Трофей проклятого генерала - Ларсон Лана

Магнар сделал несколько тяжелых шагов ко мне. Тук, ш-ш-шурх — этот звук въедался в мозг, как скрежет металла по стеклу.

На нем уже не было парадного сюртука. Он остался в простой белой рубашке, расстегнутой почти до середины груди. Белая ткань резко, болезненно контрастировала с мрачными стенами и тенями, пляшущими по углам. В вырезе ворота я видела его мощную, перевитую мышцами грудь, испещренную жуткими белесыми шрамами.

Генерал остановился в шаге от меня. Его единственный зрячий глаз скользил по моему лицу, шее, груди, заставляя кожу покрываться мурашками.

— Нравится? — криво усмехнулся он, заметив мой взгляд, прикованный к его шрамам. — Хочешь посмотреть поближе на то, что сделали твои родители?

— Я не в ответе за их действия, — проговорила я, вжимаясь лопатками в холодный камень стены. Голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему в лицо. — Мне было девять лет, я была ребенком. Я и так десять лет расплачиваюсь за их грехи. У меня забрали все.

Лицо Магнара исказилось. В его глазах я не увидела жалости. Там была лишь холодная, вековая ненависть. Но ненависть не ко мне лично, а к тому, что я олицетворяла. Я была живым напоминанием о его падении.

— Забрали все? — тихо, угрожающе переспросил он. — Ты потеряла титул и деньги, девочка. А я потерял небо и себя.

Он вдруг резким движением схватил края своей рубашки и рванул ткань в стороны. Пуговицы со стуком разлетелись по полу. Я ахнула, прикрыв рот ладонью. Его торс был не просто в шрамах от мечей. Левую сторону тела, от плеча до бедра, покрывали жуткие бугристые ожоги. Кожу там словно расплавили, и она застыла уродливыми потеками, отливающими фиолетовым и черным. Это следы темной магии, той самой, которой владели мои родители.

— Смотри! — прорычал он, наступая на меня. — Смотри на наследие своего рода! Это не лечится. Это не заживает. Каждую ночь, Илина, каждую проклятую ночь я чувствую, как эта магия грызет меня изнутри.

— Ты сам виноват! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Страх сменился отчаянной защитой. Я вспомнила то, о чем шептались люди. — Ты спровоцировал их! Если бы ты не был таким жестоким, если бы ты не сжигал деревни и не относился к людям, как к грязи, восстание бы не вспыхнуло! Ты сам породил это зло!

В комнате повисла звенящая тишина. Магнар замер. Его лицо окаменело, а в золотом глазу зажегся опасный огонек. Он медленно, жутко улыбнулся.

— Какая же ты наивная, — прошептал он с пугающей мягкостью. — Ты повторяешь ложь предателей, чтобы оправдать свою гнилую кровь. Что ж… раз я для тебя чудовище, я буду им.

Он отшвырнул трость. Она с грохотом упала на пол. Я думала, он упадет, но он стоял, пошатываясь, кривясь от боли, но стоял. И в этом было столько дикой, необузданной угрозы, что я не выдержала. Я метнулась в сторону, к двери, надеясь проскользнуть мимо него, пока он без опоры. Глупая, наивная дура.

Он перехватил меня в одно мгновение. Его рука, горячая и твердая, как сталь, сомкнулась на моем запястье, дернув так, что у меня хрустнули кости.

— Пусти! — закричала я, ударяя его свободной рукой по груди. — Не трогай меня!

Магнар даже не поморщился. Он был силен, нечеловечески силен, несмотря на увечья. Он притянул меня к себе, вжимая в свое искалеченное горячее тело. Я чувствовала запах мускуса, темной магии и мужского тела.

— Пустить? — прорычал он мне в лицо. — Ты моя, Илина. Моя собственность по праву закона и магии. Пусть даже на одну ночь. Но мне хватит.

Он легко, словно куклу, развернул меня и швырнул на кровать. Я упала на шелк, пытаясь отползти, но он уже навис сверху, придавливая меня своим весом.

— Нет! Пожалуйста, — слезы хлынули из глаз, застилая обзор. — Не делай этого…

— Поздно молить о пощаде.

Он схватил лиф моего платья. Треск разрываемой ткани прозвучал как выстрел. Лиф лопнул, обнажая корсет и белую сорочку. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же сменился жаром его дыхания.

