Спасатель - Гауф Юлия

Отчим снова сканирует меня пробирающим взглядом.

Почему я должна оправдываться?

Почему вы не можете оставить меня в покое?!

– Действительно. Это было в Сочи.

– Да, – несмотря на внутреннюю истерику я держу лицо.

– Но это в любом случае фиктивный брак, – Арчил Григорьевич не спрашивает, а утверждает. – Ты можешь сказать, что боялась сообщить нам о свадьбе. Но ты не ходишь с мужем на встречи, проводишь время с друзьями, а не с ним. И в больнице тебя навещали мы и эта твоя Жанна. Где же твой муж?

– А он меня навещал. Вы даже сталкивались, – с вызовом вздергиваю подбородок. – Помните?

На лбу отчима набухает вена, а это прямой признак того, что Арчил Григорьевич в ярости.

Мама вскакивает с кресла, и бежит к мини-бару.

– И время я с Даней провожу. Тоже можете пробить по своим каналам: я была у него на работе, познакомилась с коллегами. И вчера я была на семейном ужине у мужа. Брак настоящий. Но в одном вы правы: я действительно боялась вам рассказывать о Данииле, – делаю я контрольный выстрел.

Я могла бы работать в пропаганде. Восемьдесят процентов правды, и двадцать процентов лжи – я действую по заветам этого правила.

– Снежа, милая, замолчи уже, – мама протягивает отчиму бокал с виски. – Иди наверх, а я скоро зайду к тебе, и мы поговорим. Иди.

Мама заботливо суетится над отчимом. А я снова на грани взрыва: им плевать! Абсолютно плевать на мои слова, решения, поступки. Будто мне три года, и мое мнение не стоит учитывать.

– Развода не будет. Раз вы знаете о нас с Даней – я больше не буду скрывать наши отношения. Наконец-то, – выдаю я мрачно.

Сказав это, выхожу из гостиной. Осадок неприятный, коленки все еще трясутся от страха, но я впервые чувствую себя победительницей.

Я себя отстояла!

Позади меня хлопает дверь, быстро стучат шпильки.

Мама.

– Ты почему так поступаешь? Снежана, чем я это заслужила?

Я оборачиваюсь, она стоит в двух шагах от меня. Весь мамин вид – концентрация отчаяния.

– Мам…

– Ты из вредности это затеяла. Снежа, – мама хватает меня за руку. – Будь благоразумной. И благодарной, прошу тебя. Разве я была плохой мамой? Я одна тебя растила, не скинула на свою мать. По восемнадцать часов в сутки работала, чтобы у тебя все было. За что ты меня наказываешь?

– Я не наказываю. Я живу, – я порывисто обнимаю ее. – Мам, я благодарна тебе за все. Но жить я буду так, как сама решу.

– Арчил меня бросит. Ваню заберет, меня выставит с отступными. Я не могу снова остаться одна, Снежа. Ты не представляешь, сколько раз меня оставляли. Больше я не выдержу.

Мама плачет, я смотрю на нее виновато. Сейчас она не притворяется, я это чувствую.

И все же – я не могу пойти у нее на поводу.

– Мне почти сорок. Я хочу родить еще одного ребенка, а не начинать все заново в одиночестве и без Вани. У нас с Арчилом сейчас сложный период, и ты окончательно все разрушаешь. Подумай над этим.

Мама разворачивается, и идет обратно в гостиную, к отчиму.

А я бегу в спальню, и падаю на кровать. Накрываю голову подушкой, и лежу, запретив себе плакать.

Вина разъедает мое нутро кислотой. В схватку с совестью вступает праведный гнев: это нечестно – манипулировать моим дочерним долгом!

Дуэль совести и ярости длится, и длится, подбрасывая мое сердце на качелях. А потом это безобразие прерывает предупредительный стук в дверь.

И входит отчим.

– Снежана, что ты решила?

– Арчил Григорьевич, пожалуйста, не ругайтесь из-за меня с мамой. Я понимаю, из-за меня много проблем. Я сейчас-же съеду, – я поднимаюсь с кровати.

Отчим морщится, и отмахивается от моих слов.

– Не глупи. Я спрашивал про твое решение.

– Я не разведусь с Даниилом, – чеканю.

Сейчас он сам меня выставит. Или начнет угрожать – и я сама сбегу. А возможно, намечается новый виток скандала.

