Замки на их костях - Себастьян Лора

– Дайте ему продвинуться вперед настолько, чтобы нас не было видно, – говорит она. Земля покрыта свежим снегом, так что они смогут пойти по его следам.

– Мне все еще это не нравится, – бормочет Байр.

– Тогда уходи, – предлагает Дафна.

Он ворчит себе под нос что-то неразборчивое, но не пытается уйти, и Дафна обнаруживает, что рада. Она берет его за руку, и, хотя они оба в перчатках, ей внезапно становится немного теплее.

– Верьте мне, – говорит она, но тут же ненавидит себя за эти слова. Потому что он не должен ей доверять, и Клиона тоже. Рано или поздно ей придется их предать, но, по крайней мере, сегодня они на одной стороне.

– Я думаю, он ушел достаточно далеко, – говорит Клиона, и Дафна отрывает свою руку от руки Байра.

Найти следы ботинок убийцы в свежевыпавшем снегу достаточно легко, и все трое безо всяких обсуждений берут на себя каждый свою роль: Дафна идет по следам, Клиона прислушивается к любым посторонним звукам, Байр держит кинжал наготове, а его глаза блуждают вокруг, выискивая малейший намек на угрозу. Байр привык к охоте, напоминает себе Дафна. Конечно, он умеет выслеживать. А способностям Клионы она уже перестала удивляться. Так продолжается полчаса, пока Дафна не останавливается.

– Что не так? – спрашивает Клиона.

Сначала Дафна не отвечает. Она опускается на корточки рядом с отпечатками ботинок и касается края одного из них пальцем в перчатке.

– Это разные ботинки, – хмурится она. – Они на размер больше, чем те, за которыми мы следили, и форма каблука совершенно другая.

– Подожди, вот еще несколько, – Клиона смотрит вниз на следы. – Но они слишком маленькие.

– Здесь есть кто-то еще, – говорит Байр.

Паника охватывает Дафну за мгновение до того, как в плечо Клионе впивается первая стрела. К чести девушки, она уже поворачивается к лучнику с кинжалом в руке и едва вздрагивает от удара, прежде чем бросить кинжал. Секунду спустя мужчина издает вопль.

– Осторожно, их тут много, – зовет ее Дафна, когда Клиона ускользает в лес, чтобы забрать свой кинжал.

Из тени окружающих их деревьев одновременно выходят несколько мужчин. Дафна насчитывает шесть. Она приближается к Байру, пока они не встают спина к спине с клинками наготове. Убийца, которого она видела в замке, тоже тут, и когда ее взгляд падает на него, он улыбается.

– А я-то думал, что будет сложнее заманить тебя в ловушку, принцесса, – зовет он ее. – Но я не хотел, чтобы ты приводила друзей, мне заплатили только за твою смерть. Хотя, полагаю, я могу добавить к счету еще пару тел. У моего нанимателя глубокие карманы.

Сузив глаза, мужчина переводит взгляд на Байра.

– Куда делась другая девчонка? – спрашивает он, глядя на своих людей. А, это его люди, понимает Дафна. Они смотрят на него, ожидая инструкций. Один из них пожимает плечами и смотрит в сторону.

– Кажется, Муртаг ее ранил.

Мужчина хмурится.

– Найди… – но у него нет возможности закончить. Он падает на землю. Позади него стоит Клиона, крепко сжимающая в руке кинжал, с которого капает кровь. Ее глаза встречаются с глазами Дафны, и она кивает, а затем начинается хаос.

Дафна не знала, чего ожидать от Байра, она никогда не видела, чтобы он поднимал какое-то оружие, кроме лука. Но как только первый убийца приближается к нему, он реагирует быстрым ударом между ребрами, хватает его клинок и перерезает мужчине горло.

Дафна хотела бы, чтобы она могла наблюдать за ним дольше – есть что-то почти художественное в том, как просто он убил этого человека, – но к ней идет другой убийца, поднимая в трясущейся руке пистолет. Она сразу понимает, что он ни в кого раньше не стрелял, поэтому она использует секунду нерешительности, чтобы выбить пистолет из его рук ударом локтя и вонзить кинжал ему в живот по самую рукоять.

Когда она выпрямляется, то видит, что Байр смотрит на нее с тем же шоком и восхищением, которые она всего несколько секунд назад испытывала по отношению к нему.

«Если мы из этого выберемся, – думает она, – нам будет что обсудить».

