Mir-knigi.info
mir-knigi.info » Книги » Разное » Цветущее поместье мадам попаданки - Соколова Надежда

Цветущее поместье мадам попаданки - Соколова Надежда

Тут можно читать бесплатно Цветущее поместье мадам попаданки - Соколова Надежда. Жанр: Разное. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте mir-knigi.info (Mir knigi) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
Перейти на страницу:

Он посмотрел на меня ещё раз. Потом улыбнулся — слабо, уголками губ, но улыбнулся. И сказал:

— Значит, я не ошибся. Значит, портал выбросил меня не случайно. Магия знает, куда бросать. Она бросила меня к вам. Потому что вы — та, кто может помочь. Потому что вы — та, кто не оставит. Потому что вы — та, с кем стоит говорить.

Я слушала его и чувствовала, как что-то во мне сжимается и разжимается — странное, тёплое, тревожное. Слова были простые, но в них была тяжесть. Настоящая. Не та, что от пустых обещаний, а та, что от жизни, прожитой до конца. Я видела, как он говорит — медленно, с усилием, но твёрдо, — и как в его глазах, ещё мутных от слабости, горит что-то, что не гаснет. Что-то, что было в нём до метели, до снега, до падения. Что-то, что он не потерял. И я подумала: он не просто говорит. Он обещает. И он сдержит. Потому что такие люди, как он, — если обещают, то держат. Даже перед собой. Даже в снегу. Даже на краю.

Астрид принесла бульон. Герцог ел медленно, маленькими глотками, но ел. Я смотрела, как он держит ложку — неуверенно, как будто руки ещё не слушаются, — и как он подносит её ко рту, и как его горло двигается, когда он глотает. И с каждым глотком к нему возвращались силы. Я видела это по его лицу — по тому, как разглаживаются морщины, как розовеет кожа, как взгляд становится яснее. Он посмотрел на Тирру, которая всё ещё сидела рядом со мной и смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом на Сальму, которая вошла в комнату и остановилась в дверях. Потом на Гуннара, который стоял у окна и молчал. Потом на Марту, которая подошла и встала рядом со мной, скрестив руки. Он всех их видел. Всех запоминал. Я видела, как его глаза задерживаются на каждом — на Тирре, на её испуганном лице, на Сальме, на её прямой спине, на Гуннаре, на его спокойных руках, на Марте, на её скрещённых руках и плотно сжатых губах. И я поняла: этот человек — не барон. Не граф фон Дорн. Не Мортимер фон Штерн. Этот — другой. Этот — из столицы. Из самого сердца. Этот — тот, кто может изменить всё. Если захочет. Если поверит. Если останется. И я почувствовала, как во мне поднимается что-то, чего я давно не чувствовала. Не страх. Не надежду. А что-то среднее между ними. Что-то, что говорило: вот он. Вот тот, кто может. Вот тот, кто поможет. Если мы поможем ему. Если мы поверим. Если мы не закроем дверь.

Он доел бульон и отставил чашку. Потом посмотрел на меня и произнёс:

— Мадам Ольтова. Вы спасли мне жизнь. Я этого не забуду. Я — дракон. Я — герцог. Я — Артуа горт Лортансар. И я ваш должник. Навсегда. Что бы вы ни попросили — я сделаю. Что бы вы ни захотели — я помогу. Потому что вы — та, кто не закрыл дверь. Потому что вы — та, кто дал мне тепло. Потому что вы — та, с кем я хочу говорить. Не сейчас. Позже. Когда я встану. Когда я окрепну. Когда я смогу. Но — я вернусь. Я вернусь к вам. И я не приеду с пустыми руками.

