Обнулённый. Дилогия (СИ) - Гато Макс

– Я бы не стал делать таких скоропостижных выводов, – донёсся до меня голос подоспевшего клирика. – И сначала я бы хотел…

– Займись солдатом, – сказал я и посмотрел на Лазаря.

Казалось, что от одного моего взгляда лицо бывшего клирика побледнело ещё на несколько тонов.

– Как прикажешь, командир, – тут же подобрался он и принялся доставать склянки, тряпки и снадобья из сумок и из‑под плаща.

Альви благодарно кивнул. Его губы и руки подрагивали, то ли от страха, то ли от постепенно отступающего адреналина. Но держался парень молодцом.

Я подошёл к другой стороне камня, в нескольких шагах от раненых солдат, и опустился на землю. Мокрая от пота спина тут же ощутила приступ холода. Я в очередной раз смахнул залившую глаза кровь. Похоже, кроме щеки мне разворотили и лоб.

– Берт, – коротко позвал я.

Бертран подошёл ближе и свалил рядом со мной свою поклажу. Он с облегчением распрямился, хотя и смотрел на меня с лёгким укором. Как и Айрис, в глазах которой бушевал огонь фиолетового пламени, гораздо более явно свидетельствующий о её настоящих эмоциях, чем лёгкий прищур Берта.

– Я скоро буду, – бросил я.

Бертран попытался было возразить, но я закрыл глаза и позволил тьме охватить меня. Мрак вокруг меня разогнал лишь холодный голос системы, в этот раз показавшийся мне женским:

На выбор доступны следующие демонические навыки, собранные «Коллекционером»:

– Теневой Скачок (активный, уровень 1): Перемещение в пределах прямой видимости до пятнадцати метров. Возможны улучшения по мере прокачки (зависит от Интеллекта) .

– Деморализующий Хохот (активный): Эффект страха в радиусе десяти метров, понижающий волю поражённых противников на 15–50 %. Степень понижения зависит от разницы между волей носителя и цели.

Мысли путались даже после того, как я постарался отрезать себя от окружающего мира. Где‑то на границе сознания я будто бы вновь услышал кашляющий демонический смех. Будь у меня побольше воли, можно было бы использовать и его.

Проблема лишь в том, что смех не лучше ни моего «Ледяного Касания», ни «Комбинаций». Им не отрубишь руку и не защитишь товарища. А вот скачок…

Он чертовски напоминал мне «Хищный Рывок». Навык, который позволял мне не просто атаковать неожиданно, а ранить и убивать по несколько врагов за раз. Скачок один, рывка три. Но первый уровень означал, что умение поддаётся улучшению. А такие навыки чертовски сложно получить.

Я выбрал «Теневой Скачок». Система подтвердила мой выбор, но я вдруг ощутил себя уже не в кромешной тьме своего разума. Вокруг были звуки. Тяжёлый ритмичный стук ударов доносился сквозь камень, окружавший меня со всех сторон. Я хорошо различал стыки породы даже в кромешной темноте.

Я шёл вперёд по узкому проходу, высота которого позволяла мне не пригибаться. К ударам и с левой, и с правой стороны периодически добавлялся звук падения чего‑то тяжёлого. Наконец, я добрался до небольшого пятачка, освещённого двумя тусклыми магическими лампами.

В центре помещения на плоском камне сидел краснокожий демон. Его единственный здоровый глаз светился красным пламенем, а зубы ощерились в оскале, едва он учуял меня. По моей спине пробежали мурашки, а руки невольно задрожали.

– Долго же пришлось тебя ждать, низший , – прозвучал в голове его голос.

Это был один из немного устаревших диалектов демонического языка. Казалось, что голос заполнил всё пространство вокруг. А тяжесть его тяжесть заставила меня опуститься на колено. Мне захотелось зарыться в землю, лишь бы не встречаться взглядом с единственным здоровым глазом центуриона. Но под ногами был крепкий камень.

Я что‑то сдавленно рыкнул в ответ. Он расхохотался, поднялся на ноги и подошёл ближе.

– Тебе нечего бояться здесь, низший , – произнёс центурион и похлопал меня по голове.

От его хлопков меня с силой бросило на землю, и я чуть не впечатался лицом в камень.

– Если ты выполнишь свою задачу, конечно , – с явным удовольствием в голосе продолжил он. – Трибун желает найти источник скрытой силы. И ты отправишься на восток и исполнишь желание трибуна до того, как луна на небе успеет перемениться. Верно?

