Беглянка (СИ) - Негодяева Любовь

- Другой нет, - указываю на очевидное и довольно сжимаю ладонь Мигеля. – Поэтому скажем спасибо и подкрепимся тем, что принесли.

Несостоявшийся насильник изрядно прибавил плюсиков к испорченной карме. О такой удаче мы даже не мечтали.

Глава 9

Несмотря на стенания Альмы, погружаемся в глубокий беспробудный сон. Все-таки о полном выздоровлении речь пока не идет. Усталость берет свое.

На рассвете Эдда помогает облачиться в черное платье Лили. Укладывает волосы с помощью золотой сетки и скрепляет на затылке изящной заколкой, доставшейся от почившей матери.

Братишка пользуется отвлеченностью девушки и прячет дневник за пазуху. Наблюдаю за его действиями и хмурюсь задумчиво. Когда сиделка уходит за завтраком, отползаю к испорченному наряду и отрываю длинный лоскут от кипенно-белой нижней юбки.

- Давай обмотаем торс, чтобы книжка не топорщилась на животе.

- Отхвати еще клок, - дает дельный совет. – Будем носить по очереди.

- Не лучше ли уничтожить откровенные излияния княжны? – тяну с сомнением.

- Хочу сохранить тетрадь на память о сестре.

Бедолага. Остался сиротой при живом отце. Лишился материнского медальона. Неудивительно, что цепляется за личную вещь Аннетты.

Согласно киваю и закрепляю кусок материи на его талии, а второй на своей.

Снаружи слышатся шаги. Переглядываемся и торопливо заваливаемся на спину, принимая горизонтальное положение, приличествующее умирающим.

- Стой, - раздается окрик Гектора. – Надо проверить.

- Думаете кто-то рискнет нарваться на ваш гнев? – удивляется сиделка.

- Вокруг достаточно идиотов, мнящих себя хитрецами. Гелла отстранена от работы. Поедешь вместе с распорядительницей и поухаживаешь за ней.

- Слушаюсь, господин.

Сытная каша придает сил и повышает настроение. Теплый ягодный отвар добавляет положительных эмоций. На полный желудок тяготы пути воспринимаются гораздо легче.

Слуги поднимают дерюгу и перемещают нас на край поляны. Альму бережно закутывают в одеяло и относят в роскошную белую карету. Остальные экипажи, включая княжеский, черного цвета.

Мужчины собирают шатер и загружают в кибитку. Вокруг царит суета. Слышатся капризные завывания избалованных наложниц, недовольных наспех сооруженными прическами.

- Я бы на месте короля вышвырнул нахалок на улицу, - закатывает глаза Мигель.

- Не понимаю смысла содержания гарема, - хмыкаю в ответ. – Дорого и непрактично. Эти разряженные курицы даже терпеливого ленивца до икоты доведут.

- Правители стараются ради престижа.

- Водят в личный бордель заезжих дипломатов? – высказываю предположение.

- Нет, конечно.

- Значит, мир имеет весьма смутное представление о пустоголовых куклах, прозябающих на закрытой территории. Подобный подход не стоит лишних трат, - пожимаю плечами и ловлю острый взгляд Беатрис. – Ну, начинается…

- Девушки, смотрите кто прячется в кустах, - лыбится стерва. – Княжна-служанка во всей красе. В нищенском траурном облачении. Оплакиваешь нерожденного драконенка, милая?

Дергаюсь от жестокого словесного выпада. Похоже, Эдда проболталась.

Как по команде недовольные визги прекращаются и наперсницы слетаются на зов предводительницы.

- Все неймется? – спрашиваю отрешенно, добавляя прохладных интонаций в голос. Намек насчет прерванной беременности игнорирую. Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать информацию.

Неужели не надоело устраивать травлю беспомощной Аннетты? Вряд ли имеется насущная необходимость самоутверждаться за чужой счет. Власть и так в ее руках.

- Как печально, - театрально всплескивает руками Марьяна. – Гелла поведала, что распорядительница вытравила плод у юной одалиски.

- Она скинула дитя Стефана? – радостно перешептываются злопыхательницы.

- Наследница Гардарии теперь бесплодна?

- Князь захлебнется желчью!

- Папочку ждет сюрприз!

- Ай да Альма!

