Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

А они это знают.

Малин сжал мое плечо.

– Я подожду здесь.

– Спасибо, – ответила я.

Он пошел занимать место через несколько рядов от алтаря, чтобы предоставить нам достаточно места. Беа усмехнулась и взмахнула пальцем в воздухе. Плитка на полу слегка приподнялась и выбила стул из-под Малина, когда он собирался сесть. Он резко дернулся, послал Би уничтожающую ухмылку и прижал стул к полу так, чтобы спокойно сесть и не дать сбросить себя на пол.

Эвелин еще хихикала, когда я поставила на алтарь ящик для сбора крови. На крышке из черного дерева вырезаны звезды, а внутри он обит красным бархатом. В нем лежали новые острые иглы. Беа щелкнула пальцами и сказала:

– Мила говорила, что вчера вечером вы ходили к Чародею! Кто бы мог подумать, что все эти годы тайна девятого этажа заключалась в нем. Судя по твоему лучезарному виду, никакой радости ты от этого не испытала?

– Только зря потратили время, – ответила я и протянула ей первую иголку, вытаскивая из ящика крошечный стеклянный пузырек.

– Прости, Пенни. Оно того стоило.

Беа уколола палец и выдавила в пузырек каплю крови. Эвелин поднесла огонек свечи, стекло подплавилось, и Би сжала горлышко, запечатав внутри рубиново-красную каплю.

Эвелин достала из коробки еще одну иголку, осторожно сжала ее большим и указательным пальцем.

– Не облажайся, странница смерти.

– Я хоть в чем-то хоть раз облажалась, девочка-огонек?

Эвелин усмехнулась и уколола палец. Она подняла бровь, указывая на Малина, который сидел и молча за нами наблюдал.

– Ходят слухи, что ты облажалась с ним.

– Ходят слухи, что ты встречаешься с моей старшей сестрой.

– Выходит, не все местные слухи – вранье.

Она сдавила свой палец. Кровавые бусинки на подушечке переливались в сиянии свечей.

– Не волнуйся, я ее не обижу.

– Даже не думай.

Эвелин наклонила палец. Кровь медленно стекала по коже.

– Думаешь, это сработает? Вырастить кристаллы, выковать нож?

– Очень на это надеюсь.

– А их не нужно как-то пометить? – спросила она, указывая на кровь Беа в тонкой стеклянной пробирке у меня в руке.

– Твой кристалл должен стать красным, а у Беа – желтым, – ответила я, с улыбкой наморщив нос. – Даже я способна отличить друг от друга два основных цвета.

– Я тебя недооценивала, – сказала Эвелин привычным резким тоном, но с извиняющейся улыбкой. Она накапала в пробирку крови, запечатала ее над пламенем и передала мне.

– Увидимся в конце, Пенни. Мы все будем здесь, с тобой, до самого конца.

Она посмотрела на меня, и ее радужки вспыхнули красным, а на ресницах заблестели слезы. Уголок губ дернулся в улыбке; она снова подожгла фитиль свечи и ушла, не оглядываясь назад.

Затем пришла очередь Сибил. Когда она уколола себе палец, у нее дрожала нижняя губа. Протянув мне пузырек с кровью, она обхватила меня руками и крепко обняла.

– Пускай прилив нахлынет тебе во благо, – сказала она. – Пусть течение отнесет тебя домой.

Она подождала Гейл. Когда та сдала кровь, они взялись за руки и ушли.

Беа бесшумно закрыла ящик для сбора крови.

– Клэр передала, что увидится с тобой позже. И будь осторожна.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Если бы был другой способ сделать это… Я бы так хотела, чтобы вам не пришлось рисковать своей магией.

– Все лучше, чем рисковать всей магией.

Беа с грустью взглянула на четыре маленьких пузырька, которые выстроились в ряд у меня на ладони. Она крепко обхватила их моими же пальцами и сжала мою руку в своих.

– Будто ничего и нет.

– Там есть все, Беа, и тебе это известно.

– Возможно.

Она посмотрела на Малина через мое плечо.

– Позаботься о ней. Верни ее. И без глупостей!

Она через силу улыбнулась. Когда она выпустила мои руки, у меня в ладони оказался крошечный черный кристалл. Она стянула с моей кисти наручник Смотрителя.

