Его сводная победа - Веммер Анна

Меня бесит то, что я смотрюсь в этом мире чужеродным. В старых ботинках, в куртке не по погоде, без гроша за душой. Они здесь за день тратят больше, чем мама зарабатывала за год, и я стесняюсь этого – и бешусь, потому что знаю, что стесняться не должен.

Это они зажрались. Это они обворовывают людей и живут богато за чужой счет. Тот, кто честно работает и пытается выжить, не должен стыдиться этого… Но я почему-то не могу с собой справиться.

Мысленно я уже представляю, как сейчас мы приедем в какой-нибудь ЦУМ, и завсегдатаи этого места будут презрительно коситься. Но, к моему удивлению, Евгения заезжает на парковку большого ТЦ – того самого, возле которого я чуть не отъехал.

– Что? – спрашивает она, заметив мой взгляд.

– Не думал, что вы ходите по таким магазинам.

– По таким? – хмыкает она. – Милый мой, в этих торговых центрах есть шмотки, которые стоят дороже, чем моя машина. Но нам нужно купить тебе хорошую куртку, а не пафосную. И да, ты прав. Я в такие ТЦ не хожу.

Она выходит из машины, ждет, пока я последую ее примеру, и ставит на сигналку.

– Я предпочитаю заказывать онлайн.

Ладно, должен признаться: я никогда не ходил по магазинам. И не жажду, если честно, один вид этих вывесок навевает уныние. Конечно, в детстве мать таскала меня за шмотками, но в основном на рынки и в какие-то небольшие магазинчики у дома, чьи хозяева закупались по дешевке хрен знает где и продавали шмотье таким нищебродам, как мы. ТЦ нам были не по карману, а поход на фудкорт был праздником.

Я не хочу ничего мерить, выбирать, я хочу как можно скорее убраться из этого места.

К счастью, мы заходим в один-единственный магазин.

– Добрый день. – Евгения улыбается продавцу. – Мне на мальчика нужны куртка, ботинки, джинсы, рубашки, футболки и все остальное.

– Речь шла о куртке, – бурчу я.

– У тебя богатый арсенал рубашек?

Молчу. У меня, естественно, нет ни одной. На хрена они нужны на улице? В школе когда учился, были. А сейчас?

– Так вот, Марк, слушай меня внимательно. Ты влип. Да, влип, потому что защитил девушку. Ты герой и умничка, но ты в заднице. На тебя написали заявление. Если дело дойдет до суда, тебе придется защищаться. И очень важно произвести нужное впечатление. А именно – порядочного положительного мальчика из хорошей семьи. А положительные мальчики хорошо одеты. Если не хочешь получить условку или срок – просто делай, что мы с отцом говорим. Понятно?

– Да, – бурчу я.

– Вот и славненько. Иди, померяй рубашку. Если подойдет по размеру, можешь быть свободен, все остальное я сделаю сама.

Это уже воодушевляет. Одну рубашку я могу и померить.

Когда я застегиваю последнюю пуговицу и смотрюсь в зеркало, то морщусь. Это какой-то другой Марк, непохожий на меня. Как будто Марк-из-параллельной-вселенной. Этот Марк не жил в машине, он, как полагается настоящему ботанику, закончил школу и поступил в какой-нибудь всратый вуз, и теперь носит домой пятерочки и девственность.

– Ты скоро? Чего ты застрял?

Евгения беззастенчиво, ничуть не боясь застать меня голым, отдергивает шторку примерочной. Как она с такой прямолинейностью вырастила дочь?

Она критически меня осматривает. И я даже со взглядом ее согласен: рубашка слишком облегает. Даже не замечал, что так накачался. Грузчик – хорошая работа.

– Да, надо на размер побольше. Сейчас принесу…

– Евгения Михайловна!

Сначала я морщусь, когда слышу девичий голос. Он довольно противный, слишком высокий и наигранно-позитивный. Но потом я вижу его обладательницу.

Это. Нереально. Роскошная. Деваха.

У нее ноги от ушей в прямом смысле, я никогда не видел таких ног. Охрененно тонкая талия. Длинные русые волосы. Сексуально подкачанные губки. Пушистые ресницы.

Ладно, возможно, она чуть лишку тюнингованная.

Но, в конце концов, все эти сказки про естественную красоту – хрень, которую любят рассказывать мужики. Мы только в разговоре мечтаем об утонченной девице без макияжа. Трахаем мы вот таких.

