Спасатель - Гауф Юлия

Я вчера думала, что из уборной не выйду. Забаррикадируюсь в ней, а среди ночи сбегу. Но когда за мной пришел Измайлов, когда обнял меня, когда пообещал помочь – мне стало легче.

И его родители отнеслись ко мне по-доброму. Тепло. Под конец ужина я перестала чувствовать себя лишней в их доме.

Мы с отчимом входим в здание аэропорта. Мама с младшим братом уже на месте, как и Дато. Все время до вылета отчим о чем-то беседует с Дато, а я развлекаю младшего брата. Уверена, он хотел взять в аэропорт своего пса, но мама запретила.

– Сделаем общее фото? – мама оглядывается по сторонам, и просит девочку-подростка поснимать нас.

Я хочу встать рядом с ней, но вклинивается Дато:

– Снежа, иди сюда. Ну иди же, – смеется.

Я подхожу, и Дато обнимает меня. При всех!

Страх склизкой змеей скручивается в животе: если отчим поймет, что Дато на меня запал – виноватой окажусь я. И снова будут их скандалы с мамой, Ванькины слезы и, возможно, развод. Мама мне этого не простит.

В объятиях Дато я чувствую себя бревном. Девчонка в ультракоротких шортах снимает нас как профессиональный фотограф – подростки в этом деле разбираются.

– Улыбнись хоть, – шепчет сводный.

Я растягиваю губы в улыбке. И пытка прекращается, фотосессия завершена. Мама забирает свой телефон, и тут же принимается обрабатывать фото. Ее соцсеть сегодня пополнится миллионным кадром.

Дато прощается с отчимом, треплет по голове Ваньку. И раскрывает мне объятия. Снова.

Что он творит?!

– Обнимемся? Я не кусаюсь.

– Наобнимались уже. Пока, хорошо долететь, – пытаюсь я отшутиться.

Но Дато сам подходит, прижимает меня к себе, и говорит весело:

– Вы берегите эту бедовую девчонку, пока меня не будет. И за Давида ее не отдавайте, получше жениха найдем. Вот вернусь, и лично этим вопросом займусь.

Звучит все как шутка, я даже заставляю себя рассмеяться – ах, какой у меня заботливый «брат». Но либо из меня актриса отвратительная, либо Дато перегнул – на обратном пути от аэропорта отчим то и дело задумчиво посматривает на меня, а не в рабочий телефон, как обычно.

Нас с мамой высаживают у студии красоты, а отчим возвращается на работу.

– Мам, ты Ване подарок купила?

– Разумеется.

– И что за подарок? – спрашиваю.

Молитвенно складываю ладони, молясь про себя: только не фотосессия! Ваня обожает конный спорт, и наконец он добился пробега на лошади почти в сто километров за день. Его утвердили как участника соревнований – это мы сегодня и празднуем. Дурацкая фотосессия в качестве подарка не обрадует пацана-подростка.

– Я уговорила Алессандро устроить Ване фотосессию. Более того – если Арчил разрешит, и Ваня понравится Алессандро, твой брат может сняться в рекламе, – в голосе мамы радость и воодушевление.

Снова мои молитвы не услышаны.

И пока стилисты готовят нас к семейной тусовке, мама вслух мечтает о том, как Ваня затмит всех в модельном бизнесе. Я решаю не ломать мамины фантазии, хотя уверена, что этому не бывать.

В остальном мы хорошо проводим время. Мама спрашивает меня про учебу, работу, друзей. Искренне волнуется, восстановилась ли я после отравления дымом.

Иногда нам классно вместе, я ценю эти моменты.

Но отличное настроение пропадает, когда мы входим в ресторан. С легким опозданием по настоянию мамы.

– Должен был быть семейный ужин, – шиплю я ей на ухо.

Потому что в ресторане не только наша семья, но еще и Давид с сестрой и их отцом!

– Они уже практически семья.

Поджимаю на эти слова губы, мама качает головой.

– Глупенькая ты еще. Я же знаю, что ты в Давида влюблена. Не слепая, видела, как ты глазела на него все эти годы. Любовь прошла, или цену себе набиваешь? Если последнее – не советую увлекаться, Давид может оскорбиться. А Арчил – потерять терпение.

Мы идем к столу. Маме я не отвечаю, настроение умножено на ноль. Я действительно была влюблена в Давида, и долго, но все воспоминания об этом затерты. Будто то не я была – мечтательная девчонка, зрачки которой превращались в мультяшные сердечки при виде Давида.

