Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Я махнула рукой, стараясь скрыть своё разочарование. — Лучше иди приготовь мне ванну. Хочу помыться и пораньше лечь спать.

Уснула я глубоко за полночь, и остаток ночи меня преследовал странный и омерзительный сон. В нём я видела мадам Карно, восседающую верхом на довольном Николасе. Её вульгарное лицо с ярким макияжем искажалось безумным весельем, а смех, громкий и неудержимый, эхом разносился по тёмному пространству. Этот образ был настолько реальным, что я проснулась с учащённым сердцебиением и ощущением, будто нахожусь на грани между явью и сном.

- Госпожа, пора вставать. - Весёлый голос Агнес окончательно разбудил меня, и я села, облокотившись на подушки, усиленно потерев глаза. - Господин виконт распорядился подать вам завтрак в спальню.

- Он вернулся? - Я хотела вскочить, но служанка с настойчивостью упёрлась мне в грудь рукой. - Сначала завтрак, госпожа, и одеваться, а потом уже к положенному времени вам можно будет спуститься вниз. Вы разве забыли, что вы сегодня невеста, а невесту жених должен увидеть первый раз только в церкви. - сказала она поучительным тоном, нахмурив брови, и поставила столик с завтраком мне на колени. - Ешьте, - строго сказала она и, уперев руки в бока, с невозмутимым видом уставилась на меня.

Я откусила оладушек, макнув его в сметану, и спросила:

- Ты хоть скажи, как он выглядит, с ним всё хорошо?

- Всё отлично с господином виконтом, - ответила она и, быстро оглянувшись на дверь, шёпотом добавила: - Он вам такой сюрприз, госпожа, приготовил, просто сказка какая-то, - она закатила глаза и мечтательно улыбнулась.

- Какой сюрприз? - перестав жевать, спросила я.

- Какой надо сюрприз, - очнувшись, промолвила она, - ешьте!

Все мои попытки ускользнуть, какие бы уловки я ни придумывала, беспощадно пресекались. Агнес позвала служанок, и началась настоящая церемония преображения. Меня тщательно натёрли розовым маслом, потом надели кружевное бельё и, усадив перед туалетным столиком, принялись завивать мои рыжие волосы и укладывать в причёску. Этот процесс, наполненный бесконечными придирками и поправками, растянулся почти на два часа. Меня аккуратно, чтобы не испортить укладку на голове, облачили в то самое изысканное серебренное платье, которое виконт подарил мне накануне Нового года. И наконец Агнес подвела меня к зеркалу под восторженные ахи служанок.

Я не могла оторвать взгляд от своего отражения в зеркале. Девушка, смотревшая на меня, казалась нереальной. Её лицо светилось, глаза блестели, а волосы, словно шёлк, мягко обрамляли черты. Я стояла, затаив дыхание, и пыталась осознать, что это действительно я. Но каждый раз, когда я подходила ближе, чтобы убедиться, что это не иллюзия, отражение становилось ещё более прекрасным.

— Боже мой, баронесса! Как вы великолепны! — на пороге застыл месье Арджун, держа в руках изысканную серебряную шкатулку. Его взгляд, полный восхищения, скользил по моему лицу, и я почувствовала, как мои щеки вспыхнули, словно по ним пробежал горячий ветер.

— Благодарю вас, месье! — ответила я ему, смутившись.

Он ещё некоторое время стоял, восхищённо цокая языком, а потом, спохватившись, подошёл ко мне и открыл ларец.

— Это подарок от господина графа в знак глубокой признательности и огромного уважения.

Я восхищённо ахнула, беря в руки роскошное жемчужное ожерелье. Тончайшие серебряные нити, на которых были нанизаны сияющие жемчужины, создавали иллюзию невесомости. Ряды перламутровых бусин переливались на свету, словно паря в воздухе. К ожерелью прилагались два широких жемчужных браслета и серьги.

Служанки помогли мне надеть драгоценности.

Арджун не отрывал от меня взгляда, его глаза светились неподдельным восторгом.

— Восхитительно, — произнес он, наконец, его голос дрожал от волнения.

Он протянул мне руку, и я почувствовала, как его теплые пальцы уверенно обхватили мои.

— Теперь вы полностью готовы, моя дорогая, пора, — продолжил он с легкой улыбкой, в которой сквозила нежность.

