Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

— Кто-то, с помощью неизвестной химии вмешался в сознание князя Репнина, — сказал старший князь Горчаков

— Очень похоже на кодирование, — добавил Михаил Горчаков, — но по состоянию князя могу сказать, что он не выполнил то, на что его кодировали.

— Да, — подхватил Горчаков старший, — кто-то не учёл силу сопротивляемости альтов. И князь Репнин «заменил» кодирование на своё действие. Именно поэтому оно кажется бессмысленным. Но для него это имеет смысл.

— Снять кодировку сможете? — спросил Никита Урусов

— В этих условиях вряд ли удастся сохранить князю разум, — горько улыбнувшись, сказал Пётр Дмитриевич

— Ну, я так понимаю, что, если в ближайшее время князь не остановится, то он потеряет магию, а может быть даже жизнь верно? — резюмировал Никита

— А что можно сделать, чтобы вывести князя из этого состояния? — спросила Стася

Пётр Дмитриевич Горчаков посмотрел на сына, потом перевёл взгляд на Стасю и сказал:

— Убить, если только.

Стася достала пистолет, посмотрела на Урусова, глаза которого расширились от удивления, коротко сказала:

— Предупреди остальных, что сейчас надо приготовиться к нейтрализации бахов.

И выстрелила в Петра Репнина, целилась так, чтобы пуля не задела ничего важного, но было больно.

Князья смотрели на неё во все глаза. Не вязался у них образ княжны с этой вот «железной» девой, которая достала пистолет и без тени сомнений выстрелила в человека.

И тотчас же всё пришло в движение. Никита Урусов подхватил княжну и увёл её с линии «огня». В дело пошла боевая группа, убирая тех, на кого не действовали менталисты.

Уже через несколько минут площадь была свободна. Не было ни иллюзии, ни лишних людей, и альты во главе со своей княжной пошли в Кремль.

Петра Репнина передали порталом Вяземским, рану подлечат, а потом и с головой разберутся. Кто князя закодировал, когда и на что.

Впереди шли менталисты, Горчаковы, к ним присоединились Голицыны. В Кремле были люди, Стася хотела, чтобы было меньше крови, потому не жалела магии.

Они уже были на территории Кремля, когда наткнулись на тело князя Бориса Юсупова, который был в группе с Иваном Урусовым и Романом Троекуровым, старшими братьями членов её Триады.

Князь был ещё жив, но находился без сознания. Повезло князю, что на камни упал, род Юсуповых силу от камней и земли получал, вот и протянул князь до прихода своих.

Внезапно от Никиты Урусова прозвучало:

— Брата не чувствую

Посмотрел на Фёдора Троекурова и спросил:

— А ты, Фёдор, чувствуешь бората?

Дракон опустил глаза

— Что? — вскричал Урусов, — ты что-то знаешь?

Вдруг установилась тишина и Стася увидела, что возле входа в подвал главной башни Кремля застыли менталисты

Никита Урусов первым прошёл внутрь, Стася пошла за ним.

Когда они вошли, то увидели страшную в своей необратимости картину.

Посередине помещения под башней возвышалась хрустальная пирамида, в которой навечно застыли Иван Урусов и Роман Троекуров. Князья ценой жизни «закрыли» последнюю ловушку, заключив взрыв в камень, отдав всю магию, так, что изо льда и земли, двух стихий вырос хрустальный саркофаг.

— Брат! — взревел Никита Урусов, — брат!

Он стал бить кулаками по прозрачной стене хрусталя.

Потом повернулся к Стасе и Фёдору Троекурову, который тоже, сжав зубы, чтобы не закричать, смотрел на брата, оставшегося там внутри.

— Вы знали?

Сделав шаг подошёл к Стасе:

— Ты знала, что они здесь в ловушке?

Стася не отвечала и так было понятно, что да, она знала, но надо было идти на штурм, поэтому и не сказала ничего.

— Железная, значит, — горько проговорил Никита, прикрыл глаза, сглотнул словно хотел ещё что-то сказать, но потом передумал. И вышел прочь.

Глава 5.

Стася вздохнула.

Обвела взглядом стоящих вокруг князей.

— Вечная память героям, — сказала тихо, но все услышали, кроме Никиты, который вышел и шёл по Кремлю в надежде, что ему встретятся по пути бахи и он сможет выплеснуть всю свою ненависть и злость.