Его вопрос не оставлял мне никакого выбора. Всё моё естество сжалось, и я только и смог прохрипеть:

– Да, центурион.

А затем мир вокруг меня посветлел. И я вынырнул из душной каменной темницы. В лицо ударил прохладный воздух, а где‑то совсем рядом что‑то бормотал голос Лазаря.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Векс. Она сидела на корточках в шагах трёх от меня и разглядывала моё лицо с выражением сосредоточенного интереса. Я впервые видел такое выражение на её лице с тех пор, как она вылезла из погреба на хуторе.

– Ваш командир вернулся, – произнесла Векс и резко поднялась на ноги.

Я посмотрел в сторону и увидел, как Лазарь шаманит над ранами Альви: он перевязывал ему плечо, а Альви молча смотрел наверх, в ночное небо, с полной безысходностью.

Бертран стоял на страже у края дороги. Он нашёл место, откуда мог хорошо просматривать местность во всех направлениях, и слегка поворачивался из стороны в сторону, чтобы в его угле обзора не оставалось мёртвых зон.

Векс подошла к Айрис и остановилась рядом с ней. Огня в глазах Айрис поумерилось, но я чувствовал, что мне ещё достанется от неё пара ласковых слов. Впрочем, это проблема завтрашнего Кассиана, которая к сегодняшнему мне не имеет ровным счётом никакого отношения.

– Как он? – спросил я у Лазаря.

Бывший клирик повернул голову.

– Жить будет, если ты про Альви, – удивительно бодро для уставшего человека ответил он. – А вот что касается второго…

Заканчивать фразу Лазарь не стал. Он слегка поморщился и покачал головой, явно давая мне знак о том, что второй дозорный уже не жилец.

– Его зовут Торви, – раздался глухой голос Альви. – Мой младший брат.

Он произнёс имя своего брата, оторвал глаза от ночного неба и посмотрел прямо на меня.

– Я не могу, – произнёс он шёпотом. – Думал, что смогу. Но нет. Я видел, как ты бьешься с демонами. Может ты сможешь…

Голос Альви дрогнул и оборвался. Я понял просьбу без лишних слов, ещё до того, как он закончил предложение.

Я встал, оперевшись рукой на камень, чтобы не перегрузить раненое колено слишком резко. Оно всё равно слегка подогнулось под моим весом, но на ногах я устоял. И подошёл к Торви.

Дозорный лежал на спине, и его невидящие заплывшие глаза смотрели на звёзды. Он всё ещё едва слышно хрипел, но осталось ему недолго.

Альви отвернулся. Я без слов обнажил меч и рывком вогнал клинок в самое сердце его брата. Тот издал последний облегчённый выдох и затих.

– Да примет тебя тишина, – сказал я, проигнорировав тут же выскочившее уведомление о «Коллекционере», чтобы не лезть в голову усопшему.

Я опустился на левое колено перед погибшим солдатом, слегка подогнув раненую ногу, и закрыл ему глаза. Затем я поднялся на ноги и громко скомандовал, как делал всегда после тяжёлых сражений:

– Мы собираем вещи и выдвигаемся! Если разведчики добрались до перекрёстка, то могли напасть и на отряд Сидора у Красного Ручья. Нам нужно срочно доставить донесение барону.

Я убрал клинок в ножны. Лазарь закончил перевязывать Альви и поднялся на ноги, оперевшись на копьё.

– Я бы хотел заняться твоими ранами, командир, – предложил он. – Иначе до форта ты не дойдёшь.

– Даю вам десять минут на сборы, – я хлопнул в ладоши, не столько в попытке привлечь внимание отряда, сколько для того, чтобы вырвать Альви из тяжелых мыслей хотя бы на пару мгновений. – Бертран, снимайся с дозора!

Альви дёрнулся, но всё же медленно повернулся и поднялся на ноги. После чего снял плащ и, пошатываясь, начал перекладывать на него тело брата.

Я остался стоять, пока Лазарь оказывал мне первую помощь. Иначе была вероятность, что, если я опущусь хоть на мгновение, то продолжить дорогу до форта уже не смогу. Мазь лекаря жгла похлеще скопившегося за эту ночь гнева, вместо которого пришло тяжёлое опустошение. И ощущение, что это лишь первое из многих сражений для баронства Шторрен.