Фэрэндор. Наследие Оригнтис - Лэй Алина

Я натянула рукава сильнее.

Мы ехали в тишине какое-то время и каждый хранил свой взгляд в своем окне.

– Я тебя не ненавижу, – прошептал Деймос, протяжно выдыхая. Я повернула голову к нему, пока он также смотрел куда-то вдаль. – Просто ты оказалась так некстати, когда пришла к нам в дом. Казалось, что дело было именно в тебе. За один день на мои плечи упали тайны, которые я не мог рассказать Фобосу, оттого и отдалился от него. В этот же день нам сообщили о смерти Лилиан. О переезде и смене школы. А ты просто стояла там и улыбалась, – он горько усмехнулся, возвращая взгляд в карету и смотря в пол.

Меня охватила вина, за то, что сама не могла ничего изменить. Мне было пять, я потеряла семью и оказалась с незнакомцами. Я росла думая, что имею грязную кровь и что я настоящий отброс. А ненависть Деймоса только это подтверждало.

Но были и хорошие воспоминания.

Когда он тоже защищал меня в Академии перед чистокровными детишками, что только и жаждали меня побить. Когда он подарил мне серебряную цепь на мой пятнадцатый день рождения, подкинув коробочку под дверь, лишь бы не отдавать лично.

Он конечно все отрицал.

Я всегда носила ее, не снимая, но вскоре туда добавился кулон от Фобоса в виде полумесяца. Изящно изогнутая, словно обнимающая невидимый свет. В самом центре полумесяца закреплен крошечный синий камень, прозрачный, как капля росы на рассвете. Если присмотреться, в глубине камня можно заметить едва уловимое мерцание, будто в нем спрятана крошечная звезда. На внутренней стороне кулона выгравированы две миниатюрные буквы – «К» и «Ф», переплетенные между собой тонкой линией, напоминающей ветвь.

Я аккуратно взяла кулон в ладонь и зажала.

Теплый.

Каждый раз, кажется, что я слышу отдаленный смех Фобоса, который дает мне понять, что я не одна.

– Мне жаль, – прошептала я, сжимая кулон.

Он поднял глаза ко мне и всмотрелся в цепь, которую я вечно прятала под академической формой или любой другой одеждой, лишь бы не смущать Деймоса или не злить.

– Я не хотела, чтобы вы с Фобосом расстраивали связь между собой.

– Это я позволил этому случиться, а вы… – он на мгновение замолчал. – Я рад, что у него есть ты.

Следующие четыре часа мы проехали в тишине.

Деймос больше не говорил и даже не смотрел на меня. Едва ли с раскрытием правды что-то измениться, да и никому из нас это не было нужно.

Остался последний год. Вот только теперь я понятия не имела, что будет дальше. Мне не нужна корона. Не нужна власть и прочие прилегающие.

Выходя из кареты, передо мной встал огромный четырехэтажный дворец королевской семьи. Мое сердце сжалось от волнения и странной тоски. Этот дом словно выточенный из утреннего света и теней – величественный, но не холодный. Фасады его были облицованы бледным камнем, который казалось, на закате будет отливать золотом и серебром, а тонкие резные колонны поднимались к самому небу, будто поддерживали не только крышу, но и невидимый свод столицы.

Высокие арочные окна отражали небо и город, пряча за стеклом истории и тайны моей семьи. По углам дворца вздымались башни с ажурными балконами, где, казалось, можно коснуться руками облаков. Между этажами тянулись изящные балюстрады, украшенные витиеватыми узорами – в каждом завитке угадывались символы древних домов Орионтиса.

В центре парадного двора журчал фонтан, вода в котором казалась живой. Она переливалась всеми оттенками лазури, и в ее отражении дворец выглядел более сказочным. Вокруг фонтана цвели редкие серебристые лилии – цветы, которые росли только здесь, в сердце Азолиса.

Я остановилась у ворот, не в силах сделать шаг вперед. Мои детские воспоминания были размыты, но именно этот вид – светлый камень, башни и фонтан – вдруг отозвался в душе тихим эхом. Я вновь почувствовала себя маленькой девочкой, потерянной, но теперь найденной.

Это мой дом... и все же – чужой.

