Город Гоблинов. Айвенго II (СИ) - Елисеев Алексей Станиславович

Молдра поймала меня на короткий взгляд и резко сказала:

— Не тяни.

Я кивнул, стиснул зубы и, навалившись коленом на дёргающуюся шею, полоснул мечом там, где, по моему разумению, кровь должна была выйти быстрее всего. Получилось грязно — лезвие зацепило шерсть, соскользнуло, вошло не туда, куда я целил, и я почувствовал, как теплая жидкость брызнула на запястье, прежде чем увидел это.

Горный Рогач уничтожен, ранг F, уровень 1, получено 1 Очко Системы.

Кровь брызнула на руки, зверь пару раз дёрнулся так сильно, что я чуть не потерял равновесие и пришлось упереться свободной рукой в камень, и только потом покорно обмяк, и с каждым его вздохом, становившимся короче, я чувствовал, как во мне что-то укладывается на дно, тяжёлое и необратимое. Радости от добычи я не почувствовал. Только мерзкое облегчение, что это закончилось, и да… Голод, который сразу сделался уже не абстракцией, а делом техники — нужно разделать, нужно успеть, нужно унести.

Мы работали быстро, почти молча, в каком-то выработанном на ходу ритме. Я рубил крупные куски, стараясь не превращать дело в мясницкий позор окончательно, хотя руки слегка дрожали и лезвие шло не туда, куда я хотел. Молдра ловче и чище подрезала мясо своим копейным наконечником там, где я только мешал, и я заметил, как она отсекает жилы, которые я пропустил, как находит суставы, которые я не видел. Лучшие части ушли в сумку, жир и тяжёлые куски — в другую, сколько влезло. Остальное пришлось оставить, и я смотрел на растерзанную тушу, на то, что мы не смогли унести, с каким-то странным, почти виноватым чувством. Нести целую тушу в гору даже в сумке и навыком Перекованной Плоти я был не готов физически — и это было ещё одно признание, которое приходилось делать себе слишком часто. Силы нужно было экономить, как бы мне не хотелось иметь запас мяса, чтобы не думать про охоту подольше

Я как раз затягивал завязки, пальцы уже онемели от холода и крови, когда сверху, откуда-то из серых зубьев скалы, посыпалась мелкая каменная крошка. Это была не случайная осыпь. Слишком уж локально и не вовремя.

Молдра подняла голову первой, и я проследил за её взглядом, напрягая зрение, пока не увидел тварь.

Она стояла на выступе чуть выше нас, серая, жилистая, длинная, с широкой грудью и узкой головой, посаженной низко, будто всё её тело было создано для броска, чтобы прыгнуть и убить за один раз. Передние лапы длиннее задних, когти кривые, как железные крючья, по хребту торчала короткая щетина, топорщившаяся в разные стороны, а в пасти зубы такого размера, что всё остальное переставало быть важным. Глаза у неё были узкими, тускло-жёлтыми и совершенно деловыми. Голода в привычном человеческом смысле я не заметил. Просто тварь смотрела оценивающие, что из нас проще и быстрее превратить в мясо, и я понял, что она уже решила — я медленнее и ближе, значит мне быть первым.

Перед глазами всплыло окно, и я успел прочитать его, прежде чем мышцы снова взяли на себя управление телом.

Скальник. Монстр. Ранг: F. Уровень: 3.

— Ну вот, — пробормотал я, и даже шутка эта была не от смелости, а от какого-то пустого, автоматического отрицания, которое никогда не помогало. — А то я уже что-то скучать начал…

Моя фраза сработала, как спусковой крючк. Скальник прыгнул так быстро, что шутка моя повисла в воздухе пустой тратой времени, которого у меня не было. Я успел только дёрнуться в сторону, толкнув сумку с мясом к камню, чтобы она не укатилась вниз, и тварь ударила меня не в грудь, как собиралась, а в левое плечо и бок, от которого воздух из меня вышибло сразу, без предупреждения, без шанса вдохнуть. Мы вместе покатились вниз по мелкой осыпи, и меч вылетел из руки, звякнув где-то сбоку, и я уже не знал, где он.

В таких моментах всё очень быстро становится простым до омерзения. Либо ты сейчас удерживаешь пасть подальше от собственного горла, либо потом уже будет не до обсуждения деталей.