– Ой, – улыбается девица. – Евгения Михайловна, а это кто?

Не составляет труда догадаться, о чем она думает. Я украдкой кошусь на Евгению, но она невозмутима.

– Привет, Алис. Как дела?

– Да так… – морщится Алиса. – Проблемы с формой и всякие там… турбулентности.

– Знакомься, это Марк, мой племянник. Приехал учиться, остановился у нас. Марк, Алиса – одногруппница Элины, они тренировались вместе, когда Элина еще была в составе сборной.

– А я и сейчас в составе.

Алиса кокетливо стреляет в меня глазками.

– Фигурка? – спрашиваю я.

– Ага. Я прыгаю лутц-риттбергер.

– Круто.

Понятия не имею, что это значит.

– Так значит, ты брат Эльки.

– Тип того.

– Круто! Нужна помощь с адаптацией на новом месте? Я знаю кучу классных мест. Могу помочь, провести экскурсию.

Черт, она явно со мной заигрывает. И, пожалуй, она намного круче Серебровой. Как будто судьба компенсирует мне грусть от невозможности заполучить симпатичную фигуристку и подкидывает нереально сексапильную.

– Рубашку померяй, – требует Евгения, – а потом иди, куда хочешь.

А вот теперь я переодеваюсь с куда большей охотой. Пока я определяюсь с размером, Евгения, оказывается, оплачивает куртку и ботинки и срезает бирки, чтобы я мог пойти одетый.

– Значит, так. – Она останавливает меня у выхода из примерочных. – Вот это карта и моя визитка. Пин – четыре восьмерки. Прежде чем ты умчишь развлекаться с новой подружкой, пойдешь и купишь две вещи. Сначала иди в салон связи. Возьмешь нормальный телефон и пришлешь мне свой номер.

– А вторая какая?

– Презервативы. Твой отец еще не готов становиться дедушкой, а я не очень хочу Алису в невестки. Так что будь добр, адаптируйся безопасно. Это две очень простые просьбы, Марк. Если ты не готов их выполнить, то до решения проблемы с заявлением просидишь в… как ты там сказал? В роскошном доме за двухметровым забором и вековыми соснами. Мы договорились?

Со вздохом я забираю карту.

– А если я промотаю все бабки на тачки, бухло и телочек?

– Там стоит лимит в двести тысяч. Как раз хватит на телефон, такси, ресторанчик и…

Она усмехается.

– На телочку не хватит. Но с этим ты разберешься сам.

И с этими словами Евгения уходит, оставляя меня растерянно смотреть на то, как за стеклом витрины Алиса в ожидании меня листает ленту.

Как-то не так я себе представлял поход по магазинам с мачехой.

Вот теперь я его ненавижу!

Элина

Теперь мне стыдно за то, что я сорвалась на маму. Но мне так хреново, что последнее, чего бы мне хотелось, – это сидеть с милой улыбочкой за обедом и делать вид, что я пипец как счастлива от появления в нашей семье великовозрастного идиота. Не до него сейчас.

Странно, что у меня получилось чего-то добиться в спорте, я совершенно бесхарактерная: не могу заставить себя отложить телефон и заняться чем-то полезным. Снова и снова захожу в комментарии одних и тех же постов. Потом злюсь, выключаю и снова захожу. Ощущение, как будто я вымазалась в чем-то липком и противном.

«Небось, гордится собой, кривоногая чемпионка».

«Интересно, кому она сосет, неужели ничего нельзя с ней сделать. Почему таким все можно?!»

Раздается стук в дверь. Я быстро убираю телефон и бросаю взгляд в зеркало – удостовериться, что нос не красный.

– Эль? Занята?

Ого, мама с папой вместе явились ко мне. Значит, я их испугала. Кажется, за все годы их брака мы ни разу не ссорились. Может, по мелочам, вроде цвета платья или новой стрижки. Но не так, чтобы приходилось мучительно краснеть.

– Заходите, – вздыхаю я.

Вечно прятаться не будешь. Мама еще обладает зачатками такта, а вот папа привык получать прямые ответы на не менее прямые вопросы. Женские намеки – не его.

Они садятся напротив кровати, на маленький гостевой диванчик.

– Мы хотели узнать, как ты себя чувствуешь.