Справедливость для всех (СИ) - Николаев Игорь Игоревич

У самого Бертрана в настоящий момент под рукой находилось чуть больше полусотни «пешцев», которые в свою очередь разбились на несколько отделений и в основном работали в охране коммерсантов, а также стражами по найму и тому подобное.Соответственно, в случае достижения некой устраивающей договоренности, Суи прежние соглашения закрывал, собирал ядро своей банды, донанимал еще «pennaeth», то есть «головы» и отправлялся на войну за деньги спонсора.

Указанный «Лукас» выступал гарантом сделки, обеспечивая выполнение непосредственным исполнителем хотя бы основных условий договора на проведение военной акции. Обеспечивал, опять же, судя по некоторым обмолвкам, довольно абстрактно, поскольку развернуться ситуация могла по большому счету как угодно. Вплоть до решения капитана, что диспозиция потеряла авантажность, поэтому настало время кинуть всех, «выйти в кэш» и направить стопы далеко-далеко, в места с более здоровым климатом. Память вновь услужливо подкинула историю с конной охраной в Пайте, когда стража приготовилась убить и ограбить нанимателей, пользуясь моментом анархической безответственности.

Для Елены подобная схема «я знаю людей, которые знают людей, которые никого особо не знают, но поспрашивают в нужных местах, а еще одни люди, может быть, проследят, чтобы предыдущая цепочка не распалась, но это не точно» выглядела несообразно и сомнительно до степени категорического отторжения. Но… Все, кто хоть что-то понимал в воинской службе, от Артиго до Бьярна, воспринимали это как полную нормальность, и Елена в очередной раз прикусила язык, оставив мнение при себе.

Трактирщик самолично подал вина и закуску, опять по большому счету из вяленой рыбы. Каждая из сторон демонстративно положила на стол по золотой монете (очень плохой, но все же…), окупая хозяину заведения вынужденный простой и указывая друг другу, что серьезные люди собрались дела решать, не шпана какая-нибудь. Начались прения. Вернее сказать, поначалу оппоненты выпивали, скромно закусывая и обсуждая все на свете, в первую очередь новости большого мира.

Перевал относился к более-менее обжитым краям и не был совсем уж дикой глухоманью, однако сведения о происходящем в королевствах доходили с опозданием и эффектом испорченного телефона во все поля. Тем не менее, удавалось более-менее точно выяснить, что император Оттовио Справедливый объявил об отрешении короля Северо-восточной тетрархии, поэтому скоро будет новая война, куда масштабнее предыдущей.

На юго-западе стали хулиганить островные налетчики, действующие пока в стиле викингов, то есть удар, профессионально организованный разбой и быстрый отход. Никто не сомневался, что это лишь прелюдия к более масштабным событиям, и, когда отбушуют зимние штормы, Остров, которому уже второй раз нагло пришили заячьи уши, откроет полноценный фронт. Так же почти никто не сомневался: император оставит запад без помощи, потому что Хлебодар Хлебодаром, а такого, чтобы воевать сразу за два королевства, к тому же разнесенных по разным краям света — подобного еще никто не видел и не слышал даже в старых легендах, склонных все преувеличивать, как хвастовство в борделе.

Наемникам эти предположения и, прости Пантократор, «аналитика» очень нравились, потому что сулили год интересной, увлекательной и прибыльной жизни. Однако поскольку никто не умеет воевать по-настоящему весной, до этого еще следовало дожить. Так начал потихоньку завязываться уже деловой разговор. Де Суи намекал, что, в общем, готов рассмотреть интересный контракт, однако лишь за хорошую цену, ибо не на помойке себя нашли. Молнар с той же куртуазностью иносказательно доносил до внимания собеседника: до весеннего найма еще дожить надо, притом чтобы «головы» не разбежались. Поэтому «хорошая цена» — понятие, толкуемое в очень широких пределах. Артиго преимущественно молчал с грозным видом. Поскольку молодого человека смертельно вымотали предшествующие дни, получалось выразительно, истинно по-королевски.

Еще ходили слухи о некой армаде, собираемой в Сальтолучарде на стапелях Верфи (именно так, с большой буквы и уважительным вздохом), подготавливаемой специально для Малэрсида, который был засажен в самолюбие островных, как рыбья кость в глотку. Но здесь реальность окончательно уступала место самым причудливым фантазиям.

