Значит есть слой ещё глубже… и ещё ужаснее.
— Эх… зизнь… — вздохнул я и, взяв вторую бутылочку, принялся к дальнейшему возвращению своего размера.
«Рой, сколько нам до прежней силушки?»
«Девять месяцев. По месяцу на год»
«Матерь божья…»
«Очень быстро. Меньше чем за год вы проскочите десять лет»
* * *
Через неделю стали впускать гостей.
Первым был… Барон.
— Уа-а-а-аха-ха-ха-ха-ха! — заугарал он, — Уо-о-о-ой, ха-ха-ха-ах, я ща в штаны серану! Уа-а-а-а-хахахахаха!
Я смотрел на него уставшим взглядом. Спасибо, конечно, что навестил, но всё, можешь идти отсюда.
Впрочем, он надолго и не задержался, пожелал скорее отрастить пипиську обратно, и навесил кучу защитных амулетов — подарок эдакий, забота.
Вторыми пришли… мои кореша!
— Уа-а-а-аха-ха-ха-ха-ха! — заржали они.
— Ви истеваетесь фсе?..
— Уа-а-а, пиздюк говорит! — испугался Макс.
Зеваки и прочие лишние глаза не знают, что тем белоснежным чудищем, разнёсшим половину Академии, был я. А вот от близких мы скрывать это не стали — они знают, что я теперь ходячий мускулистый фурри с огромными титьками. Ну собственно… моё новое прикольное состояние мы тоже в секрете не держали.
И как хорошие друзья, все они пришли меня навестить. Я ведь, в конце концов, тысячи жизней спас, устранив ту тварь.
Подарили они, к слову, плейстешен. Ну спасибо, дебилы. Я сосочек на геймпаде то с трудом передвину, мне как в него играть⁈
Ну и третьими пришли… они.
Дверь в палату открывается, и через перегородки люльки я вижу двух девочек, неуверенно оглядывающихся. Они шли словно испуганные мышата, выискивая своего огромного широкого мальчика.
Но все, кого они увидели…
— Ой, малыш! — округлила глаза Суви.
Катя подошла, и её зелёные блюдца в глазница начали раскрываться с геометрической прогрессией, пока девочка не превратилась в анимешку. Она неуверенно глянула на подругу и от нервов подёргала её за край рубашки, а та лишь пожала плечами, мыргая примерно такими же глазами.
Они прям очень внимательно меня осматривали, не понимая, кажется им или нет.
— Кать… он на Мишу похож сильно… только маленький… — пробубнила кореянка.
— Они что… не шутили?.., — прошептала блондинка, — Он что… правда стал малышом?
Я же изо всех сил не подавал виду.
Хе-хе, у этого есть свои плюсы. Пока они думают, что я маленький невдуплёныш, можно посмотреть их истинное отношение ко мне!
Давайте, женщины — покажите свои лица!
— Гугу! — потянул я ручки, — Гугу-гага!
— Ой! Е-ему что-то надо! — они дёрнулись и снова испуганно переглянулись, — М-Миша, это ты?..
— Суви, ну ты дура, как он ответит⁈ Как он вообще малышом стал⁈ Что нам теперь делать⁈ — махала Катя руками.
— Не кричи, он испугается! Запомнит тебя как злую, и когда вырастет — будет бояться! Я так овощей боюсь…
Катя застыла, испуганно вытягивая губы. Она медленно поворачивается, смотрит на мои пухленькие щёчки, яркие голубые глазки и маленькие ручки и неуверенно протягивает свой пальчик, за который…
Я крепко и нежно берусь.
И Катя расплывается в улыбке, буквально тает. Морда как у довольного котёнка становится, а в глазах появляется тонна нежности!
— Такой мииииленький! — заглядывалась Суви.
— Хе-хе, ващееее, — растекается Катя, — Ну такой тютютю, ну такой няшечка! Прям так… щёчки зацеловать хочется!
— А можно⁈ — ахнула подруга.
— Не знаю… ну он же всё равно ничего не вспомнит? А когда такой шанс ещё появится?..
Они переглянулись. Нечто хитрое и женское мелькнуло в их глазах, и обе словно по сигналу… потянулись ко мне.
Чмок! — Суви касается губами моей щёчки.
Чмок! Чмок! — Катя чмокает снова тоже в щёку, а затем в нос!
Я засмеялся и задрыгал ножками. Частично от стеснения, частично от щекотки и комичности ситуации.
