Фэрэндор. Наследие Оригнтис - Лэй Алина

Король поставил чашку на стол столь невесомо, что я едва услышала звук.

– Полагаю, у тебя есть вопросы, – начал он, улыбнувшись одними губами.

Я поставила чашку следом, пока Деймос лакомился печеньем и делал вид, что совсем не увлечен начавшейся беседой.

– У меня… довольно много вопросов, – сдержанно произнесла я, хотя мечтала осыпать ими его с самого порога.

– Я готов ответить на все.

– Аластея немногое рассказала о маме, но об отце говорить не стала.

Король нахмурился. Его желваки затанцевали на лице и Деймос тут же присмотрелся к королю.

– Я надеялся, что мы начнем с чего–то более… приятного.

Король расправил плечи и его лицо приняло более серьезный вид.

– У Николеты был личный воин, как ты наверняка знаешь, что у королевских семей он должен быть обязательно. Ее воином был выходец из Ноксарии. Молодой крепкий воин, которого я однажды забрал из Эллады. Он готовился войти в королевскую армию, но я заметил его во время тренировочного боя и понял, что он может куда больше. Я предложил ему войти в состав королевской гвардии при дворце, а позднее назначил личным воином Николеты. Сначала он ее сильно раздражал, так как вечно ходил по пятам и докладывал мне о всех ее передвижениях. Он был весьма заметен среди дам нашего двора, и природа взяла свое и с Николетой. Она влюбилась в него, как и он. Я ничего не подозревал, пока спустя год Колистто не сообщила мне, что Николета беременна. Ей было всего шестнадцать, она училась в академии на воина, и я не мог позволить всему вскрыться. Парнишку я отослал обратно в Ноксарию, а Николета пряталась во дворце с момента, как живот начал расти. Когда ты родилась она вновь вернулась к учебе, а от ее воина не было известий.

– Так что с ним в итоге случилось? Король Ноксарии наказал его за то, что ты отослал того назад? Насколько я знаю это большой повод задуматься о преданности и навыках подданного, – размышляла я.

– Нет, – король покачал головой с кривой гримасой. – Он дослужился до высших званий, а за то, что сделал спустя пять лет – он и вовсе вошел в королевский совет Ноксарии.

Меня замутило.

Зная советников Малькариуса, можно только догадываться каким жестоким злодеянием они заслужили место у его стола. О советниках короля Ноксарии говорили разное и ничего из этого не было хорошим.

– Так кто мой отец? – я нахмурила брови, и король поднял стеклянные глаза на меня.

– Хемарио́н, – прошипел король. – Кайфа́р Хемарион.

Кайфара Хемариона считали самым жестоким из всех прислужников Ноксарии. Он был самым главным советником короля и лучшим воином их королевства.

– Как он дослужился до советника? – спросила я хриплым голосом.

Какие же зверства смог он сотворить, чтобы стать так близко к королю.

Эрион молчал и даже Деймос перестал хрустеть печеньем, ожидая ответа. Такое чувство, что и треск в камине заглушил свои звуки.

– Убил… убил твою мать, – прошептал король, сжимая ладони в кулак. На его лице отразилась маска едва сдерживаемой ярости.

В глазах потемнело. Разгонявшийся стук собственного сердца отдавал в виски так, словно кузнец стучал молотом по раскаленному металлу. Мне не хватало воздуха. В помещении вдруг стало душно и очень жарко.

– Как? – процедила я. – Как он ее убил?

– Поразил своим огненным мечом на последней битве.

Я вскочила с дивана и прошла до окна, которое было распахнуто настежь. Даже утренний прохладный ветер не смог заглушить раскаленную кровь, что бурлила в моих жилах. Мой собственный отец, который вроде как любил мою мать – убил ее. Просто взял и убил. За что? Что его сподвигло на это?

– Почему? – Я смогла вновь найти в себе силы, чтобы задать вопрос, который задавать не следовало. Я боялась, что ответ вовсе выбьет меня с ног.

– Этого я не знаю. Но учитывая, что после этой битвы Кайфар стал главным советником, полагаю сделать это приказал Малькариус.

