Предательство в его доме.
Не просто внешняя атака.
Кто-то внутри замка водит чужих по внутренним ходам.
И это уже было хуже любого пожара.
Я медленно встала.
Варн понял все по моему лицу раньше, чем я открыла рот.
— Внутренний человек, — сказал он глухо.
— Да.
Ильва сжала губы.
— Я проверю всех, кто имел доступ к западным и восточным переходам.
— Не всех, — сказал Варн. — Начни с тех, кто дежурил в день свадьбы и после прибытия принца.
— Уже.
Я повернулась к двери башни.
Туда, где за стенами, где-то в дыме и коридорах, все еще был Рейнар.
И вдруг очень ясно почувствовала: вот это его и убивает по-настоящему. Не только проклятие. Не только двор. Не только древние ритуалы.
Предательство внутри собственного дома.
Когда враг знает твои стены лучше, чем должен. Когда люди, которых ты кормишь, держишь и защищаешь, продают кусок твоей жизни за монету или обещание.
Я стиснула зубы.
— Он должен знать, — сказала я.
— Нет, — сразу сказал Варн.
Я резко обернулась.
— Что?
— Не сейчас.
— Ты издеваешься? У него внутри дома крыса, а ты говоришь «не сейчас»?
— Именно. Потому что если милорд узнает это в разгар боя с принцем и охотниками, у нас будет больше трупов и меньше ответов.
Ненавижу, когда у них с Рейнаром одинаковая логика.
Ненавижу еще сильнее, когда она правильная.
Я выдохнула медленно.
— Ладно. Но недолго.
— Недолго.
Мальчишка снова всхлипнул.
— Я не хотел… я правда не знал, что вас там закроют…
Я посмотрела на него.
И почему-то вместо злости почувствовала только усталое, тупое бешенство на взрослых, которые всегда находят чьи-то маленькие руки для своих больших преступлений.
— Знаю, — сказала. — Но молчать дальше уже не будешь.
Он закивал.
Варн передал его одному из людей у боковой двери.
Башня снова стала тише.
Но теперь это была другая тишина.
Не ожидание.
Подготовка.
Я взяла ключ со стола снова. На этот раз уже без дрожи.
И вдруг поняла, что боюсь не того, что будет, если Рейнар не вернется.
Боюсь того, каким он вернется, когда узнает, что его дом предали изнутри.
Потому что чудовище, которое ревнует, — это одно.
А чудовище, которому воткнули нож в спину под собственной крышей, — совсем другое.
В этот момент снаружи, из коридора, раздался тяжелый шаг.
Один.
Потом второй.
Не торопливый.
Не чужой.
Я подняла голову одновременно с Ильвой.
Дверь открылась.
На пороге стоял Рейнар.
Живой.
Весь в копоти, с кровью на воротнике, с тем самым слишком спокойным лицом, которое у него появлялось только после очень близкой ярости.
И я сразу поняла: он уже знает.
Потому что в его глазах не было вопроса.
Только ледяное, беспощадное понимание.
— Где мальчишка? — спросил он.
Глава 26. Я стала его слабостью
В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то в жаровне осыпался уголек.
Рейнар стоял в дверях и не двигался. Кровь на воротнике уже начала темнеть, копоть легла по скулам, по шее, по виску, но хуже всего был не вид, а выражение лица.
Слишком спокойное.
Я уже знала эту его тишину.
После нее либо ломались кости, либо судьбы.
— Где мальчишка? — повторил он.
Варн шагнул вперед первым.
— Увели в боковую башню. Жив. Под охраной.
Рейнар коротко кивнул.
Ни облегчения. Ни одобрения. Просто отметил факт.
— Он заговорил?
— Да.
— И?
Вот теперь Варн помедлил.
Секунда.
Всего одна.
Но я увидела: он решает, сколько именно говорить прямо сейчас.
Поздно.
Рейнар тоже увидел.
— Варн.
Голос прозвучал тихо.
Очень.
И именно поэтому я вмешалась раньше, чем они вдвоем превратили башню в очередное место, где от прямых ответов пахнет кровью.
— Он сказал про леди Мариэн из свиты принца, — произнесла я. — И про кого-то из внутренних коридоров дома. Мужчину с закрытым лицом. Значит, у них есть человек внутри замка.
Рейнар перевел взгляд на меня.
На этот раз по-настоящему.
Слишком внимательно. Слишком тяжело.
И я вдруг поняла: да, он уже подозревал нечто подобное. Не знал наверняка. Но подозревал. И потому сейчас не выглядит удивленным.
Он выглядит человеком, у которого худшее предположение только что подтвердилось.
— Ты была права, — сказал он Варну, не отрывая от меня взгляда. — Лучше, что это сказал не ты.
Я моргнула.
Очень коротко.
Странно, но именно эта фраза ударила неожиданно сильно.
Не потому что он согласился с тактикой.
Потому что услышалось за ней другое: если бы ему сейчас это сообщил Варн, в доме уже кого-то убивали бы внизу.
