Системный фермер. Тетралогия (СИ) - Аржанов Алексей

Неужели поймали лазутчика? Это хорошая новость. Вполне возможно, что мы узнаем много интересной информации в скором времени. Только вот чей он…

Вернер настолько обнаглел, что решил отправить шпиона на болота прямо ночью? Или это человек Корна вынюхивает, о чем мы тут договариваемся?

Я рванул следом за командиром, и тут в свете от горящей головни мелькнула знакомая, долговязая фигура в нелепом, наспех накинутом плаще. Человек стоял с поднятыми руками, боясь пошевелиться под прицелом арбалета солдата.

– Радован⁈ – воскликнул я.

Но не успел он и слова сказать, как Бреннер резко протянул вперед свою огромную руку и вцепился в грудки Радована, рывком подтянув испуганного помощника к себе. Ткань рубахи затрещала. Военный приблизил свое лицо со шрамом вплотную к носу парня, так что тот окончательно потерял дар речи.

– Ты кто такой, червяк? – рявкнул Бреннер. – Какого чёрта ты бродишь на моих землях посреди ночи⁈ Говори, пока я тебя в этом болоте не утопил!

– Бреннер, отпусти его, это мой помощник, – тут же вмешался я. – Радован, ты чего творишь. Зачем сюда пришел? Я же велел тебе сидеть над амбарными книгами.

Бреннер еще секунду сверлил парня давящим взглядом, а затем нехотя разжал пальцы. Радован, наконец, сделал вдох полной грудью. Эта ситуация мне чем‑то напомнила мою первую встречу с ныне покойным Божидаром.

– В‑войцех… Беатрис прибежала, – заикаясь и кашляя, запричитал он. – Рассказала про пятьдесят биллингов Вернера… Про то, что он всех мужиков в Преславице сманил… Я как услышал, так сразу вспомнил! Вспомнил, что в бумагах господина Баэура, на четвертой странице приложения к Своду имперских стандартов, есть один особый параграф!

Он наконец открыл папку и дрожащими руками поднес пожелтевший лист к свету костра, чтобы мы с Бреннером могли видеть текст.

– Вот! Смотрите! Закон о колонизации фронтира! За умышленную монополизацию местных трудовых ресурсов и искусственное создание дефицита рабочей силы для соседних наделов… – Радован читал нам вслух. – Землевладельцу грозит денежный штраф! Вплоть до полного ареста всего имущества и приостановки прав на землю до выяснения обстоятельств Имперским Бюро!

Я замер, переваривая услышанное, а система предоставила новое уведомление:

/Внимание! Получена юридическая зацепка/

/Доступен новый инструмент давления : Имперский регламент, стр. 4/

– Штраф и арест имущества? – ехидно усмехнулся Бреннер. – Войцех, а твой помощник, оказывается, чертовски полезный малый.

– Именно, – я забрал из до сих пор дрожащих рук Радована пожелтевший лист и внимательно вчитался в строки. – Только использовать это знание нужно с умом.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Бреннер. – Если закон на нашей стороне… Приедет земельный инспектор, мы ткнем его носом в эту четвертую страницу и потребуем ареста счетов Вернера. Пусть столичный хлыщ попотеет.

– Это сработает только в одном случае, Густав, – опустив листок, я хмуро посмотрел в глаза своему соседу. – Если инспектор Ганс Шредер – честный сотрудник Бюро, который свято чтит закон. Но что, если мои худшие опасения верны, и они с Вернером в сговоре? Что, если Шредер уже получил свой увесистый кошель с золотом и приехал сюда исключительно ради того, чтобы зачистить сектор под одного конкретного хозяина?

– Если они – сообщники… – медленно, сквозь зубы процедил Бреннер, – то Шредер просто найдет формальный предлог, чтобы отказать в аресте. Или «потеряет» нашу жалобу по дороге в Бюро.

– Вот именно, – кивнул я. – Мы сможем устроить им проверку на вшивость. Когда Шредер явится на проверку, мы официально, при свидетелях, выдвинем Вернеру обвинение в экономической диверсии. Если инспектор начнет юлить, выгораживать соседа и заминать дело вопреки имперскому регламенту – мы получим стопроцентное подтверждение их сговора.

– Хитро, чертовски хитро, – Бреннер одобрительно кивнул мне. – Военная хитрость в чистом виде. Выманить противника на ложную позицию и посмотреть, куда он развернет знамена. Мне это нравится. – землевладелец‑вояка повернулся к своему подчиненному и махнул рукой. – Запрягай кобылу в телегу. Мы поедем к Корну в гости.

