К вечеру, когда солнце окрасило город за окнами в оранжевые и розовые тона, башня выглядела иначе.
Не идеально, далеко не идеально. Пыль всё ещё пряталась по углам, стены оставались серыми и холодными, мебели не хватало катастрофически. Но… появилось что-то. Намёк на уют. Обещание дома.
Мы устроились в комнате с камином, там, где ночевали. Огонь весело потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. Тара принесла из кухни остатки еды: хлеб, сыр, несколько яблок. Мы расселись на матрасах, уставшие, грязные, но довольные.
— За первый день в новом доме, — Тара подняла кружку с водой. — Пусть следующие будут легче.
— Пусть, — согласилась я, чокаясь с ней.
Лукас уже клевал носом, свернувшись калачиком рядом со мной. День выдался длинным, и мальчик вымотался.
Стук в дверь раздался, когда я уже начала думать, что Сорен не придёт.
— Я открою, — Тара поднялась, потянувшись за ножом из привычки. Я пошла за ней.
Сорен стоял на пороге, даже не пытаясь войти.
— Как устроились? — спросил он.
— Могло быть хуже, — я прислонилась к дверному косяку. — Но нужна мебель. Кровати, стулья, шкафы. Спать на матрасах ещё одну ночь — испытание.
— Закажу завтра, — он кивнул. — Что-то ещё?
— Люди. Пара человек, чтобы помогли отмыть помещения. Башня огромная, втроём мы провозимся неделю.
Сорен помолчал. Потом покачал головой.
— С этим сложнее. Башня пользуется дурной славой. Люди боятся её. Ходят слухи о призраках, проклятиях, исчезновениях. Найти желающих будет непросто.
Я вспомнила механические пугалки: маску на пружине, доспех со скрежетом. Неудивительно, что местные обходят это место стороной.
— Это еще одна из причин, почему я не стал спорить с решением Совета поселить тебя именно здесь, — продолжил Сорен. — Здесь ты в большей безопасности, чем даже в моём доме. Никто не сунется.
Странное утешение. Жить в месте, которое все считают проклятым.
— Мне нужно кое-что сказать, — он переступил с ноги на ногу. — Насчёт завтра.
Я почувствовала, как напрягаются плечи.
— Совет?
— Да. Они хотят тебя видеть. Завтра в полдень. Официальная аудиенция.
Слово «аудиенция» прозвучало тяжело. Не встреча. Не разговор. Аудиенция. Словно я проситель, а они — короли.
— Что мне ожидать? — спросила я прямо.
— Они насторожены. Совет привык контролировать магию в королевстве. А ты неизвестная величина. Техномаг, способная пробуждать древних големов. Это пугает их больше, чем они готовы признать.
— Они будут враждебны?
— Не открыто. Они политики, не воины. Будут улыбаться, говорить вежливые слова. Но за каждым вопросом — скрытый смысл. За каждой фразой — проверка. — Он помолчал. — Будь осторожна, Мей. Не показывай слабость. Но и не провоцируй.
— Понятно. Что-нибудь ещё?
— Нет, я приду за тобой в одиннадцать.
Он развернулся и ушёл, растворяясь в вечерних тенях двора. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за воротами. Я закрыла дверь и вернулась к камину, где уже спал Лукас. Тара молча протянула мне кружку с водой.
— Справишься, — сказала она. — Ты всегда справляешься.
— Хотелось бы верить. — Я благодарно улыбнулась орчанке, обессиленно падая на матрас. За окном догорал закат. Первый день в башне подходил к концу. А впереди ждало неизвестное.
Глава 4
Утро выдалось серым и промозглым.
Я проснулась раньше всех, когда за окном ещё только начинало светать. Долго лежала, глядя в потолок и слушая, как по стеклу барабанит дождь. Капли стекали по узким окнам-бойницам, оставляя извилистые дорожки, похожие на слёзы.
Мысли о предстоящей встрече не давали покоя, но волнения, как ни странно, не было. Скорее… усталость. Раздражение. Глухое нежелание играть в чужие игры по чужим правилам.
Тара заворочалась на соседнем матрасе, что-то пробормотала во сне. Лукас спал крепко, на его лице не было ни тревоги, ни страха.
Камин почти прогорел, но несколько углей ещё тлели под слоем пепла. Я тихо поднялась, стараясь не разбудить остальных, подбросила пару поленьев. Огонь нехотя занялся, лизнув сухое дерево рыжими языками.