Остаются всего трое мужчин, двое из них идут к Клионе, а третий направляется к Байру.

– Иди, – говорит Байр Дафне, снова поднимая кинжал и кивая в сторону Клионы. Дафна не колеблется и останавливается только для того, чтобы вытащить из снега пистолет. Он уже взведен, поэтому она целится и стреляет. Пуля попадает одному из убийц в грудь, а другому Клиона перерезает горло. Она оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как последний наемник падает на землю, а Байр стоит над ним с окровавленным кинжалом и тяжело дышит.

Она отмечает, что все трое стоят, и проводит быстрый осмотр. В плече у Клионы кровоточащая рана от стрелы, у Байра рана на ноге, и на нее, вероятно, потребуется наложить швы. Она отстраненно отмечает, что в какой-то момент кто-то ударил ее ножом, хотя она почти не чувствует этого, и рана не кажется ужасной или глубокий.

Дафна открывает рот, чтобы что-то сказать, но краем глаза видит, как светловолосый убийца приподнимается на одном локте, а другой рукой поднимает пистолет и целится прямо в нее. Прежде чем она успевает среагировать, он стреляет, и ее мир становится тихим и туманным. Словно издалека она смотрит, как лиф ее платья становится красным от крови.

Слишком много крови, думает она, а затем ее окутывает тьма.

Беатрис

На следующее утро Беатрис и Паскаль все еще заперты в своих покоях. Еда доставляется каждые несколько часов. Горничные убирают комнаты и опорожняют ночные горшки. Мальчик-слуга приходит развести огонь в камине. К ним по-прежнему относятся с уважением и достоинством, по-прежнему предоставляется все необходимое для роскошной жизни. Нет никаких признаков того, что они арестованы, за исключением, конечно, того факта, что им не разрешают выходить.

Когда они готовятся к обеду, в дверь стучат. Они обмениваются взглядами через комнату: Паскаль лежит с книгой на свежезастеленной кровати, Беатрис сидит за столом и пишет Софронии письмо, которое, как ей кажется, никогда не покинет дворец.

Прежде чем кто-либо из них успевает ответить, дверь распахивается, и внутрь проскальзывает Жизелла. Она пересекает гостиную и через открытую дверь заходит в их спальню. Девушка одета в платье более прекрасное, чем любое из тех, в которых Беатрис видела ее раньше, – это дневное платье из бледно-голубого шелка с лифом, расшитым сотнями жемчужин, и невероятно объемными рукавами, которые заканчиваются выше локтей. Ее светлые вьющиеся волосы убраны от лица сложной прической, увенчанной тиарой из золота и сапфиров, которая кажется Беатрис странно знакомой.

– Это что… на тебе одна из моих тиар, Джиджи? – спрашивает она, пытаясь сохранить спокойствие, когда холодным взглядом смотрит на бывшую подругу.

Жизелла не обращает внимания на едкость в ее голосе, вместо этого одаривая Беатрис ослепляющей улыбкой.

– Технически она никогда не была твоей. Она принадлежит Селларии и королевской семье, частью которой вы больше не являетесь.

– О чем ни капли не жалеем, – тихо произносит Паскаль.

– Осторожно, Пас, – говорит Жизелла. – Твой отец, может быть, мертв, но, говоря о нем плохо, ты не сделаешь лучше себе.

– Я сомневаюсь, что ты здесь, чтобы демонстрировать мудрость, Жизелла, – говорит Беатрис. – Ты пришла просить прощения, как твой брат? Сложно представить, что ты тоже собираешься сделать мне предложение.

Брови Жизеллы изгибаются.

– Он правда это сделал? – спрашивает она скорее усталым, чем удивленным голосом. – Я не уверена, кто тут больший дурак. Он, что, сделал предложение, или ты, что отказала.

– На мой взгляд, самая большая дура – это ты, – говорит Беатрис, откинувшись на спинку стула. Ее глаза снова устремляются на тиару. – Думаешь, что теперь ты принцесса? Что после всех интриг и предательств ты можешь быть в безопасности? Безупречной? Неприкасаемой? Это не так. Ты просто одинока.

Слова – это кинжалы, и Беатрис не может не чувствовать себя дочерью своей матери. И она не только умело ими владеет, но и находит неуверенность Жизеллы и бьет ее в слабое место. Она упивается выражением неприкрытого страха, которое мелькает на лице девушки.