Насколько поняла Елена, Суи (да и в целом полку Лукаса) абсолютно все равно, за кого воевать. Идеально конечно за императора, но идти далеко. За Остров было бы очень даже неплохо, но «соленые» ублюдки, как обычно, скорее всего, наймут ополчение горских тухумов. Так что придется искать удачи в Пайте, а если совсем не повезет, вновь дробиться на отдельные отряды (которые лекарка назвала про себя «батальонами»), чтобы идти в потраф разным землевладельцам. Потому что как обычно, всякие бароны с графами начнут собственные владения защищать, а чужие под шумок обрезать в известную пользу.

Астрологи, как всегда, рисовали мудреные таблицы, предвещавшие разное, однако неизменно дурное. Рождались двухголовые телята, трехногие поросята и еще какие-то звери, пророчащие настоящими человеческими голосами.

Так, за кувшинами среднего вина, договаривающиеся стороны определили некий общий фундамент и пришли к пониманию, что им есть о чем согласиться.

Пока шел яростный торг, в двери сунулись было, какие-то новоприбывшие, судя по всему, купцы, торопящиеся с востока. Востока, потому что визитеры носили характерное платье горных жителей. Западный пассажиропоток основательно захирел, а вот со Столпов тащили вялено-соленую баранину, гусей, репу и другой не-зерновой провиант. Елене казалось, что это самоубийство — энергично распродавать еду в преддверии очередного «тощего» года, но женщина вспомнила про голод в Ирландии, организованный, если верить ЖЖ-шным заметкам, по большому счету не англичанами, а как раз самыми, что ни на есть, ирландцами-землевладельцами. И решила: наверное и здесь то же самое. С одной стороны правильнее выждать и придержать провизию, потом дороже будет. С другой, пока еще в здешних краях действует хоть какой-то закон или хотя бы видимость оного. А когда потеплеет, можно не выгодную спекуляцию провернуть, а попасть в неприятности, отдать все даром и еще приплатить.

Купчины толстопузые оказались недовольны. Они рассчитывали на вино, еду и отдых, но кабак/таверна оказался почти пуст, будучи занят вооруженными типами сомнительной наружности. Однако выступать открыто и тем более вмешиваться в сложные переговоры никто не рискнул.

Елена еще подумала: быть может, эти смелые коммерсанты шли мимо Свинограда или даже через город, так что надо будет порасспрашивать, как там обстановка. И отложила здравую мысль на потом.

Началось главное — детализация обтекаемых и общих слов, то есть по большому счету аккуратный, но крайне жесткий торг. Тут и обозначились принципиальные разногласия. «За» Молнара говорила предыдущая осада. Все знали, что хоть барон успеха не добился, но заплатил аккуратно и честно. Увы, этот же пример диалектически шел и в минус: поскольку наемникам, разумеется, никто не стал говорить о планах тайного проникновения, Суи не верил в успех очередного сидения под стенами, тем более, сейчас осадный парк ограничивался тараном, к тому же плохим. Очевидно было, что денег у нанимателя хватит лишь на месяц, а людей барон хотел нормальных, не самый дешевый сброд. То есть Бертрану следовало поручиться уже своим честным словом и репутацией, чтобы «поднанять» относительно приличных «голов» и обеспечить условную дисциплину.

У Елены снова появилось странное и неприятное ощущение, что Суи торгуется и спорит больше для порядка, ради фона и антуража, основное же внимание капитан вновь сосредоточил на лекарке. Женщина вторично и честно попыталась вспомнить, встречалась ли когда-нибудь с этим жадным беспалым хорьком. По всему выходило, что нет. И все же…

Спустя примерно два, а может и все три часа вежливого спора, о цене вопроса и качестве найма так и не договорились. Решили сделать перерыв. Общение перешло в чуть менее формальный режим. У Бьярна и Суи нашлись общие знакомые. Прознав, что у Артиго в свите пребывает некий барон, толстый любитель вина и драки — Бертран вроде бы слегка занервничал, словно узнал описание и не порадовался вероятной будущей встрече.