Здесь, когда-то смеялась моя мать, здесь проходили первые пять лет жизни, которых у меня казалось, и не было вовсе. Теперь же, спустя пятнадцать лет, я стояла перед дворцом, который ждал моего возвращения, как ждут весну после долгой зимы. Но ждала ли этого я сама?

– Нам нужно идти, – произнес Деймос, поравнявшись со мной и всматриваясь в дворец.

Вероятно, он бывал тут не один раз. По его взгляду было понятно, что он не особо рад находиться здесь. Да и я сама не особо уверена в том, что испытываю.

Король Эрион вышел на крыльцо дворца, на котором уже стояли стража и слуги, и со сдержанной улыбкой ожидал, когда мы приблизимся. Мы поднялись по ступеням и слуги вместе со стражей осели на правое колено.

Замешательство четко отразилось на моем лице, ведь усмешка Деймоса не заставила себя ждать.

– Они уже знают, кто ты, – прошептал он мне на ухо.

Ну, конечно.

Если я принцесса, то не должна садиться на колено в присутствии короля, я же сама королевской крови. Я в недоумении посмотрела на Деймоса, почему не садится он? Деймос понял по моему взгляду, о чем я думаю и потянувшись еще ближе к уху, натянул легкую ухмылку.

– Я герцог, Ксантия. И не стану пачкать штаны.

Я закатила глаза и мои губы тронула легкая улыбка.

– Ксантия, я рад, что ты прибыла, – радостно произнес король.

Не то, чтобы у меня был выбор.

Но я этого не сказала.

– Доброго здравия, мой король, – повторила я заученную фразу приветствия короля. Он понимающе закивал.

– Это пройдет, нужно время, – сказал он это скорее самому себе.

Мы вошли в главный холл дворца, который тут же ударил светлыми красками и солнечным отражением от каменных стен. Вдоль длинного коридора на пьедесталах стояли статуи разных богов. Величественный Арес и мудрая Афина, стояли в боевых позах, словно могли вот-вот соскочить с пьедестала и вступить в бой. Зевс, Посейдон и Деметра стояли не менее величественно, а в руках у последней был колосок пшеницы. Совсем скоро будет праздник, посвященный именно ей – нашей богине плодородия. Она явно благоволила Орионтису.

Пока мы шли за королем, слуги стащили наши рюкзаки и плащи, волоча их прочь. Я посмотрела на Деймоса встревоженным взглядом и тот сдерживал смех зная, что у меня отбирают путь к отступлению. Мы прошли в большие стеклянные двери, за которыми пряталась просторная гостиная. Она предстала перед нами как воплощение величия и уюта одновременно.

Помещение залито мягким светом, который проникал через высокие окна. Стены украшали массивные шкафы, заполненные бесчисленными томами разносортных книг. В центре комнаты стоял роскошный диван с глубокими подушками, обитый бархатом насыщенного синего цвета, окруженный несколькими креслами, приглашавшими к отдыху и беседе.

Но мой взгляд невольно задержался на одиноком кресле в дальнем углу – оно казалось немного отрешенным от общего ансамбля, словно хранило в себе тайну. На этом кресле аккуратно была накинута бежевая шаль, мягкая и нежная на вид, словно недавно оставленная кем-то, кто спешил уйти.

– Это было любимым местом Николеты, – вполголоса ответил король моим немым вопросам.

Захотелось подойти к нему и впитать его мысли, аромат и хоть на секунду почувствовать маму.

– Я велел никому его не трогать. Последнее место, где была она – это кресло. Ее шаль, которой она укутывалась в холодные вечера, – король улыбнулся своим воспоминаниям.

Мое сердце сжалось.

Пятнадцать лет это кресло стояло так, как она его оставила. Но я не заметила ни пылинки на нем. Возможно его аккуратно убирали или же наложили защитное заклинание, что не являлось редкостью.

Мы с Деймосом сели на диван, а король расположился в кресле напротив. Нас разделял красивый стеклянный стол, на котором стоял дымящийся чайник, чашки и разные подносы с лакомствами. Король рукой указал слугам покинуть помещение и сам разлил ароматный чай по чашкам, что меня удивило.

Некоторое время мы в тишине отпивали горячий чай и лишь потрескивание дров в камине у ближней стены, разгонял тишину.