Магнар смотрел на меня сверху вниз, яростный, распаленный борьбой и жаждой мести. Его рука скользнула по моему бедру, грубо сминая юбки, и вдруг… Его пальцы наткнулись на что-то твердое в складках и он тут же рывком выдернул кинжал отца из потайного кармана. Так ловко и уверенно, словно прекрасно знал, что он находился там. Черное лезвие тускло блеснуло в свете камина.

— Вижу, как ты подготовилась, — прошипел он, поднося клинок к моему лицу. — Решила закончить дело родителей? Добить калеку в постели?

— Нет! — закричала я, мотая головой. Истерика накрыла меня с головой.

— Лгунья! — рявкнул он. — Ты такая же змея, как и они. Ты принесла в мой дом смерть!

Он поднял руку, и я, сжавшись в комок, выпалила правду:

— Я хотела убить себя!

Магнар замер. Его рука с кинжалом зависла в воздухе. В комнате стало слышно только наше тяжелое, рваное дыхание.

— Что? — переспросил он хрипло.

— Себя… — всхлипнула я, глядя ему в глаза. — Я хотела убить себя, чтобы не достаться тебе, чтобы ты не мог издеваться надо мной. Я не убийца! Я просто не хотела быть сломанной куклой в твоих руках.

Он смотрел на меня долгие несколько секунд. В его взгляде что-то дрогнуло. Ненависть боролась с недоверием.

— Себя? — его голос превратился в зловещий шепот. — Ты думаешь, я слеп, Илина? Думаешь, я не видел, как ты металась в карете, пока мы ехали сюда?

Я застыла, перестав дышать. Он был рядом. Сидел в полумраке напротив меня весь этот долгий путь и наблюдал…

— Я видел, как ты сжимала этот кинжал под складками платья, — продолжал он, легко, почти нежно коснувшись лезвием клинка моей щеки. — Видел, как ты судорожно дергала створку окна, пытаясь выбросить его, пока моя магия не заставила тебя сдаться. Я наблюдал, как ты лихорадочно искала место в карете, чтобы спрятать эту железку, и как в итоге решила оставить ее при себе. Ты сознательно принесла этот клинок в мою крепость. Ты вошла с ним в мою спальню. И после этого ты смеешь лгать мне в лицо о самоубийстве?

— Нет… все не так…

Его лицо исказилось в гримасе. Он не верил ни одному моему слову.

— Ты ждала подходящего момента, — прошипел он, сильнее вдавливая меня в подушки. — Ты решила закончить то, что не удалось твоему отцу. Планировала вонзить сталь мне в горло, стоило мне лишь расслабиться.

— Нет! Я ничего не собиралась делать! — закричала я, но он уже не слушал.

— Теперь ты никуда от меня не денешься, — прошептал он и резким движением отшвырнул кинжал в дальний угол комнаты.

Раздался металлический звон. Но в голосе Магнара уже не было той слепой ярости, что прежде. Появилось что-то другое — темное, тягучее и пугающее.

— Магнар… — прошептала я.

— Молчи.

Он провел широкой ладонью по моей обнаженной коже, там, где было порвано платье: от ключицы к плечу. Его пальцы были грубыми, мозолистыми, но прикосновение оказалось неожиданно… нежным, почти ласковым, собственническим.

Я зажмурилась, ожидая боли, насилия, всхлипывая и дрожа всем телом.

И вдруг…

— А-а-агхр! — глухой, страшный рык Магнара заставил меня открыть глаза.

Одновременно с его криком мое плечо, там, где лежала его ладонь, обожгло жгучей болью, словно к коже приложили раскаленное клеймо. Я вскрикнула и попыталась вырваться.

Магнар отшатнулся от меня, словно ошпаренный. Он упал на пол рядом с кроватью, хватаясь за свое правое предплечье.

— Что… что ты сделала?! — прохрипел он.

Я, трясясь от боли и шока, поспешно натянула на себя одеяло и отползла к изголовью кровати. Посмотрела на свое плечо, которое горело огнем, и застыла. На моей бледной коже, прямо там, где коснулся Магнар, проступал рисунок: черная вязь, живая, пульсирующая. Линии сплетались в четкий узор — дракон, свернувшийся в кольцо и кусающий себя за хвост.

Я перевела испуганный взгляд на Магнара. Он сидел на полу, тяжело дыша, и смотрел на свою руку. На его предплечье, среди старых шрамов, горела точно такая же черная метка. Парные знаки.

В комнате повисла тишина, еще более страшная, чем раньше.