Но Арчил Григорьевич шокирует меня ответом:

– Хорошо, раз решила – не разводись. Пригласи мужа на семейный ужин, нам нужно знать, кому мы доверяем дочь. У меня только одна просьба: пока не афишируй ваши отношения.

Глава 10 – Самое время для десерта

СНЕЖАНА

С Даниилом мы договорились об ужине по переписке. И вот, я впервые решаюсь ему позвонить.

Отвечает он после шестого гудка.

– Да.

Я прогоняю непонятно с чего возникший трепет, и заговариваю:

– Привет. Все в силе, тебя ждать?

– Да, я же обещал. Приеду.

– Хорошо, – улыбаюсь я.

– Даже интересно, что меня ждет в доме твоей семьи, – говорит он.

По голосу понимаю, что Даниил уставший. А по шуму из трубки – что он на работе сейчас. И после смены поедет в наш поселок.

Чтобы немного его развеселить, подшучиваю:

– Что тебя здесь ждет? Обычно отчим угрожает моим поклонником ружьем. Но я тебя прикрою, не бойся.

– Если прикроешь – я спокоен, – смеется он.

Я замолкаю. Нужно прощаться, я спросила то, что хотела: он приедет, все в силе.

Но почему-то я неловко молчу, и не отключаюсь.

– Снежана.

– Что? – отзываюсь.

– Ты охране не забудь сказать, что теперь меня можно пропускать.

Вот заладил!

– Ладно, – фыркаю. – Ну все, пока. Жду тебя.

Быстро отключаю вызов, и иду к гардеробной. В зеркале вижу себя, и стираю с губ глупую улыбку от уха до уха. Чему я радуюсь? Впору тревожиться. Слишком быстро Арчил Григорьевич согласился с моим выбором.

Не к добру.

Пока одеваюсь, делаю макияж и укладку – думаю об этом.

Вдруг Измайлова угрозами заставят со мной развестись. Что-то подстроят

И чем дольше я представляю, что может быть – тем сильнее жалею: не нужно было втягивать в свои беды этого мужчину. Не обязан он меня спасать!

Я спускаюсь вниз, проверяю, успевают ли с ужином, и приготовлена ли столовая. Все сообщения с незнакомых номеров оставляю непрочитанными – Дато уже в курсе моего замужества, я уверена, что месседжи от него.

Наконец, мне звонят с поста охраны: Даниил проехал в поселок.

Зову отчима, и не разговаривающую со мной маму. Пока они усаживаются за столом, я бегу к двери.

И жду.

Слышу, как открывают ворота, как к дому подъезжает машина. Нервничаю дико. И открываю входную дверь раньше, чем Даниил поднимется по крыльцу.

– Привет, – выпаливаю.

Он с двумя букетами, в костюме. Наметанным взглядом определяю его не самую высокую цену.

А на мне серебристое шелковое платье от Селин, туфли от Джимми Чу, шею и мочки ушей украшают бриллианты и сапфиры.

Чем я думала, собираясь к ужину?!

– Это тебе, жена, – Даниил протягивает мне один из букетов.

Принимаю с улыбкой. Разглядываю лицо Измайлова: он не просто уставший, он измотанный!

– Спасибо.

– Впустишь? – спрашивает.

Ни капельки человек не переживает. А вот я на нервах, да еще и совесть меня поедом ест. И подначивает произнести самое главное:

– Даниил, спасибо тебе за все! Честно, я не знаю, что затеяла моя семья. Если они допустят любую грубость – я не стану просить тебя остаться. И оставлю тебя в покое.

Он ничего не отвечает на мой порыв, просто рассматривает. И в итоге я киваю ему на дверь, специально пропускаю чуть вперед, и быстро стягиваю с себя украшения. Прячу их в чашечки бюстгальтера, и беру Даниила за руку.

Мама с отчимом и Гришей – моим вторым сводным братом – уже в холле.

Улыбаются.

Мои глаза мне лгут?

– Какой милый букет. Очаровательный. Спасибо, – щебечет мама.

Отчим кивком благодарит за бордово-коричневую коробочку. Скорее всего там сигары.

Знакомлю их между собой, и мы садимся за стол.

Мне кусок в горло не лезет от нервов, но я заставляю себя есть. Каждую секунду я в напряжении жду подставу, но уже полчаса не дожидаюсь ее. За столом идет вежливая беседа: погода, события в стране, абстрактные планы на жизнь, мировые новости. Никаких острых тем и вопросов не поднимается, даже политику обсуждают сглаженно.