Ева. Особый проект - Грин Майя

— Ладно. Пошли.

Зал был пуст. Дежурные светильники горели вполсилы, отбрасывая на маты длинные тени. Мы скинули кители, остались в футболках. Я поймала его взгляд, который скользнул по моему животу, уже заметному под тонкой тканью.

— Правила? — спросила я, разминая шею.

— Без магии. И... — он замялся.

— Что?

— Я не буду бить в корпус.

Я потёрла руки в предвкушении.

— Хорошо, тогда это буду делать я.

Лекс хмыкнул и встал в стойку.

Первый обмен был пробным. Я шагнула вперёд, ударила — он лениво скользнул в сторону. Его рука метнулась к моему плечу, но в последний момент дрогнула, изменила траекторию и прошла мимо.

— Не поддавайся!

— Я не поддаюсь.

— А то я не вижу.

Ударила снова — быстрее, резче. На этот раз он не успел уйти, принял блок на предплечье. Хорошо. Звук удара гулко разнёсся по залу.

— Уже лучше, — ухмыльнулась я.

Лекс прищурился и вдруг пошёл в атаку сам — быстро, жёстко, как раньше. Только удары шли не в корпус, а в плечи, в бёдра, в руки. Он наконец перестроился.

Мы кружили по матам. Дыхание сбивалось быстрее обычного — чёртов живот мешал, но я не останавливалась. Мне нужно было это движение, этот ритм, эта ясность. Удар — блок — уклон. Это я могла контролировать в отличие от беременности.

В какой-то момент я на секунду отвлеклась, чем и воспользовался этот коварный мужчина. Он поймал мою руку, завёл за спину, прижал меня к себе — аккуратно, но крепко. Я дёрнулась, попыталась вывернуться, и вдруг почувствовала сильный отчётливый толчок изнутри.

Я замерла. Лекс тоже.

— Что? — прошептал он.

— Пихается.

Он отпустил мою руку и осторожно опустил ладонь на живот. Мы стояли, замерев и дождались — снова толчок. Прямо в его ладонь.

Лекс выдохнул. Я чувствовала его дыхание на своей макушке.

— Рефери сказал бой остановить, — сказал он хрипло.

— Весь в тебя, — буркнула я. — Всё ему надо контролировать.

Лекс тихо рассмеялся, уткнулся носом в мои волосы. Мы стояли так, посреди пустого зала, в пятне тусклого света. Его руки — одна на моём животе, вторая нежно обнимала за талию.

— Ничья? — спросил он.

— Ладно.

— Не сердись, дай мне время. Я всю жизнь дрался, чтобы победить. Мне сложно.

Он правда старался подстроиться.

— Не переживай, Батин, — я легонько ткнула его кулаком в плечо. — Скоро ребёнок родится, и мы подерёмся по-настоящему. Ух ты у меня получишь!

Он усмехнулся.

— Товарищ сержант, может пощадите?

Глава 5.

Ева.

Нормативы мы всё-таки сдали. Через два дня после моего визита к целителю, когда я уже привыкла к эликсиру и научилась рассчитывать силы.

Лекс гонял взвод, я наблюдала и корректировала. Без магии — только физика, тактика, выносливость. То, в чём мои пацаны были хороши и без всяких искр.

Результаты оказались неожиданными.

Новиков показал лучший результат по тактическому мышлению. Петров, к всеобщему удивлению, выдал рекорд на полосе препятствий — злость на «Гранит» придала ему скорости. Ефремов ровно, без сбоев прошёл силовой блок. Щукин Щукин просто сделал всё, что требовалось, без единой ошибки. Молча. Как всегда.

Ася сдала наравне со всеми. Не блестяще, но крепко, надёжно. Без срывов. Я видела, как она выкладывалась, и знала: для неё это была не просто сдача нормативов. Она доказывала себе, что имеет право здесь быть.

Соколов, получив ведомость, хмыкнул и сказал только: «Допущены», но я видела его глаза. Он был доволен.

— Теперь дело за «Гранитом», — сказал Лекс, когда мы вечером разбирали результаты в каюте.

— Ждём, — согласилась я.

***

Они приехали на рассвете. Я стояла возле входа в академию вместе с Соколовым и смотрела, как из магомобилей слаженно выпрыгивают парни в идеально подогнанной форме. Двадцать человек. Вышколенные, подтянутые, с холёными лицами и ленивыми взглядами. Они осматривали нашу академию так, будто аристократы, которые случайно заехали в деревню и гадают, есть ли здесь горячая вода.

