Последняя из древнего рода (СИ) - Властная Ирина

Староста Вурх упрямо вскинул голову и пронзил меня взглядом, в котором не осталось и следа от былого радушия.

— А вы докажите, леди Эллия, что всё было именно так, как вы говорите!

На этот выпад я рассмеялась. Издевательски. Зло. И сказала то, что мне постоянно Дарт твердил:

— Я глава рода Гэррош и мне не надо ничего доказывать! Моё слово — закон.

Достал! Нет, ну в самом деле! Нельзя, что ли, сразу признаться и нижайше молить о милосердии? Что Сайка до последнего изворачивалась, что этот… сразу видно — родственники.

Дарт на моих словах яркой звездой засиял.

— Я видел, как староста Вурх с Гиром и Эрином, перетаскивали травы в схрон, а потом оттуда на телеги чужие грузили, — неожиданно раздался уверенный голос и сквозь толпу крестьян молодой парень протолкался, чтобы смело перед моим хмурым взором престать. Высокий, худощавый, торчащие в разные стороны соломенные волосы, россыпь веснушек и честный взгляд. — Там и сейчас лежат корзины с хрустальным папоротником, которые не для Жемчужного предназначаются!

— А я видела, как Вурх с каким-то подозрительными мужиками в лесу шушукался… не из наших, — поддержала паренька невысокая и крепенькая старушка.

— И я…

Жителей Залесья прорвало на откровения. Видно, не настолько уж и хорош Вурх на своём посту, не сумел заслужить любви и преданности крестьян. Вот в Лесной всё по-другому было.

— Почему раньше молчали? — грозно звучал мой голос.

— А как тут скажешь, ежели староста с хозяевами земель в родстве? — сказал кто-то из толпы.

Тоже верно. Ну вот и чудесно, вот и доказывать ничего не надо, осталось только с наказанием для Вурха определиться.

— Не губите, милостивая госпожа, не губите, моего мужа! — бросилась на колени рядом с Вурхом, дородная тётка… госпожа Вурх, судя по всему.

Да мне и самой не особо-то хотелось, но и выбора другого не было.

Глава 52

— Не вздумай! — едва шевельнул губами Дарт, но я расслышала его.

А также поняла, что он категорически против малейшего проявления милосердия, к которому я склонна, и которое совершенно не ценится теми, к кому она проявляется, а теми, кто становится свидетелями его проявления, тоже не особо поощряется. Но я была ему благодарна, что он это вслух не сказал — ни к чему всем слышать, что мы в некоторых вопросах не можем согласия достигнуть, тем более, когда он только в лоно семьи вернулся.

Сцепив руки за спиной, я пару минут коленопреклонённых супругов Вурх тяжёлым взглядом изучала, потом на замершую в ожидании моего решения толпу взгляд перевела… на Дарта старательно не смотрела — у него один вариант решения всех проблем… бросила косой взгляд на своих сопровождающих и на их лицах я и тени сочувствия не обнаружила…

— Если позволите, я могу предложить один вариант… — пришла помощь, откуда и не ждали. Это лорд Родерик сказал, которого, судя по всему, тяготило всеобщее молчание, и который как-то брезгливо на чету Вурх поглядывал…

— Я уверена, что нам всем будет полезно услышать, как вершится правосудие в Королевском Совете, лорд Эйшар, — любезно предложила ему продолжить.

— В Королевском Совете на этот вопрос даже времени тратить не стали, вздёрнули на ближайшем суку, да и забыли бы, — небрежно предрёк он судьбу Вурхов, — любое злодеяние, совершённое против хозяина земель, против высоких родов королевства карается смертью… вид смерти зависит от степени вины: жесточайшая, болезненная, мучительная…

Лорд Эйшар говорил об этом с лёгкой улыбкой, а у меня от его осведомлённости в столь деликатном вопросе мурашки от ужаса по телу побежали, пытаясь найти максимально безопасное место и спрятаться там.

Зато Дарт был в восторге, он влюблённым взглядом следил за лордом Родериком и ловил каждое его слово. Нужно проследить, чтобы эти двое душевные беседы не вели, а то как начнут вершить правосудие на пару…

— Возможно, есть ещё какие-то варианты? — осторожно у этой ходячей энциклопедии жутких наказаний уточнила, у лорда Эйшар, то есть.