Мои руки вспыхнули огнем и тут послышался женский писк и звук разбившегося блюда. Обернувшись, я увидела молодую служанку, что несла поднос с какими-то яствами и одно из них опрокинула, увидев мой огонь, который дошел до локтей.

Я смела огонь и сдержанно извинилась.

Девушка пришла в себя после испуга и опустилась на колени, собирая осколки. Почувствовав вину, я быстро шмыгнула к ней и стала помогать.

– Не стоит, Ваше Высочество, – милый голосок заставил меня сильнее чувствовать вину. Она казалась такой маленькой и хрупкой.

Я заметила у нее за вырезом платья у груди странные отметины, и увидев это, она мигом поправила платье и сбросила на ту сторону свою черную густую косу.

– Аврора справится, Ксантия, – безразлично бросил король, поднося ко рту чашку с чаем.

До самого обеда король рассказывал о детстве мамы – какой она была и что любила. Я поняла, что любовь к книгам мне передалась от нее, а также не любовь к платьям и каблукам. Мама не очень любила вычурные празднества. Уединение было для нее отдушиной, особенно вовремя чтения или рисования.

После обеда король предложил встретиться лично в его кабинете, чтобы обсудить более важные вопросы, такие как престолонаследие и прочие вытекающие.

Кабинет короля выглядел гораздо скромнее по сравнению с остальными комнатами. Строгий, темный и настроенный лишь на работу. Король сел на массивный стул, обтянутый темно-синей кожей с черной и такой же кожаной окантовкой, который стоял за таким же массивным деревянный столом с резными узорами из позолоты.

Я расположилась напротив.

– Что ж, – начал король, я выпрямилась, как струна, – ты моя единственная наследница и однажды все это, – он взмахнул рукой в воздухе, – станет твоим.

Я немного сморщилась, оглядевшись. Мне не было все это нужно. Совсем.

За спиной я услышала шелест пера по бумаге и резко обернулась. В темном углу стоял небольшой деревянный стол, за которым сидел мужчина чуть старше короля и тоже поднял глаза на меня. Глубокий взгляд синих глаз вперемешку с недоверием пронзил до костей, отчего я поежилась.

– Это мой канцлер, – торопливо произнес король. – Он ведет всю канцелярию. Все записи, услышанные здесь или на советах хранятся в наших архивах. Я тебе потом их покажу.

Я кивнула. Канцлер кивнул в ответ и вновь устремился в пергамент.

– Скоро в академии состоится первый бал, посвященный дню плодородия. На нем я и объявлю о тебе, как о своей кровной наследнице.

Меня передернуло.

– Не переживай. Да, конечно, опасения будут, и я рад, что рядом с тобой братья Хейнсы. Деймоса чтят в Элладе и поговаривают, что он идеальный воин, – будничный тон короля совсем не успокаивал. – И к тому же, теперь я смогу открыто тебя защищать. Но запомни Ксантия, доверять ты должна лишь одной себе. Многие будут видеть в тебе абсолютно не подготовленную правительницу. Нас готовят с раннего детства, а с тобой таких благ у нас не было.

– Зачем нужно было меня прятать? Мне желали зла со стороны Ноксарии?

– И это в том числе, – кивнул король. – Я не хотел говорить в гостиной или столовой, так как везде есть уши. А этот кабинет сокрыт магией защиты и даже если прямо в это окно заглянет кто-либо – они лишь увидят шевелящиеся губы. На последней битве в Риффен–хат погибла не только твоя мама, но и моя жена. Хемарион убил Николету, а сам Малькариус убил Колистто.

– Что? – Казалось я подлетела на стуле. – В истории говорилось, что она погибла не совсем так.

– Знаю, – он вздохнул. – Если бы мы открыли всю правду – открытая война бы не прекратилась никогда, Ксантия. И дело в том, что у Малькариуса на Колистто была очень давняя обида, – он вновь вздохнул, ища в своей голове казалось нужные слова. – Ксантия, Малькариус Тенебрис на самом деле Малькариус Оригнтис. Он мой брат.

Съеденная еда за обедом попросилась наружу.

– Как такое возможно? Оригнтисы избраны богами служить на благо Орионтиса, – я больше шептала чем говорила вслух, потому что шуршание пера канцлера нервировало, но он все ровно слышал, что я говорю и тут же записывал.