— Мне доверено вашим женихом проводить вас в часовню, — сказал он, его голос звучал торжественно и проникновенно.

И я, взяв Арджуна под руку, шагнула за дверь, где нас встретил лёгкий, едва уловимый цветочный аромат. Чем ближе мы подходили к широкой лестнице, ведущей вниз, тем отчётливее он становился, наполняя пространство и пробуждая в душе тёплые воспоминания. Спустившись по ступеням, я замерла, ошеломлённая увиденным: вся гостиная утопала в золотистой дымке, словно сотканной из солнечных лучей.

— Мимозы, — выдохнула я, не веря своим глазам. Лёгкие цветочные шарики, казалось, танцевали в воздухе, создавая атмосферу праздника, безмятежности и весны.

В гостиной выстроились все слуги во главе с дворецким. При виде меня они все низко поклонились.

— А где все? — спросила я, не отрывая взгляда от цветочного рая.

— Все в часовне, — раздался голос Кармы.

— Карма, как я рада тебя видеть. Откуда взялась вся эта красота, ты случайно не знаешь?

— Ну, милая, в это время года сирень ещё не цветёт, так что твой жених, вернувшись под утро с господами, привёз две телеги мимоз, — ответила она мне на мой удивлённый взгляд и хитро подмигнула, засмеявшись.

— Карма, ты чудо, — прошептала я, стараясь остановить набежавшие слёзы.

— Это ты у нас настоящее чудо, девочка. Поторопимся, все ждут только нас.

Мы вышли на улицу, впереди под руку шли мы с Арджуном, за нами величественно вышагивала Карма. Позади нас двигались все наши слуги. По обеим сторонам узкой каменной дорожки, словно приветствуя нас, стояли вазоны с нежными мимозами, их аромат наполнял воздух, создавая ощущение праздника и особого момента.

Приближаясь к часовне, я уловила звуки скрипки. Мелодия, зачаровывая, разливалась в воздухе, окутывая пространство волшебной аурой.

Двери часовни медленно и бесшумно распахнулись, открывая перед нами таинственное пространство, окутанное мягким полумраком. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражи, разливались по полу, создавая причудливые узоры и окрашивая стены в нежные золотистые тона.

Мой взгляд, словно зачарованный, устремился к алтарю, где стоял виконт. Его стройная фигура выделялась на фоне белоснежных стен, в руках он бережно, прижимая к груди, держал маленький букетик подснежников.

Наши глаза встретились, и я ощутила, как время будто остановилось, создавая вокруг нас вакуум, в котором исчезли все звуки и движения. Этот миг стал священным пространством, где слова были лишними, а чувства и мысли, словно невидимые нити, связали нас воедино. В этом безмолвии мы были не просто вдвоём — мы стали частью чего-то большего, где любовь, как невидимый ветер, проносилась сквозь наши души, оставляя за собой следы тепла, нежности и всепоглощающей страсти.

- Теперь жених может поцеловать невесту, — глубокий и торжественный голос священника разнёсся по старинной часовне. Мы замерли на мгновение, пытаясь осознать произошедшее с нами, и в тот же миг, не сговариваясь, прильнули друг к другу. Наши губы соприкоснулись в нежном глубоком поцелуе, связывая наши судьбы навеки.

Часовня наполнилась радостными возгласами и поздравлениями, но внезапно сквозь шум и веселье раздался пронзительный крик, словно раскат грома среди ясного неба. «Катрин!» — этот голос, полный муки и отчаяния, разорвал воздух. Радостное ликование сменилось оглушительной тишиной, и все взгляды обратились в одну сторону, охваченные тревогой и недоумением.

Клер обезумевшим, ничего не понимающим взглядом смотрела на меня. Боль исказила её лицо, одной рукой она держалась за живот, а вторую протянула ко мне, её губы что-то неслышно прошептали, и она, потеряв сознание, рухнула на руки графа.

Эпилог.

Первой среагировала Карма: она подбежала к Клэр, обхватила руками её живот и прокричала: «Рожает!»

Эти слова словно прорвали плотину. Все присутствующие в часовне пришли в движение: Арман, едва осознав происходящее, подхватил жену на руки и, не теряя ни секунды, кинулся к выходу. За ним, торопясь, последовали Карма, Арджун и месье Гюлен.