Так сказали звёзды - Ромашкина Ангелина

Сейчас два часа ночи. Мои соседи по комнате в общаге давно видят десятый сон. А я уже третий час смотрю в черный потолок, на который изредка ложатся тени света от проезжающих мимо нашей общаги машин.

Тело от тесноты и обездвиженности превратилось в вату. А в наушниках по десятому кругу играет альбом Two Feet. Когда я слышу их песни, то чувствую присутствие Евы. Вижу явственно, как она беззвучно шевелит губами, подпевая солисту. Как покачивает головой в такт мелодии и играет пальцами на невидимых клавишах пианино.

Это ее любимая группа. В прошлом году я подарил ей на день рождения пластинку с их альбомом Momentum. Она визжала от счастья так громко, что на лестничную площадку выскочила ее соседка-маникюрщица с ошалевшими от страха глазами. Позже, в мае, делая ремонт в квартире бабушки Евы, мы заслушали эту пластинку до дыр.

А в июне она познакомилась с Колесниковым и влюбилась в него. За летние каникулы мы увиделись лишь пару-тройку раз. Но даже этих встреч мне хватило для того, чтобы понять: нашу незримую связь, позволяющую понимать друг друга с полуслова, не разрушит даже самовлюбленный болван из политеха. Я знал, что однажды они расстанутся. Ева свободолюбивая девушка – ей важно, чтобы в отношениях преобладал воздух, а не болотная тина, утягивающая на самое беспросветное дно. А Колесников – тот еще царек илистого подводного царства. Даже не знаю, что, кроме груды мышц и смазливой мордашки, Ева нашла в нем.

Но теперь путь свободен. Этот Новый год станет особенным: я подарю ей пластинку Two Feet с альбомом Pink. Именно его я сейчас и слушаю. А позже, под бой курантов, обязательно поцелую.

Я поцелую ее, прикрывшись нашим спором и псевдонаучной натальной картой. Пока она не должна знать, что я по уши в нее влюблен. Это будет слишком просто для нашего эксперимента. Она должна сама влюбиться в меня и понять, что бег по звездной орбите не имеет особого смысла. Имеет смысл только настоящее чувство, спрятанное в глубинах нашего темного бессознательного.

Возможно, она давно влюблена в меня. Только еще не знает об этом.

Я ставлю на паузу трек «You?». Закрываю глаза и погружаюсь в полнейшую темноту. До завтра, любимая Стрельникова.

Глава 6. Ева

Мы торчим у Тани Борисовой дома с шести вечера. Украшаем квартиру, готовим закуски к столу, фотографируемся на пленочный фотик Люси. Я вроде бы своим телом, обтянутым в совершенно неудобное мини, нахожусь здесь, но мысли застряли на Боре.

Вчера поздно вечером он всплыл, как легко догадаться ЧТО по весне. Написал: «Ев, хочу встретить с тобой Новый год». Я могла бы проигнорировать его, заблокировать, сделать что угодно, но только не отвечать, ведь мы договорились не общаться. Я же взяла и написала: «Встречаю НГ со своими одногруппниками». А сегодня утром я нашла у себя в дверях конверт с нашей общей фоткой с катка и запиской: «Даже если мы не вместе, я все равно люблю тебя, Ева!»

Возможно, еще каких-то три месяца назад я бы выплакала целую чашку слез от умиления и выпила ее вместо свежесваренного утреннего кофе. Но сейчас я, как во всем известном меме, чувствовала себя в контексте отношений с Борисом так, словно прошла Афганскую войну, – со всеми выкрутасами и загонами Колесникова можно было реально сойти с ума и нацепить красный кандибобер. Если бы в энциклопедии человеческих чувств имелся людской облик ревности, то там бы точно разместили портрет Бориса Колесникова.

Говорят, ревность сжигает тех, у кого низкая самооценка. Но Боря никогда не сомневается в себе и своих действиях. У него просто непреодолимые проблемы с доверием. Он хочет контролировать всех, кто оказывается в его жизни. Контроль успокаивает его – убаюкивает, как ребенка, который никак не может отучиться от пустышки.

Я не понимала, почему он так сильно прикипел именно ко мне. Возможно, я была первой девушкой в его жизни, которая не смотрела на него с открытым ртом – не пыталась во всем угодить. Я не растворялась в нем, хотя ему наверняка этого хотелось. Я продолжала жить свою жизнь и параллельно встречаться с Борей.

