Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ) - Разумовская Анастасия

— Нет. Мне приятно. Продолжай.

Он ладонью провёл по моей щеке, снова поцеловал и сосредоточил ласки на шее, груди и голове. Понял, что меня волнуют касания за ушами, поцелуи в ключицу, и вскоре я уже перестала понимать, что и где происходит — мир утонул в блаженстве.

А потом мы, утомлённые счастьем близости, лежали рядом, Аратэ устроил меня под мышкой, перед этим ласково протерев всё, что испачкал. Он ласкал мои волосы и снова и снова целовал в голову.

— Я гуглил, — сообщил шёпотом, — ты, если хочешь, можешь родить. Ты хочешь?

— От тебя? Да.

И я услышала, как пресеклось его дыхание. Аратэ крепче прижал меня к себе и шумно выдохнул.

— Наш сын ни в чём не будет нуждаться, — пообещал серьёзно. — Или сыновья. А ты воспитаешь их такими же смелыми и добрыми, как ты.

— Почему сыновья? А дочки? — подколола я.

— У лепреконов не бывает дочерей, — тихо напомнил муж.

Ну да… проклятье лепреконов же.

И вдруг что-то звякнуло на кухне. Домашних животных у нас не было: я хотела завести кошку, но Аратэ боялся, что, когда его нет дома, животное может причинить мне вред. Он вообще не понимал смысла содержать животных-дармоедов, но согласился завести даже слона, если только это будет безопасно для меня. Встречно предложил домработницу, но тут уже не соглашалась я: не хочу посторонних людей в своём доме. Так что в квартире не могло быть никого, кроме нас.

Я испуганно прислушалась. Десятый этаж, никто же не мог залезть?

Аратэ вскочил, натянул трусы.

— Подожди, я с тобой! — я вцепилась в его руку, чтобы он не удрал.

Муж подхватил меня, быстро надел на меня халат, усадил в кресло и пошёл вперёд. Я покатила за ним. Войдя, рыжик хлопнул в ладоши, и зажёгся свет. Вообще, мне кажется, лепрекон влюбился в технические возможности нашего мира с первого взгляда.

За столом в пластиковом кресле сидела… Валери.

Банши, щурясь и моргая на резкий свет, оглянулась на нас. В руке она держала чашку из нашего сервиза, от которой поднимался пар. На столе лежал милый тортик «Графские развалины». А сама фея смерти выглядела так, словно заглянула на минуточку в гости — тёмно-синее платье в стиле бохо, открывающее узкий треугольник декольте на бледной груди. Тяжёлые бронзовые дутые браслеты с какими-то разноцветными гладкими камнями. Золотистые волосы, как всегда, не собранные, струились по спине водопадом.

Рыжик замер в дверях. Поднял руку, и я с изумлением увидела золотистую пыль, облачком взвившуюся вокруг его пальцев. То есть… подождите, он может творить магию в нашем мире⁈

— Остынь, Аратэ, — фыркнула Валери. — Я заглянула к вам не для, чтобы забрать жизнь Иляны.

— А тогда зачем?

Она глянула на нас своим раздражающим высокомерным взглядом.

— Тортик принесла. Иляна спасла жизнь принцу Эрсию. Вчера состоялась наша свадьба, и теперь я — принцесса, супруга телохранителя Мёртвого бога.

— Поздравляю, — буркнул Аратэ, внимательно наблюдая за ней и по-прежнему не опуская руку, вокруг его пальцев всё ещё поблёскивала волшебная пыль.

— Банши не бывают никому ничего должны. Я пришла, чтобы вернуть утраченное. Иляна пожертвовала победой для спасения моего супруга. Ценой её победы было исцеление. Значит, Иляна отдала своё исцеление ради спасения принца Эрсия.

Она поставила на стол чашку и встала. Расправила подол, отряхнула плотную ткань. Вскинула руки — браслеты звякнули — и запела, прикрыв ресницы. Я дёрнулась было зажать уши, но Аратэ вдруг перехватил мои запястья, а в следующий миг я расслабилась — пение не было тем, которое я слышала от Валери раньше. От него не темнело в глазах, не рвало душу, нет. Это было нежное, тихое и чарующее пение. На кухню словно хлынул поток лесного воздуха, наполняя её ароматом хвои, щебетаньем птиц и светом, смягчённым кронами сосен. По телу заструилось что-то живое, какие-то весенние токи. Я как будто стояла под тёплым душем, и его струи смывали бесчувственность с поясницы, попы, текли по бёдрам, стекали с коленей по голеням. Я невольно потянулась и встала, поддерживаемая мужем под руку. Стопы и икры закололо тысячами иголок, но это было очень приятное чувство, как во время массажа.