Скальник был тяжёлым, жилистым и пах кровью, шерстью и сырым камнем — запах хищника, который живёт в расщелинах и питается тем, что не успело убежать. Я вогнал предплечье ему поперёк пасти, не давая сомкнуть челюсти, и в ту же секунду зубы сомкнулись на рукаве так, что руку прострелило до самого плеча — не боль, а какое-то электрическое предупреждение, что здесь кончается защита. Если бы не куртка и не то, что Система уже успела сделать с моим телом, кисть, пожалуй, пришлось бы потом искать отдельно. Тварь рванула головой, стараясь перевернуть меня удобнее, и я ясно почувствовал, как пятки съезжают вниз по осыпи, как камни под ними движутся, как мы оба приближаемся к краю, за которым будет только стремительное падение и вечная темнота. Ещё немного — и мы оба полетим дальше, а там уже кому как повезёт, а я хоть и повысил соответствующий параметр, в свою удачу всё равно не верил.

— Вправо! — крикнула Молдра, и её приглушенный ветром голос долетел откуда-то сверху.

Очень полезный совет. Жаль, я сам в ту секунду не знал, где у меня вообще право — всё кружилось и пребывало в движении, ещё и необходимо было держать челюсти подальше от горла.

Я понимал, что тёмная эльфийка не смогла ударить копьём сразу. Мы сразу сцепились в слишком тесном клинче, и первый же неправильный выпад либо прошил бы мне бок, либо только разозлил скальника ещё сильнее, заставил бы его сомкнуть челюсти раньше, чем я смогу вырваться. Так что рассчитывать приходилось, как обычно, на те активы, что были в наличии. Перекованная плоть. Стальные кости. Упрямство. Ненависть к обстоятельствам, которая была единственной эмоцией, которую я мог позволить себе прямо сейчас. И складской опыт человека, который много лет ловил тяжёлые предметы раньше, чем мозг успевал сформулировать претензию — просто рефлекс тела, которое знало, как не сломаться.

Я резко подтянул колени, вжимая зверюгу ближе, и левой рукой, той самой, которую она пыталась откусить, удержал челюсти на полметра от лица, а правой просунулся под горло, туда, где у любой твари что-то да должно быть место помягче. Скальник дёрнулся, полоснул когтями по боку, и боль вышла такая яркая, что на миг в глазах стало даже не красно, а бело. Но вместе с болью пришла и ярость — тупая, понятная, которая не спрашивала разрешения. Я рванул всем телом, разворачивая его на себя и вниз.

Короткий полёт вниз и мы ударились о твёрдый камень. Когда я восстановил выбитое дыхание, то обнаружил, что скальник раздражённо хрипит, как сломанный механизм, который продолжает работать, несмотря на повреждения. Я подался выше, втиснул локоть ему под нижнюю челюсть и, уперевшись пятками в склон, начал выкручивать голову вбок и назад. Просто с тем звериным упрямством, с которым иногда отвинчивают приржавевшую гайку, уже не надеясь, что она сжалится сама, уже не думая о последствиях, только о движении, только о том, чтобы повернуть, сломать, закончить и поставить точку.

Тварь билась, давила меня весом, дёргала лапами, и каждая секунда этой борьбы была растянута, насыщена и полна мелких деталей, которые потом не вспомнишь, но которые сию минуту заполняли вообще всё вокруг. Потом что-то хрустнуло. Глухо, сухо и очень деловито. Звук, который не требовал интерпретации. Тело скальника дёрнулось ещё раз и вдруг стало уже не сопротивляющимся осмысленно.

Я ещё какое-то вребя не разжимал рук, потому что слишком хорошо знал цену раннему торжеству, потом всё-таки отпустил и оттолкнул тушу от себя, и она покатилась вниз по склону, оставив на мне следы когтей, клыков. шерсть, кровь и запах.

Хищник беспорядочно дергался, а всё на что меня хватило — это отпихнуть его от себя. Молдра что-то кричала, и я её даже слышал, но слова не доходили до моего сознания.

А затем её копьё с листовидным наконечником, пролетев надо мной красивой стремительной дугой, вонзилось в дёргающуюся тварь.

Небо над головой качалось, как нечто ненадёжное и временное. В груди жгло, каждый мой вдох был маленьким подвигом. Плечо ломило так, будто мне в сустав забили клин и потом постучали молотком. Я сел, сплюнул кровь — не понял даже, свою или нет, просто во рту было что-то влажное и металлическое, — и услышал, как ко мне съезжает Молдра, её шаги по осыпи, осторожные, проверяющие.