Первая часть ужина проходит прилично: мама дарит Ваньке фотосессию, я – занятия с кинологом, отчим – красивый учебный арбалет, от которого брат приходит в восторг. Семья Давида тоже задаривает брата, поздравляют с грядущими соревнованиями.

А затем Давид встает, и просит слово.

– Снежана, ты знаешь, как я к тебе отношусь. И вы все тоже знаете о моих чувствах, – начинает он.

Только не это! Пожалуйста, мне бы всего один хороший день!

– Давид, – качаю я головой.

Он игнорирует, как и все вокруг.

Сам напросился, я просто откажу прилюдно.

– В последнее время я часто бывал у вас дома. Ради тебя. Прости за ту старую шутку, я обидел тебя. И уважаю за строгость и честь. Но все же прошу: стань моей невестой.

И только я хочу ответить твердое и четкое «нет», как со своего стула поднимается отчим.

– Молодость тороплива и горяча, – говорит он покровительственным тоном. – Не у дочери нужно спрашивать, а у меня, как у главы семьи.

– Простите.

– И я вас благословляю, – чеканит Арчил Григорьевич.

Смотрит он при этом на меня. Как коршун, того и гляди когтями вцепится, если я вздумаю трепыхаться.

И моя точка кипения наступает. Я взрываюсь, тоже встаю, и говорю с вызовом:

– Я не могу стать твоей невестой, Давид. Извини, но я уже замужем.

Глава 9 – Фиктивный брак

СНЕЖАНА

– Иван, иди наверх.

– Вы ругаться будете? – младший грозно хмурит брови на Арчила Григорьевича.

– Наверх. Быстро. Нелли, проводите его, и помогите разобрать подарки, – дает отчим указание горничной.

Он идет в гостиную, мама следует за отчимом безмолвной тенью. Я тоже должна. Но, как маленькая, хочу убежать в спальню, и спрятаться в гардеробной под ворохом вещей.

Вместо этого я переступаю порог гостиной.

– Ты нас опозорила! Что за дичь ты устроила? Как нам в глаза Левану и Давиду смотреть? – тут же начинает кричать на меня мама.

– Рина, тихо.

– Но она соврала, да еще так нагло! Господи!

– Рина, – снова осаживает маму отчим. – Хватит. Снежана не солгала о замужестве. Так?

Арчил Григорьевич холодно смотрит на меня. Мерзну под этим немигающим взглядом.

Лучше бы наорал.

– Да, я замужем.

Отчим кивает, снимает с блокировки свой смартфон, и зачитывает:

– Измайлов Даниил Николаевич, тридцать два года, сотрудник санитарной авиации, месячный оклад назвать? Назвать, Снежана?

– Меня не волнует его заработок.

– Я уверен, ты ничего не знаешь про заработок своего мужа. И про него самого, – отчим откладывает смартфон на столик.

Настоящий змей! Пока мы ехали из ресторана, Арчилу Григорьевичу всю информацию обо мне на блюдечке предоставили. Вплоть до продуктовой корзины моего мужа.

– Я не понимаю. Это какой-то бред, – вклинивается мама.

– Да, Рина, это бред. Твоя дочь додумалась до фиктивного брака, лишь бы нам насолить. Но Снежана разведется, – отчим произносит это спокойно, глядя не на маму, а на меня. – Левану и Давиду мы все объясним.

Мама мелко кивает с воодушевленным видом:

– Снежа на днях чуть не сгорела заживо. Тяжелое отравление, больница – это такой стресс! Девочка просто переволновалась, а тут еще и предложение руки и сердца. Это просто женская истерика. Арчил, главное, скрой информацию о браке Снежаны, чтобы Леван и Давид не смогли пробить.

– Уже.

– И нужно поскорее оформить развод, – продолжают они беседовать, словно меня здесь нет.

Будто я не догадывалась, что примерно так все и будет. Потому и держала брак с Даниилом про запас, как козырь.

И дальше стоило держать это в секрете, если бы не дурацкие эмоции.

Но теперь только вперед.

– Это не фиктивный брак. И замуж я вышла не для того, чтобы вам напакостить. Арчил Григорьевич, вы на дату регистрации посмотрите, если вам ее прислали. Свадьба была до вашей идеи обручить меня с Давидом.