— Да, есть. Если мне не изменяет память, есть очень старый способ… то ли испытание чести, то ли испытание совести… Преступник может воззвать к воле Богов и потребовать права пройти этот путь. Если Всемудрые и Всемогущие посмотрят в его презренные мысли, гнилое сердце и чёрную душу и сочтут невиновным, то он вернётся в мир живых и все его злодеяния будут прощены, но если Боги осудят его — то нет гибели более мучительной и страшной, чем их кара, — призрачным саваном ужаса окутали слова лорда Эйшар всех собравшихся.

А я… мне вся эта затея какой-то ненадёжной показалась. Нет, ну серьёзно? Боги будут судить Вурха за воровство и предательство? Да какое им дело до какого-то мелкого и ничтожного человека? Но с другой стороны, у меня своих вариантов не было, а повесить Вурха на ближайшую суку, как первоначально предложил лорд Родерик, у меня язык не повернётся приказ отдать. И, вообще, мутный этот Эйшар какой-то, так и не поймёшь сразу, на чьей он стороне.

— Я взываю к справедливости! Я взываю к воле Богов и отдаю свою жизнь на их суд! — тут же ухватился за так неосмотрительно предоставленную лордом Эйшар возможность Вурх. — Я хочу пройти испытание совести и чести…

— Да чего ты там проходить собрался? Нет у тебя ни совести, ни чести, — зло рявкнул Дарт, не переставая хмуриться… определённо пытался вспомнить, читал ли о чём-то подобно в записях Гэррош или нет… посмурнел ещё больше, ясно — читал.

Бросила на безмятежно выглядевшего лорда Эйшар крайне раздражённый взгляд… вот ведь! Удружил так удружил. Мой взгляд был нагло проигнорирован.

— Ваша просьба будет удовлетворена, господин Вурх, вы пройдёте испытание совести и теперь вашу судьбу вправе решать лишь Боги, — ровно огласила я окончательное решение, — вы вступите под древние кроны деревьев, что испокон веков оберегают границы земель Гэррош, и чьими дарами славится наш род, если вы выйдете из леса через три дня — значит, вы сохраните свою жизнь.

Поморщилась, увидев, с какой насмешкой посмотрел на меня староста Залесья… уж кто, как не он, знал все тропинки в лесу, знал все опасные места и мог спокойно пробыть в лесу хоть неделю, а потом выйти как ни в чём не бывало!

Ну, Эйшар! Больше в сторону лорда Родерика я не смотрела — настолько зла была. Тоже мне… советчик… Резко на месте крутанувшись, обратно к лесу пошла, за мной все остальные потянулись, тихо обсуждая моё решение и никак не в силах определиться: мудрое оно или не очень, в силу моей молодости и неопытности.

Господин Вурх с видом победителя шёл, и от этого я ещё больше бесилась. Родовая сила Гэррош также раздражённо нервными искрами вокруг меня мелькала.

Остановившись в нескольких метрах от кромки леса, я вскинула руку, призывая к тишине:

— Род Гэррош справедлив и чтит не только законы Теорсии, но и древние заветы предков! Я, Эллия Гэррош, глава рода Гэррош, живущего на этих землях с начала времён, хранящего память и оберегающего покой всего мира, отдаю судьбу господина Вурха в руки Богов и магии, и признаю любое их решение! Слово Гэррош!

Наверное, всё же есть сила в таких обещаниях и клятвах. Как только моё последнее слово растворилось в густой листве, теряясь слабым эхом в переплетённых ветвях, изумрудная магия рода Гэррош победно засияла вокруг меня, оседая мерцающей пылью на траве и всей растительности, до которой смогла дотянуться… красотища! Толк бы этого ещё был.

— Идите, господин Вурх, идите, — прошипев сквозь зубы, махнула я в сторону густой стены леса, и, сорвавшиеся с моей руки, сияющие яркой зеленью магические ленты юркими змейками вперёд старосты устремились, словно путь ему указывая.

— Вверяю свою жизнь вашему мудрому решению, и божественной справедливости, — отвесил мне издевательский поклон этот скользкий тип, не в силах скрыть радостного блеска в глазах, и походкой, уверенного в своей безнаказанности человека, к лесу пошёл. Госпожа Вурх рядом с ним шла, не желая предавать своего супруга и брачных клятв.