Валери смолкла.

— Спасибо, — прошептала я потрясённо.

Она кивнула.

— Я принимаю твою благодарность, Иляна, дочь твоей матери и супруга Аратэ-Без-Дома.

— Мне казалось, ты всегда меня терпеть не могла…

— Это так. И сейчас я не буду рада, если ты вернёшься. Для тебя будет лучше никогда не встречаться с Его Высочеством Эрсием Звёздным. Не возвращайся. И ты, Аратэ, сын твоего отца, тоже. Золотой дом вычеркнул твоё имя из Золотой скрижали, ты теперь чужак. Ты ударил лицо королевской крови и теперь подлежишь розыску и наказанию. Я не стану требовать с тебя сатисфакции за тот вызов, который ты мне бросил. Но если вы наши пути снова пересекутся, не рассчитывайте на моё покровительство. А теперь — прощайте.

И она бросила хрустальную монету.

Я сделала шаг, цепляясь за мужа. Кафельный пол оказался холодным и шершавым. Мои колени дрожали и подгибались, но… Я закусила губу, оглянулась и посмотрела на Аратэ.

— Как? У нас же мир без волшебства. Как… И ты…

— Магия это энергия, — мягко пояснил Аратэ, бережно поддерживая меня. — Её не может не быть. Вы просто не улавливаете её, только и всего. Не умеете ловить и направлять её потоки. Как мы не умеем — электричество.

Ещё шаг и ещё, я подошла и коснулась окна. Рассмеялась, и тут же заплакала. Аратэ подошёл, обнял, прижав меня к себе.

— Йахэ, йахэ, — прошептала я, улыбаясь и глотая слёзы, — вот же глупая у тебя жена, да? Мне надо радоваться, а я плачу…

Аратэ принялся целовать мои щёки, губами собирая с них слёзы. А потом вдруг рассмеялся:

— Пойдём, попробуем, как тебе понравится близость иначе.

Хотел подхватить меня на руки, но я шагнула назад, удерживая его.

— Подожди… Но если… если…

Задохнулась от предвкушения и страха, а потом, преодолевая его, распахнула крылья. Взмахнула ими, поднимаясь над полом.

Мои крылья… мои…

— Почему же раньше они не…

— Просто ты даже не пробовала их открывать, — предположил Аратэ.

Эх, Иляна! Я рассмеялась, взлетела, стукнулась головой о потолок, опустилась на ноги и обернулась к мужу.

— Да! Мы сделаем калмыцкую свадьбу. И я покажу тебе степь без конца и края. А ещё там я смогу полетать, не привлекая внимания. Или… давай прямо сейчас полечу, уже ночь, никто не заметит…

— Кошку, — вдруг выдохнул Аратэ. — Я подарю тебе кошку, какую только пожелаешь, если прямо сейчас мы вернёмся в спальню. Хочу, чтобы ты меня почувствовала… всего.

Я уставилась на него.

— Ты что, покупаешь мою близость?

— Нет, — он замотал головой. — Я просто предлагаю взаимовыгодную сделку. А завтра поедем делать калмыцкую свадьбу. В Элисту.

Лепрекон, одним словом. Я расхохоталась и… ну это правда была очень выгодная сделка.

— Собаку, — возразила ему. — Теперь я могу это позволить.

Но поехали мы только через неделю, после того как купили платье и всё необходимое. И всё это время я просыпалась по ночам в холодном поту, щупала ноги и шевелила пальцами. Не верилось, что я больше не инвалид.

Глава 62 Аратэ злится

— Как много неба! — были первые слова моего лепрекона, едва мы въехали в степи.

Чёрные очки рыжику необыкновенно шли. Он остановил машину, вышел и замер, потрясённый.

— А земля она… её кто-то равнял, или она сама по себе такая?

— Это степь, — пояснила я.

Вечер качал травы, а между ними белыми, жёлтыми, красными огоньками вспыхивали цветы. Пахло так, что вскоре у меня закружилась голова. Калмыкия, как же я соскучилась!

Мы снова сели в машину, Аратэ вытащил телефон и снял блокировку, глянул на экран.

— Двадцать четвёртое апреля. Здесь то же время, что и в Питере, нет Благого и Неблагого дворов, тогда почему так жарко?

Я рассмеялась. Он включил кондиционер, завёл тачку и позвонил:

— Здравствуй, Артём. Проверь температуру в регионах юга и там, где уже ближе к тридцати и за тридцать, запускай программу «лето».