— «Гранит», — негромко сказал Лекс, вставая рядом.

— Посмотрим, на что они годны, — ответила я.

Генерал Кречетов из магомобиля не вышел. Видимо, посчитал ниже своего достоинства лично присутствовать при размещении. Вместо него группой командовал высокий светловолосый парень с острым, цепким взглядом. Вячеслав Кречетов. Я узнала его по описанию Аси.

Он подошёл к Соколову, козырнул — чётко, но с ленцой, будто делал одолжение.

— Тер Вячеслав Кречетов. Группа «Гранит» прибыла для проведения сравнительных учений.

— Полковник Соколов, — сухо ответил комендант. — Размещайтесь. Гостевые каюты на первом этаже. Расписание получите у сержанта Батиной.

Вячеслав оценивающе взглянул на меня. Женщина-сержант. Для столичных это всё ещё было в диковинку.

— Здравия желаю, товарищ сержант, — кивнул он.

— По коридору направо, ваши каюты по правой стороне. Заселяйтесь, — ответила я ровно.

Он чуть прищурился, но ничего не сказал. Развернулся к своим и начал раздавать команды — чётко, без лишних слов. В этом ему не откажешь: лидер из него, кажется, неплохой. Жаль только, что смотрит на всех свысока.

Я проводила их взглядом. Красивые и явно уверенные в своём превосходстве. Что ж, горы быстро сбивают спесь. Посмотрим.

***

Лекс.

Он смотрел на «Гранит» и чувствовал, как внутри закипает знакомая, почти забытая ярость. Не из-за этих пацанов — что они ему сделали? Из-за того, как они смотрели на Еву, на академию, на всё, что стало ему домом.

В столице он и сам когда-то был таким. Уверенным, что мир вертится вокруг него, что сила — это только магия и связи. «Вершина» выбила из него дурь. Эти скалы, эти ветра, эти пацаны, которых он учил выживать, — они сделали его другим.

— Не кипятись, — тихо сказала Ева, даже не глядя на него. — Они просто дети.

— Опасные дети, — ответил он.

— Пусть сначала покажут, на что годны.

Лекс выдохнул. Она была права, как всегда. Где-то в глубине души ему уже хотелось, чтобы «Гранит» ошибся, чтобы эти холёные мальчики поняли: здесь не столица — здесь выживают, а не красуются.

***

Ева.

Первая стычка случилась в столовой. Наши курсанты, уставшие после утренней тренировки, заняли свой обычный стол. Петров, как всегда, что-то громко рассказывал, размахивая ложкой. Ефремов слушал вполуха, ковыряясь в тарелке. Новиков молча ел, изредка бросая короткие реплики. Щукин сидел с краю, низко опустив голову, но я знала: он всё слышит и всё запоминает.

«Гранит» вошёл следом — и остановился, оглядывая зал.

— И это элитная столовая? — громко спросил один из них, коренастый, с ехидной ухмылкой. — У нас в столице курсантский буфет лучше выглядит. Здесь вообще безопасно есть?

Петров напрягся. Его ложка замерла на полпути ко рту.

— Ефремов, — тихо сказал он, — дай мне вторую ложку. Я ему сейчас покажу.

— Сиди, — отрезал Новиков. — Не стоит.

— Да я ж ему

— Не стоит, — повторил Новиков, и в его голосе прозвучало что-то такое, что Петров, к моему удивлению, заткнулся. Только ложку сжал так, что побелели костяшки.

Ефремов, который обычно поддерживал Петрова в любых авантюрах, на этот раз промолчал. Только плечами пожал — стоит ли связываться.

Щукин посмотрел на «Гранит», потом на Петрова, потом снова уткнулся в тарелку. Он явно сделал какие-то выводы.

Ася сидела с краю. Я видела, как подрагивают её пальцы, сжимающие вилку. Она не смотрела на «Гранит». Её плечи были напряжены, спина — неестественно выпрямлена. Она не ела — просто водила вилкой по тарелке.

Вячеслав прошёл мимо стола, даже не взглянув в её сторону, но, кажется, заметил. Просто не подал виду. Слишком гордый, чтобы показывать интерес к «сбежавшей девчонке». Или слишком умный, чтобы начинать конфликт при всех.