Я кивнула. Я не знала, что сказать. Я просто стояла и смотрела на него. На дракона. На герцога. На человека, который был на краю и вернулся. Я смотрела на его руки, которые уже не дрожали, на его лицо, которое уже не было серым, на его глаза, которые уже не были мутными. И я видела, как он меняется — медленно, но верно, — как к нему возвращается то, что было отнято метелью. Не титул. Не власть. А жизнь. Просто жизнь. И я подумала: вот оно. Вот что мы сделали. Не просто спасли человека. А вернули его. Себе. Нам. Миру. И это было — больше, чем я могла сказать.

Герцог Артуа горт Лортансар отлёживался сутки. Он спал долго, глубоко, почти не просыпаясь, и Ивар приходил к нему каждые несколько часов — проверял дыхание, щупал лоб, менял компрессы. Я видела, как Ивар стоит над ним — молчаливый, сосредоточенный, — и как его руки двигаются уверенно, точно, без лишних движений. Он не суетился. Он просто делал то, что нужно. И в этом было что-то глубокое, настоящее, что-то, что я видела в нём с первого дня. Он не спрашивал, кто этот человек, откуда он, какой у него титул. Он просто лечил. Потому что это было — его дело. Его работа. Его жизнь. На второе утро он открыл глаза сам, сел на скамье, огляделся и сказал, что чувствует себя почти как прежде. Я видела, как он говорит это — с лёгкой усмешкой, с тенью прежней уверенности, — и как в его глазах появляется что-то, похожее на благодарность. Не за спасение. А за то, что его не торопили. Не суетились. Не превращали в немощного. Ивар осмотрел его ещё раз, кивнул и разрешил встать, но не выходить на улицу и не напрягаться. Герцог усмехнулся и ответил:

— Я не привык лежать. Но спорить не буду. Вы — лекарь. Вам виднее.

Он оделся, сел к столу и позавтракал с нами — кашей, хлебом, сыром, чаем. Я смотрела, как он ест, и видела, что он делает это не так, как в первый раз. Не как человек, который выживает. А как человек, который живёт. Он держал ложку уверенно, отламывал хлеб ровными кусками, подносил ко рту не спеша, и я видела, что ему нравится. Не потому, что еда была изысканной. А потому, что она была простой. Настоящей. Тёплой. Ел он аккуратно, как едят люди, которых учили этикету с детства, но без жеманства, и я видела, что ему нравится простая еда, что он давно не ел такой и что она напоминает ему что-то из детства. Может быть, дом. Может быть, мать. Может быть, время, когда титул не давил на плечи. Я смотрела на него и думала: он герцог. Но он человек. И в этом — всё.

После завтрака он попросил бумагу, перо и воск. Гуннар принёс ему всё из своей папки, и герцог сел писать письмо. Он писал долго, тщательно, ровным, красивым почерком, и я видела, что он не просто пишет, а думает — взвешивает каждое слово, как будто от этого письма зависит многое. Я смотрела на его руку, на перо, на бумагу, на то, как он останавливается, как смотрит в окно, как снова начинает писать, и думала: вот оно. Вот она, власть. Не в титуле. Не в земле. Не в золоте. А в слове. В письме. В печати. В том, что одно слово, написанное здесь, за этим столом, может изменить чью-то жизнь. Может быть, нашу. Может быть, его. Может быть, всех. Потом он свернул лист, запечатал его воском, приложил к печати свой перстень — тёмный камень в серебряной оправе, с гербом, — и вышел на крыльцо. Я смотрела ему вслед — на его спину, прямую, на его шаг, уверенный, — и думала: он вернулся. Не только к жизни. К себе. И теперь он сделает то, что должен. То, что считает нужным. И я не знала, что это будет. Но я знала: это будет — важно.