— Уо-о-о-о! Я не могуууу, он милашкаа! *Муа-муа-муа*, — Катя начала меня чмокать в пузико, — Я себе забираю. Ой, тяжелый блин!
— Эй! Нечестно! Во-первых, нельзя, во-вторых — с чего это ты⁈ — подскочила Суви, когда меня подняли.
— Я первая предложила.
— А я подумала!
— И чё?..
— Ничё, отдай сюда! — меня потянули за вторую сторону.
Если бы я реально был ребёнком без Роя грёбанных Наномашин, эти две дуры могли бы сделать что-то травмирующее. Но я это я, поэтому меня тарабанило по сторонам как какашку в мощной реке, и всё что я ощущал — как газики лезут наружу.
Этим двум я ребёнка не доверю… Зайка как мама явно поаккуратнее.
И в разгар этого противостояния за попку карапуза — открывается дверь и заходит Альберт. Подруги замирают, молча переводя на него взгляд. Врач устало осматривает девочек и вздыхает:
— И что вы делаете?..
Девочки переглянулись.
— Мы… э-э-э… — не находили они ответа, — Э-э… м… эээ…
— Михаэль, что ты позволяешь? Я понимаю, что ты крепче ребёнка, но если тебя растянут раньше времени — перед матерью твоей мне извиняться! Хочешь, чтобы запретил посещения? А ну прекращай балаган!
— Вадно… — вздыхаю, — Отпуштите меня!
И девочки застыли. Они настолько парализовались, что даже на меня не повернулись, продолжая смотреть на Альберта и трястись.
— Т-ты… ты не потерял память?.., — пробормотала в ужасе Катя.
— Неть. Только тело скукожилошь.
Молчание. Только и слышал как тикают настенные часы.
Синицина медленно передаёт меня Суви, и…
— Я домой, — сжав кулачки она мигом вылетает из палаты!
Суви, выпучив глаза, в панике завертела головой, не зная что делать.
Она недолго думает, аккуратно кладёт меня в кроватку и, тихонько погладив по голове… так же молча выбегает из палаты с краснющим лицом!
Альберт недоумённо посмотрел им вслед, и с задранной бровью глянул на меня.
— Ну воть тяк, — пожимаю плечами.
— Мда, тяжело… — качает он головой, — Впрочем, сейчас может быть тяжелее.
— Чево тякое?..
— Император на разговор зовёт. Сейчас оденем, понесём.
Я вздыхаю. Этого стоило ожидать…
Меня одевают, садят в коляску, и отвозят к телепортационному залу. Вообще, детей нельзя вот так телепортировать без долгой подготовки в специальной камере, но я, очевидно, исключение, и меня сразу закинули.
Пиф, паф, и вот меня уже катят по коридорам дворца. Красные ковры, картины, и пустота, будто это склеп, а не главное здание Империи.
— Михаэль, пару проверок, что ты в полном сознании, хорошо? — спрашивает Альберт, сверяясь с планшетом, — Нужно убедиться, что ты можешь полноценно участвовать в разговоре.
— Ну окей…
Перед широкими двойными дверьми меня ещё полчаса мучают всякими проверками, и результат был закономерен: «В полном взрослом сознании, не отличном от сознания до растворения ядра».
Значит я буду нести всю ответственность за дальнейший разговор.
И через несколько секунд я уже находился перед столом Виктора Князева — под углом лежал, чтобы видеть его лицо. В тёмном глухом кабинете. Реально тёмном — здесь отчего-то мало источников света.
Альберт кланяется на прощание, задерживает на мне тревожный взгляд и уходит.
И всё это мне крайне не нравится. Если даже Альберт встревожен… то мне стоит и подавно. Да ведь?
Ну конечно. Ведь до этого я никогда не видел столько пустого и мёртвого взгляда у Виктора. Если раньше он всеми силами пытался казаться человеком, то сейчас я отчётливо видел его истинную природу.
Это воплощение всех тёмных искусств. Это даже не дьявол. Это что-то… совершенно внеземное.
— Зверь значит… — сложил он пальцы в замок, — Убийца всех, кто осмелился посчитать себя правителем Земли. Интересно…
Он опустил взгляд, задумчиво глядя в стол. Я же молчал. Мне нечего сказать. Я совершенно не понимаю, что у него в голове.
Но тот факт, что он воспринимает меня, — буквально, чёрт возьми, младенца в коляске, — за равного — говорит о многом.
Вот только не нужны Князеву равные.