Одеваться для совета было не во что. Всё та же дорожная одежда, в которой я приехала: кожаный жилет, простая льняная рубашка, штаны, разношенные сапоги. Ничего особенного. Ничего, что подошло бы для встречи с высшими магами королевства.
Я затянула ремень, заплела волосы в простую косу, чтобы не лезли в лицо. Посмотрела на себя в осколок зеркала, который нашла вчера в одной из комнат.
Из мутного стекла на меня смотрела молодая женщина с усталыми глазами. Ни украшений, ни макияжа, ни причёски.
— Пусть привыкают, — сказала я своему отражению.
— С кем разговариваешь? — сонный голос Тары заставил меня обернуться.
Орчанка сидела на матрасе, потирая глаза. Её косички растрепались за ночь, медные бусинки тускло поблёскивали в свете разгорающегося огня.
— Сама с собой. Дурная привычка.
— У всех свои причуды, — Тара зевнула, потянулась с хрустом. Потом её взгляд скользнул по моей одежде, и она приподняла бровь. — Не собираешься принарядиться? Всё-таки Совет Магов. Важные шишки. Мантии там всякие, золотое шитьё…
— Я техномаг, а не придворная дама, — я пожала плечами.
Тара хмыкнула, но в её глазах мелькнуло одобрение.
— Это правильно. Нечего перед ними хвост распускать. — Она поднялась, начала разминать затёкшие мышцы. — Хочешь, провожу?
— Нет. Сорен заедет за мной. Останься с Лукасом.
— Присмотрю за мелким, не волнуйся, — орчанка кивнула в сторону спящего мальчика. — Разбудить его на завтрак или пусть дрыхнет?
— Пусть спит. Он вчера вымотался.
Я спустилась на первый этаж. Кухня встретила меня запахом вчерашней похлёбки. На столе стояла миска с остатками, прикрытая чистой тряпицей. Рядом кружка с водой и краюха хлеба.
Есть не хотелось. В животе ворочался тугой ком, который не имел ничего общего с голодом. Но я заставила себя проглотить несколько ложек холодной каши, запить водой. Неизвестно, сколько продлится эта аудиенция и когда удастся поесть снова.
Стук в дверь раздался ровно в одиннадцать.
Я открыла и увидела Сорена. Он стоял под навесом крыльца, укрываясь от дождя. Мундир инквизитора был безупречен, как всегда. Волосы аккуратно зачёсаны назад. Лицо непроницаемое, официальное.
За его спиной ждала карета, крытая чёрной кожей, с гербом Инквизиции на дверце. Два серых коня нетерпеливо переступали копытами по мокрой брусчатке, фыркая и встряхивая гривами. Кучер на козлах кутался в плащ с капюшоном.
— Готова? — спросил Сорен вместо приветствия.
— Насколько это возможно.
Он окинул меня быстрым, профессиональным взглядом. Отметил дорожную одежду, отсутствие украшений, простую косу. Ничего не сказал.
— Идём. Не стоит заставлять Совет ждать.
Он помог мне подняться в карету. Сам сел напротив, на обитую потёртым бархатом скамью. Кучер щёлкнул кнутом, и мы тронулись.
Вингард за окном проплывал серой пеленой дождя.
Сначала мы ехали по узким улочкам квартала, где стояла башня. Старые дома, потемневшие от времени и сырости. Облупившаяся штукатурка, покосившиеся ставни, выщербленная брусчатка. Редкие прохожие жались к стенам, прячась от дождя под навесами и в подворотнях. Никто не обращал на карету внимания — здесь, видимо, привыкли не замечать лишнего.
Потом улицы стали шире, дома выше и наряднее. Появились магазинчики с яркими вывесками, кофейни с большими окнами, цветочные лавки под полосатыми тентами. Люди здесь были одеты лучше, шли увереннее, даже под дождём умудряясь сохранять достоинство.
— Торговый квартал, — пояснил Сорен, заметив мой взгляд. — Здесь живут купцы, ремесленники, мелкое дворянство.
Я кивнула, продолжая смотреть в окно.
Город был красивым. Объективно красивым. Широкие проспекты, мощённые светлым камнем, который даже под дождём казался чистым. Аккуратные дома с черепичными крышами, выстроенные по линейке, как солдаты на параде. Фонарные столбы через равные промежутки — кованое железо, изящные завитки.