Магический вестник появился почти сразу. Он был не такой, как тот, что приносил налог: не серый и тощий, а крупный, тёмный, с длинными крыльями и умными глазами. Я смотрела, как он садится на перила крыльца — легко, уверенно, — и как его когти оставляют на дереве тонкие царапины. Он был красив той тёмной, древней красотой, которая не нуждается в украшениях. Герцог привязал письмо к его лапке, что-то шепнул, и вестник взмыл в небо, исчез в сером зимнем сумраке. Я смотрела ему вслед, пока он не растворился в низких облаках, и думала: вот оно. Вот она, магия. Не та, что в книгах, не та, что в сказках, а та, что рядом. В птице, в письме, в слове. Герцог постоял на крыльце, глядя вслед, потом вернулся в дом и сказал:

— Они придут сегодня. Порталом. Как только получат письмо. Мои сыновья. Они умеют открывать порталы. Они знают, куда идти. Они придут.

Я спросила, сколько у него сыновей. Он ответил:

— Двое. Старший — Ренар. Младший — Этьен. Оба взрослые. Оба драконы. Оба — моя гордость и моя головная боль. Они придут. Они заберут меня. Но я вернусь. Я уже говорил.

Я кивнула. Я не знала, что сказать. Я просто смотрела на него и думала: сыновья. Драконы. Взрослые. Они придут сюда. В наш дом. Увидят нашу усадьбу, наш сад, наших людей. Увидят меня. И я почувствовала, как внутри поднимается что-то — не страх, не тревога, а что-то похожее на любопытство. Какие они? Как они смотрят на мир? Как они смотрят на таких, как мы? Я не знала. Но хотела узнать.

Он пробыл с нами ещё несколько часов. Он ходил по дому, смотрел на всё — на печку, на стол, на полки, на людей. Я видела, как он останавливается, как трогает руками дерево, как проводит пальцами по стенам, как заглядывает в кладовые. Он разговаривал с Мартой о счёте, и я слышала, как она отвечает ему — коротко, точно, без подобострастия, — и как он кивает, и как в его глазах появляется что-то, похожее на уважение. С Гуннаром он говорил о бумагах, и я видела, как Гуннар достаёт свои папки, как раскладывает листы, как объясняет что-то, и как герцог слушает — внимательно, не перебивая. С Иваром он говорил о лечении, и я слышала, как Ивар объясняет что-то про травы, про компрессы, про то, как надо растирать, и как герцог задаёт вопросы — точные, умные. С Сальмой он говорил о книгах, и я видела, как она оживает, как её глаза загораются, как она рассказывает ему о хронике, об Ольтовых, о саде, и как он слушает её — не как ребёнка, не как женщину, а как равную. Он увидел фигурный мармелад и попробовал его, и я видела, как в его глазах загорелось что-то — не жадность, а интерес. Он увидел флигель и кивнул. Он увидел коровник, курятник, сеновал, кузню, свинарник и сказал:

Перейти на страницу:

Соколова Надежда читать все книги автора по порядку

Соколова Надежда - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.


Цветущее поместье мадам попаданки отзывы

Отзывы читателей о книге Цветущее поместье мадам попаданки, автор: Соколова Надежда. Читайте комментарии и мнения людей о произведении.


Уважаемые читатели и просто посетители нашей библиотеки! Просим Вас придерживаться определенных правил при комментировании литературных произведений.

  • 1. Просьба отказаться от дискриминационных высказываний. Мы защищаем право наших читателей свободно выражать свою точку зрения. Вместе с тем мы не терпим агрессии. На сайте запрещено оставлять комментарий, который содержит унизительные высказывания или призывы к насилию по отношению к отдельным лицам или группам людей на основании их расы, этнического происхождения, вероисповедания, недееспособности, пола, возраста, статуса ветерана, касты или сексуальной ориентации.
  • 2. Просьба отказаться от оскорблений, угроз и запугиваний.
  • 3. Просьба отказаться от нецензурной лексики.
  • 4. Просьба вести себя максимально корректно как по отношению к авторам, так и по отношению к другим читателям и их комментариям.

Надеемся на Ваше понимание и благоразумие. С уважением, администратор mir-knigi.info.


Прокомментировать
Подтвердите что вы не робот:*