Боря неплохой парень. Просто осколки наших детских травм не склеились в подходящий узор. Я выросла свободолюбивым ребенком: мама работала сутками напролет – и в праздники, и в выходные. Борю же мама опекала так сильно, что передала с годами часть своей тревоги ему.

Жаль, я поняла это не сразу.

Шесть месяцев назад, июнь

– Клянусь, Дань, ты пожалеешь, что решил именно сегодня уехать домой.

Я стояла у большого зеркала в тесной прихожей, в которой из-за тридцатиградусной жары нечем было дышать – запах пыли, затесавшейся в дальних уголках антресоли, и огарка дотлевающей ароматической свечи застрял в горле. Я откашлялась, крепко прижав ухом к плечу телефон, и приложила к нижней части туловища вешалку с болтающимися на ней рваными джинсами. Я же все-таки не на концерт органной музыки иду.

– У мамы день рождения. Если пропущу, мы опять не будем общаться еще один год.

Ну почему все парни, которые так дороги мне, в важный жизненный момент уезжают от меня в другой город? Проклятие какое-то… Как и сказала Машка.

– Я просто думала, мы после концерта вместе возьмем у них интервью. У тебя хотя бы удостоверение работника СМИ есть…

Я повесила джинсы на дверцу старого скрипучего шкафа и плюхнулась на мягкий пуф у двери. Половица сразу же издала манерный звук, напоминающий возглас недовольной женщины. Когда-нибудь мы с Даней сделаем ремонт и здесь.

– Верю, что ты справишься. Ев, ты и без всяких удостоверений пару месяцев назад брала интервью у Евгения Гришковца…

– Мне повезло, – почти что выкрикнула на эмоциях я, – потому что со мной был талисман удачи в лице Вовки Марченко. Его фартовый Юпитер в Стрельце помог нам пробраться за кулисы.

– Ева Константиновна, хватит объяснять свои сильные профессиональные качества расположением дурацких звезд. Ты талантливый журналист, и точка.

Даня без конца повторял, что мы могли бы в будущем на радио вести вдвоем какую-нибудь авторскую программу. Я же видела в его желании повторение сценария моих родителей: кто-нибудь однажды начнет тянуть одеяло на себя, и все рухнет – нашу дружбу настигнет неизбежный конец. А я бы этого не хотела.

– Ладно, от лица талантливого журналиста заявляю, что ты профукаешь концерт года и лучшее интервью из всей истории существования газеты «Студенческий вестник». Мне даже жалко материал отдавать именно туда. Но Снежная Королева сказала, что государственному каналу даром не нужно интервью с группой с таким названием, как «Дурной вкус». Люсинда бы сейчас ответила мемом из «Тик-Тока»: «Это нам за то, что мы не молимся». – Я тяжело вздохнула, вновь уловив навязчивый запах пыли и тлеющей свечи.

– Расскажи потом, как все прошло, и скинь фотки. Мне пора на автобус.

– Ты тоже пиши, – с грустью сказала я и положила трубку. Мне совсем не хотелось идти на концерт одной. Но пришлось.

Я не особо любила русскоязычную музыку, но с упоением слушала Марию Чайковскую, Ивана Дорна и уважала творчество групп «Три дня дождя», «Дурной вкус» и «Давай на ты».

И вот, в кои-то веки, «Дурной вкус» приехали с концертом в наш город. Я загорелась безумной идеей взять у них интервью без аккредитации до или после концерта. Только вот не знала, как пробраться за кулисы в небольшом клубном пространстве, напичканном охранниками. Но решила, что по ходу что-нибудь обязательно придумаю.

Спустя пару часов и пару пересадок на автобусе я уже находилась в клубе «Маяк». Здесь обычно выступали приезжие рэперы, пост-панк- и рок-группы. Места у бара, как всегда, были уже забиты – создавалось ощущение, что люди занимали их, стекаясь сюда за сутки. Я внимательно осмотрелась, сразу же смекнув, что группа, скорее всего, готовится к выступлению в служебном помещении – других вариантов в таком тесном пространстве не оставалось. К служебному входу примыкала полукруглая сцена, справа, практически у самого входа, ютился бар, слева – туалетные комнаты, а остальные квадраты, сто от силы, были отданы танцполу. И возле служебки, конечно же, дежурила сладкая парочка в костюмах из «Людей в черном».