Слёзы стояли в горле у Стаси. Никакая она не «железная» и ей может больше, чем Никите хотелось бросится на эту скалу хрустальную, и, ломая ногти, царапать её, чтобы вытащить князей, жизни своей не пожалевших, чтобы выполнить задачу. Но, если она сейчас так сделает, как остальные смогут ей доверить свои жизни?

Поэтому и стояла княжна, стараясь «проглотить» комок, застрявший в горле. Вдруг полегчало, почувствовала, как положил ей руку на плечо князь Горчаков с одной стороны, дракон встал с другой стороны, спину прикрыл Демидов. Все стояли молча.

Стася справилась и уже обычным, может только чуть хриплым произнесла:

— Мы отомстим.

И все присутствующие поверили. Их княжна слова на ветер не бросала.

И княжна развернулась, чтобы пойти в Кремль, камень звал её.

— Княжна, — вдруг раздался крик

Стася обернулась и увидела, что к ней бежит кто-то из Черкасских

— Княжна, там, — и Черкасский махнул рукой в сторону Соборной площади Кремля

— Что там, княжич? — спросила княжна

— Там Никита Урусов, взбесился, — выговорил боевик

— Быстро, туда, — сказала княжна и сама быстро пошла в сторону Соборной площади.

Когда они вышли на площадь, княжна поняла, что они опоздали, ни одного живого баха не осталось.

— Князь, остановись, — закричала княжна, но Урусов будто бы её не слышал и тогда Стася решилась применить принуждение, властью, данную ей богами

И это почувствовала вся Триада. Урусов вдруг застыл, повернулся, и взглянул на княжну больными глазами, как будто хотел сказать что-то. Но княжне не надо было, чтобы он говорил. Она приказала ему прекратить и возвращаться домой. И не выходить из дома.

Урусов ещё раз взглянул на княжну и активировал портальный артефакт.

***

Память к Татьяне так и не вернулась. Вместе с доктором они обнаружили, что Таня, как на родном, говорит на нескольких языках, русский, британский, французский и итальянский. Возможно, что ещё на каких-то, но доктор Кюрсе больше никаких не знал.

Ещё доктор ей рассказал, что у неё есть магия, очень сильная, направленная на защиту. Она её и спасла, Таня словно завернулась в кокон и не пострадала. Но использовала Таня её в очень большом количестве от чего и обессилела.

Доктор даже высказал предположение, что магия дремала и только в момент крушения проснулась, этим возможно и объяснялось то, что Таня не помогла своим родителям или родственникам.

Как писали в газетах поезд взорвали, в вагоне первого класса ехал какой-то чиновник из Фрулессии и его-то как раз и подорвали.

Таня была в ужасе, сколько людей погибло.

Доктор через полицейских выяснил, что у пожилой пары была дочь и она как раз жила в Лестроссе. В общем Тане оформили новые документы на имя Алисы Лойсворд, полицейские отдали ей деньги, которые идентифицировали как принадлежащие чете Лойсворд, Танины вещи и сумку так и не нашли, и доктор сам её посадил на паром, идущий в Пеплону.

Татьяна пыталась сказать, что совсем не помнит, чтобы это были её родители, но доктор ей сказал:

— Милая, моя, поверь, так будет лучше всего, иначе я буду вынужден тебя поместить в больницу, где живут «потерянные» люди, а ты совсем этого не заслуживаешь, тем более что у «твоих родителей» есть небольшое издательство и книжный магазин.

И как только доктор произнёс про издательство, Татьяна вспомнила, что да, это она знает, что они это обсуждали. Доктор обрадовался и улыбнувшись проговорил:

— Вот видишь, так постепенно всё и вспомнишь, езжай, может в отчем доме и память вернётся.

Почему-то имя Алиса тоже откликалось в Татьяне, будто бы было ей знакомо и теперь она стояла на пароме, и махала рукой, оставшемуся на берегу доктору Кюрсе.

Через несколько часов Татьяна-Алиса сходила на берег в Пеплоне. Из портового города, который, кажется, назывался Портсмут, ей надо было добраться почти до столицы, в пригороде которой был расположен дом семьи Лойсворд, а также и сама типография с магазином.