– Не забывай, Пенни. Мы здесь, как сказала Эвелин. Мы с тобой до самого конца.

После этого она тоже от нас ушла. В храме Сопротивления остались только я и Малин.

Он протянул мне пузырек с ядом. Он был готов сгореть рядом со мной. Он смотрел, как я отпила, после чего сам сделал небольшой глоток, а затем обнял меня. Я обхватила руками его шею и зарылась лицом ему в плечо. В моей крови разгоралось пламя. Мы сгорели вместе, вдвоем, и от нас остался лишь прах на полу храма.

Этим вечером завеса казалась мне шелком, а песок пустыни под ногами был прохладным и мягким. Безветренный воздух был пронизан ароматами темного шоколада, древесного дыма и вишни в цвету. Смерть приняла нас с распростертыми объятиями. Приятно снова оказаться дома. Я рада, что Миле осталось всего раз пойти в дозор, чтобы попрощаться. Смерть проникает тебе под кожу. А еще я рада, что снова могла сюда перейти.

Я проверила все, как мне говорили. Мой кристалл висел у меня на шее, линия жизни была закреплена. Держа в руках кровь подруг, я закрыла глаза и выдохнула. Я вдохнула прохладу песков и немного отдалилась от Малина, чтобы выйти из-под его защиты. Отныне все этапы перековки ножа Чародея я буду проходить сама, хоть и держа его за руку.

Я отошла от завесы, оставив между нами небольшое пространство, и встала на колени. Кожа словно растворялась в песке, как будто здесь, так близко к концу, уже нет различий между пустыней и мной. Я не думала о том, что надеть сегодня вечером, но Смерть окутала меня бледно-серебристым светом звезд. Юбки разметались по темно-серому песку и сверкали, как полная луна. Отчего-то мне показалось уместным, что в этой главе моей истории я одета как сказочная Терновая королева. Из таких штрихов складываются легенды. Я задумалась: а что, если однажды какая-нибудь маленькая терновая ведьма прочтет истории обо мне и моих друзьях на страницах книги? И воздаст ли должное реальности цветная вклейка?

Я провела пальцем по песку вокруг себя, и поток магии поджег этот круг. В Жизни я не умела разводить огонь, но здесь и сейчас я могла бы поджечь даже дождь, который начинал накрапывать.

Капли дождя вращались вокруг меня. Они превратились в полупрозрачный купол из воды, который навис надо мной и над кругом из пламени. Внутри него я оставалась совершенно сухой, а огонь продолжал гореть. Я представила себе, как в песке появляются углубления, и от одной мысли возникли четыре маленькие дырочки. Прошептав слова благодарности, я взяла по очереди каждый из четырех пузырьков, сломала их пополам и вылила из них в ямки рубиново-красную кровь.

Затем я засыпала их песком, чтобы закопать ведьмину кровь. Прижав их сверху руками, я принялась молиться. Я молилась Темной Матери, которая создала всех нас и сплела наши линии жизни из сияния звезд и солнечного света. Так я указывала расти каплям крови в песке. Я молилась Чародею, чтобы он принял магию крови и капли затвердели. Я молилась самой Смерти, чтобы она приняла наше подношение. Магия вытекала из моих ладоней в песок. Дождь прекратился. Огонь угас. Песок под моими пальцами задрожал и замер. Дело было сделано.

Я крепко зажмурилась и приподняла ладони; под ними, прямо у моих ног, лежали на песке четыре идеальных кристалла. Я с благоговением смотрела на них. Как бы мне ни хотелось верить, что это сработало бы, сколько бы картинок с кристаллами других ковенов я ни видела в книгах, это… увидеть радугу сверкающих кристаллов в полумраке Смерти…

Это было невозможно, но прекрасно.

Вместе с этими кристаллами у всех нас появились возможности и надежда на спасение жизней – возможно, даже жизни моего отца.

Кристалл Беа был желтым. Рудная магия кружилась золотым вихрем, а внутри ярко сияла. У Эвелин кристалл был алым, и в середине горел огонь. Казалось, целая гроза поместилась внутри сапфирового кристалла Гейл. А приливная магия Сибиллы выглядела как водоворот в стремительном потоке, заключенный внутри изумруда.

То, что настолько маленькие предметы имели столь великую силу, превосходило мои самые невероятные фантазии. А ведь у меня уже с пяти лет был кристалл.