Через десять минут из темноты выкатилась старая, скрипучая телега Бреннера. Мы забрались внутрь, устроившись на охапке прелой соломы. Бреннер сам взялся за вожжи, солдат с арбалетом сел рядом, и кобыла потащила нас по разбитой ночной просеке в сторону сорок четвертого надела.

Телегу нещадно трясло, колеса то и дело застревали в грязи. Я сидел, оперевшись спиной к борту. Дорога к Казимиру Корну занимала около получаса. Если землевладелец согласится, то у нас будет очень сильный союз.

Наконец лес расступился, и телега выехала на границу сорок четвертого надела. В слабом свете редких факелов тянулись длинные, ровные ряды из одинаковых бревенчатых избушек с соломенными крышами. Раньше в этом небольшом лагере жили лесорубы Гулоса. Теперь вся эта готовая инфраструктура вместе с постройками перешла в руки Казимира Корна.

Телега со скрипом остановилась у самой большой избушки. В её окнах горел тусклый желтый свет. Бреннер молча передал вожжи солдату, спрыгнул на землю и кивнул мне на дверь.

Я первым поднялся по деревянному крыльцу и без стука толкнул тяжелую дубовую створку. Казимир Корн сидел за массивным столом. При свете трех свечей хозяин надела что‑то лихорадочно подсчитывал. Костяшки на старых деревянных счетах сухо пощелкивали в тишине комнаты: щёлк, щёлк.

При нашем внезапном появлении Корн резко вскинул голову. На его лице на мгновение отразился испуг.

– Надо же, какие гости ко мне пришли посреди ночи… – откидываясь на спинку стула, настороженным голосом протянул Корн. – Господин Мейер? И почтенный господин Бреннер? Какими судьбами?

– Мы к тебе по делу, Корн, – я прошел вглубь комнаты. – Дело касается Юлиана Вернера. Разговор серьезный.

– Вернера? – Казимир криво усмехнулся. – Ну, повысил он плату батракам до пятидесяти биллингов в день. Считает себя самым умным. Только мне‑то какое дело? Ни один из моих людей к Вернеру за его золотом не сбежит. Да и с постройками, как видите, у меня полный порядок – имперский стандарт выполнен еще прошлым хозяином. Так что моя проверка через пять дней пройдет как по маслу.

– Пройдет как по маслу, говоришь? – я подошел к столу почти вплотную и оперся о него руками. – Да, твои крепостные никуда не уйдут. Если Шредер и Вернер связаны, а все факты говорят именно об этом, то Вернер платит пятьдесят биллингов не просто ради забавы. Он зачищает рынок труда, чтобы выставить себя единственным дееспособным хозяином в округе.

– К чему вы клоните, господин Мейер? – Корн нахмурился.

– К тому, что через пять дней Шредер приедет к тебе и найдет к чему придраться. Объявит твой надел «низкоэффективным», введет повышенные пошлины на вывоз леса, заблокирует торговые коридоры через Преславицу в пользу Вернера или выпишет такой налог на содержание крепостных, что ты сам приползешь к Юлиану отдавать землю за бесценок. Тебя задушат административно, Корн. Поодиночке мы для них – легкая добыча.

Купец внимательно меня слушал. Его пальцы нервно застучали по столу. Он был хитрым и жадным, но считать потенциальные убытки умел лучше любого из нас.

– Допустим, – произнес Корн. – И что вы двое предлагаете?

– Временно объединиться, чтобы помочь друг другу, – заявил я.

– Объединиться? – Корн криво усмехнулся, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. – Какое красивое слово! Прямо как в столичных листовках о братстве колонистов. Но мы ведь на фронтире, господин Мейер. Здесь за каждым «давай поможем друг другу» обычно скрывается желание выехать за чужой счет. Мой интерес в этой авантюре каков? Да, Вернер со своим золотом та ещё кость в горле для моих будущих торговых планов, и Шредер может начать крутить гайки, но всё же…

Бреннер позади меня не выдержал, сделал шаг вперед и заявил:

– Мои люди могут гарантировать, что твои караваны с лесом доедут до города без «случайных» нападений лесных тварей или разбойников, Корн. А еще мои солдаты – лучшие плотники в округе. Я могу к тебе направить пару человек, чтобы они проверили твои постройки. Ни одна канцелярская крыса вроде Шредера не придерется.