашение. Не назовете ли ваш адрес?

Она взяла у него “Философию ужаса”. Не попросила, а протянула руку и взяла. Глядя ему в глаза, словно испытывая прочность границы: хочу брать, что пожелаю - как вам это, маэстро?

Раскрыла книгу и написала на форзаце адрес, а также время: послезавтра, семь пополудни. Своего имени она не указала.

Альваро ответил тою же монетой:

- До скорой встречи, незнакомка.

Небрежным жестом вынул книгу из ее рук и ушел, так и не назвавшись.

Сиблинги

В пять часов субботнего дня Дитрих подъехал ко входу гостиницы “Астория” и стал свидетелем действа, которое с полным основанием можно назвать кутерьмой. Десяток слуг – как гостиничных, так и личных – выносили во двор саквояжи, котомки, обувные и шляпные коробки, клетку с котом, и пытались уложить все в два конных экипажа. Это были ажурные прогулочные коляски явно неподходящего размера. Бесчисленный багаж не желал ехать в тесноте и вываливался на мостовую. Кучеры щедро одаривали слуг советами, которые лишь запутывали дело. Кот вертелся в клетке и мяукал. За всем этим хаосом следил, недовольно встопорщив усы, князь Владислав Ленц.

Его сиятельство приветствовал Дитриха кратко, но уважительно:

- Доброго дня, сударь. Рад видеть. Ольха уже собралась.

Не вполне подтверждая его слова, девушка выбежала во двор в одной туфле. Вторую она держала в руке и яростно трясла, от колебаний дамская сумочка падала с плеча, и Ольха ловила ее локтем.

- Ах, Дитрих! Как хорошо, что вы приехали! Я была в нетерпении.

Она протянула для приветствия руку с туфлей. Он не понял, что с нею делать, и сконфуженно выдавил:

- Д-доброго дня, сударыня...

- Ну, поехали же! Куда мне садиться?

Поручик глянул на коляски, переполненные кладью. В них не хватало места не то что Дитриху с Ольхой, а даже коту! Хотя кот, надо признать, был весьма упитанным.

- Амм... сударыня, боюсь...

- Нет, нет, вы неверно поняли! Мы переезжаем к баронессе Эльзе. Мы - то есть, не вы, а князь и я, и слуги. Она настояла, чтобы мы жили у нее. Дядя со слугами и багажом отправляется в дом баронессы, а мы с вами – к Катрине, как и планировалось!

- Амм... планировалось так?..

- Конечно же! Вы все забыли! - Ольха погрозила ему туфлей. - Ну, где ваш экипаж?

Дитрих кивнул в сторону своей двуколки, Ольха немедленно вскочила на сиденье и уже оттуда попрощалась:

- Всего доброго, князь!

Его сиятельство кивнул племяннице, затем пожал руку Дитриху и строго сказал:

- Сударь, вверяю вам сие ветреное дитя. Не потакайте ее прихотям. Из дома министра доставьте Ольху прямо к баронессе. Никаких иных увеселений.

Явно Дитрих ослышался: с какой стати им ехать в министерство, и с каких пор визит туда числится забавой? Но он не стал злить князя уточнениями:

- Слушаюсь, ваше сиятельство. Можете на меня положиться.

- Верю в это. Всего доброго, сударь.

Дитрих забрался в двуколку, Ольха сама назвала адрес ездовым камням, и экипаж покатил прочь от “Астории”. Девушка принялась потрясать туфлей, словно северный дикарь – охотничьим копьем.

- Камушек...

- Вы так стельку вытрясете. Позвольте мне.

Поручик взял у Ольхи туфельку и поискал пальцами внутри. Никакого камушка там не было.

- Он давно уже выпал.

- Вы уверены?

- Совершенно.

- Знаете, камушки в обуви очень коварны. Делают вид, будто выпали, а сами только и ждут, пока снова наденешь туфлю на ногу.

- Сударыня, амм... будьте добры, объясните: куда мы едем? Кто такая Катрина?

- Ах... Пожалуйста, не злитесь. Я собиралась вас предупредить и подстеречь около гостиницы, но суматоха помешала. Нет, не подстеречь, а... Какое есть другое слово? Когда девушка встречает мужчину с хорошей целью.

- Ради Сеятеля, объясните уже!

Ольха посмотрела ему в глаза с самым невинным видом:

- Катрина – ваша сестра.

- Что?!

- Только не серчайте! Собственно, не сестра, а всего лишь кузина. Но вы очень дружны, поскольку росли вместе. Катрина зовет вас братиком.

- Эээ... боюсь даже спросить: кто же она, моя новоявленная сестричка?

- Ну, право, и вопросы! Как можно забыть фамилию собственной кузины? Катрина фон Эйринг, разумеется!

Дитрих чуть не выпал из двуколки.

- Катрина фон Эйринг... из тех самых Эйрингов?! В честь которых назван город?!

- Конечно, ведь город – их фамильное владение. Только вы с Катриной – из боковой ветви рода, потому сдружились. И напоминаю: Катрина терпеть не может, когда говорят “те самые”.

Поручик понял, что никогда ни в чем не разберется, если не возьмет полный контроль над ситуацией. Он подобрался и отчеканил командным тоном:

- Сударыня, во-первых: наденьте туфлю.

Ольха обулась.

- Во-вторых, немедленно доложите ситуацию по форме и во всех деталях.

- Слушаюсь... - ответила она и пустилась в рассказ.

Князь Владислав Ленц выглядит благородным и бесхитростным воякой, однако внешность обманчива: он более дальновиден, чем может показаться. Еще за годы до войны с Дангаром он понял, что войне – быть, и что Олландия проиграет. Империя кайзера – огромна и монолитна, дангарские армии управляются единой могучей рукой. А гонористые олландские князья без конца соперничают друг с другом, их войска раздроблены, действия - не согласованы. С этим осознанием Владислав Ленц начал готовиться не только к войне, а и к поражению. Он пытался убедить олландских дворян объединить дружины, выстроить вертикаль командования, провести общие учения. Но в то же время посетил Хофштадт и наладил общение с несколькими знатными орлами, в числе коих были знакомые Дитриху граф фон Вархайт и баронесса Эльза. Дангарская знать принимала князя как своего, ведь в его жилах тоже текла голубая кровь. Но все советовали князю: если он действительно хочет упрочить дружбу с Дангаром – нужно породниться с хорошим орлиным семейством. Сам князь Ленц давно уже был женат, два его сына – тоже, третий посвятил себя служению богу. Единственным ресурсом для династического брака осталась его племянница и воспитанница Ольха, в ту пору еще совсем юная. Владислав Ленц привез ее в Хофштадт и устроил в весьма престижный пансион благородных девиц имени святой Аделии. Князь считал – и вполне обоснованно – что придворная знать частенько присматривает себе невест среди выпускниц.