Смотрю на беснующуюся толпу и удивляюсь. Ни одна женщина не пожалела нерожденное дитя и бедняжку, которую постигла страшная участь. Неужели они не мечтают о большой семье и любящем муже? Не хотят прижать к груди розовощекого младенца?

Потерять здоровье в восемнадцать лет в угоду бездушным интриганам… Что может быть страшнее?

Перевожу взгляд с одного лица на другое. Не вижу ни толики сострадания. Темное торжество пылает в красивых раскосых глазах. Ледяные сердца трепещут от восторга.

- Мертвые души, - озвучиваю неутешительный диагноз. – В них нет ни любви, ни милосердия.

- Что ты там бормочешь? – Беатрис подходит ближе. Задумчиво почесывает кончик носа. Одаривает многозначительной усмешкой и громко заявляет. – Дефективные наложницы являются обузой. Не так ли, дамы? Они обязаны оплачивать проезд до места назначения.

- Конечно, - слышится подобострастное поддакивание со всех сторон.

- Мне давно приглянулась твоя заколка, - предвкушающе тянет змея. – Чудесная вещица.

Наклоняется и бесцеремонно срывает украшение, доставшееся хозяйке тела от матери.

Морщусь от боли, но стискиваю зубы и терплю. Понимаю, что любая реакция лишь подольет масла в огонь.

- Лили, иди сюда.

- Слушаю, госпожа, - низко кланяется подоспевшая служанка.

- Образ Аннетты не соответствует дешевому платью и низменной натуре, - тычет в меня пальцем, демонстрируя собственную невоспитанность. – Сними золотую сетку, подчеркивающую высокий статус. Заплети волосы в простую крестьянскую косу. Да поживее!

- Вы не посмеете! – вскидывается покрасневший от гнева брат.

Успокаивающе сжимаю руку, призывая к благоразумию. Лично мне такая прическа кажется более приемлемой для дальней дороги. Не считаю очередной финт фаворитки оскорблением. Жалею лишь об утраченной возможности продать драгоценность.

Прихожу к выводу, что иномирный менталитет позволяет с достоинством принимать удары судьбы и молча сносить обиды. Плохо знакома с местными традициями, поэтому реагирую не так бурно, как ожидают окружающие.

Хабалка жадно вглядывается в мое лицо, ожидая увидеть боль, страх, смятение. Но наталкивается на маску холодного безразличия. Замирает в неверии и сводит брови, судорожно придумывая новую пакость.

- Отнесите их в самую убогую карету. Пусть трясутся на жестких лавках, - дает указание работникам. – Байстрюк и ущербная наследница не заслуживают права путешествовать с комфортом.

- Украденная заколка стоит больше, чем весь обоз, - уточняю насмешливо.

- Это плата, - топает ногой скандалистка.

- Не прикрывай наглый грабеж красивыми словами, - заявляю равнодушно. – В некоторых странах воришкам отрубают руки.

- Угрожаешь?! – рычит взбешенно.

- Констатирую факт, - одариваю циничной усмешкой. – Ничего личного, дорогая. На каждого преступника найдется свой палач.

Змеюка испуганно отшатывается. Резко разворачивается, взмахивая юбками, и мчится к экипажу, принадлежащему Гардарийским.

Перевожу взгляд левее и замечаю разъяренного Гектора. Кажется, сегодня телохранитель на нашей стороне.

- Простите, княжна, - хлюпает носом Лили. Осторожно снимает сеточку и прячет в мой карман. – Постараюсь заплести самую красивую косу, какую только умею.

Начальник охраны подходит ближе и вежливо кланяется. Вижу, что потомственного аристократа искренне возмущает поведение нахальной купчихи. Не нравится смачный плевок в сторону высшего сословия, которое я собой олицетворяю. Но мне уже давно не восемнадцать. Умею держать лицо и скрывать истинное отношение за напускной безмятежностью.

- Простите, не знаю, чем помочь, - признается воин растерянно. Вижу, что не хочет вмешиваться в женские склоки, но остаться в стороне совесть не позволяет.

- Я подскажу, - одариваю ангельской улыбкой и включаю на полную мощность природное обаяние. – Возьмите у Эдды два одеяла и соорудите для нас, пожалуйста, гамаки.

- Не знаком с чудным заморским словом, - хмурится, отчаянно напрягая память.