Не по Сеньке шапка, как говорит Решетников. Значит, в её ближайшем окружении появился кто-то с совсем другой высотой лба. И с другим уровнем опыта закулисных и подковёрных политических игрищ, поскольку Акисино способна максимум на двухходовку, для неё и четыре шага вперёд — высшая математика.
Здесь же несло многоуровневым стратегическим планированием.
— После реформы, если они её успеют протянуть через нынешний созыв, МВД станет заниматься совсем другими задачами: внутренней администрацией, коммуникациями, связью, местным управлением и прочим, — без энтузиазма пояснил министр. — Эдакое перепрофилирование с целью оптимизации: типа, силовой блок должен оставаться вне политики и обязан делать свою работу без оглядки на то, какая партия сегодня верховодит в Кабинете. Это их основной посыл, я сейчас о горлопанах-депутатах. Текущих.
— Они страхуются, — кивнула борёкудан. — Типа второй линии их обороны. Если у Принцессы планы стратегические и на несколько лет, а на ближайших выборах большинства она не возьмёт, то это — её задел на следующий избирательный цикл.
Пару секунд помолчали.
Адвокат и не хотела говорить, но всё же добавила:
— Наши политические элиты сваливаются в типичную гайдзинскую свару. Закон принимается не ради государственной перспективы, а в интересах конкретной политической группировки.
— Полностью совпадаю с вами в анализе. И даже добавил бы: в интересах весьма узкой политической группировки, очень возможно — сиюминутной. Есть нехилая вероятность, что группировка уйдёт, так и не появившись в Парламенте, а последствия закона какое-то количество лет мы все ещё будем разгребать.
— Министр-сан, не могу не спросить, — под влиянием последней фразы Моэко поднялась и церемонно поклонилась. — «Мы все» — кого вы имеете в виду?
— Гражданское Общество Японии. Ваш отец, в разорванном кимоно отвечая на вопросы моих коллег на одном известном перекрёстке, именно тогда помог мне понять важную вещь: мы все и есть то самое Гражданское Общество Японии.
* * *
— Я могу это всё рассказать тем ребятам, которым мы утром передали задержанных? — химэ Эдогава-кай, не особо к тому стремясь, за последнюю четверть часа напрочь погрязла в не самой любимой «политической» ипостаси.
— Буду вам благодарен, — кивнул хозяин кабинета. — Заодно и отцу скажите — я не возражаю.
— А он тут каким местом? — не сразу сообразила якудза.
— Он вместе со мной задерживал предателей на территории полицейского спецотряда. Как прямой участник событий Миёси Мая тоже имеет право знать правду.
Взяв дело под личный контроль, Министр без ущерба для основной деятельности расчехлил старые навыки полицейского и затеял лично разбираться. Первым пунктом МВД попыталось добросовестно установить личность типа, подорвавшегося гранатой, чтобы не быть арестованным — жуткий профессиональный почерк.
Взрывное устройство в последний момент было прижато ладонями к лицу, а сам персонаж упал в момент подрыва в угол между бордюром и проезжей частью — чтобы наверняка без следов.
— Вы смогли каким-то образом идентифицировать того взрывника? — сделала стойку Моэко. — Как, если не секрет? В конкретном случае ОРМ даже представить не могу: МО играет за другую команду и на ваши запросы наверняка не ответит, сославшись на засекреченность персоналий.
— Спутник Миёси Мая, Решетников Такидзиро, помогал мне лично установить и вывести предателей на территории спецотряда.
— Я помню, но к чему это?
— Решетников-сан тогда открыто заявил при всех: подорвавшийся — не штатный сотрудник МО, а так называемое усиление. Кто-то из JETRO², коллега армейских по горизонтали.
— Не совсем открыто он это заявлял, — ухмыльнулась борёкудан. — Вы тогда всё же за закрытыми дверями коммуницировали.
— Не суть. Когда я лично, — чиновник подчеркнул, — со всем доступным мне административным ресурсом взялся за работу, к тем словам о JETRO я отнёсся более чем серьёзно.
— Почему? — вопрос вырвался исключительно из-за дурацкого детства, заигравшего в известном месте и характерного как правило для Уэки Уты.
— Профессиональная интуиция. В общем… — министр защёлкал по клавишам, вывел что-то на монитор и развернул экран к ней. — Я волевым решением и личной цифровой подписью разместил запрос в разных лабораториях. В том числе, ведомственных.
— Что поют? — она начала читать текст.
— Там целый комплект, — проворчал хозяин кабинета. — С разных сторон, но одно и то же явление. Редкий гаплотип Y-хромосомы, характерный для народов Чжуан, Бао, Яо, распространённых строго на юге Китая и северо-вьетнамской границе. Формулировка эксперта: «В нашей референсной японской базе данный гаплотип не встречается».
— А где встречается?
— «В китайских выборках — до 23% в провинциях Гуанси и Юньнань. Вероятность, что носитель — не китаец, ниже 10%».
— Он же очень хорошо говорил по-японски? — Моэко напряглась. — От своего ничем не отличался? Наши же там были, видели и слышали.
— И наши тоже, — сварливо ответил министр. — Вот. — Отчеркнул пальцем.
Национальный центр судебно-генетических исследований полиции (НЦСГИП, Токио)
Аутосомный анализ по панели из 700 000 SNP-маркеров демонстрирует 82% соответствие референсной популяции южного Китая (Гуанси–Юньнань).
Обнаруженная Y-хромосомная гаплогруппа O2a2b1a1 не встречается в японской криминалистической базе данных (15 412 образцов).
Вероятность принадлежности к японскому генетическому пулу оценивается как ниже 12%.
— А вторая лаборатория кто? — Моэко оторвалась от монитора. — Получается, участие JETRO — не ошибка? Китаец-агент — явно не армейский след.
— Как бы, да. Впору поднимать вопрос о чистоте рядов и в их службе, — собеседник кивнул. — Если бы не нюанс: что подрывник не армеец, мы с вами знаем исключительно со слов достаточно уникального специалиста Решетникова. Который у меня вообще никогда не служил.
— И слова которого в суде — не доказательство, — ухватила с полуслова якудза. — Вам и нам — за глаза, чтобы начать копать, но…
— Угу. Но копать-то мы и не можем, — развёл руками. — Точнее, мы начали копать и тут же обделались: фигурант себя взрывает в центре многомиллионного города-мегаполиса, а в полиции обнаруживаются кроты, передавшие ему взрывное устройство сразу после задержания. Как раз на этот случай.
— Извините. — Моэко порывисто поднялась и заходила по чужому кабинету. — Не хватает терпения протирать кресло.
— Ничего страшного.
— Похоже на то, что мы с вами абсолютно случайно вскрыли гораздо большую проблему, чем она казалась на первый взгляд.
— Вы о доступе китайцев к механизмам охраны нашего правопорядка? Я тоже так думаю. Если бы я мог себе позволить отсутствие формальности, я бы сказал, стало похоже на проходной двор.
Внедрение человека на ходу, через одну спецслужбу, да в структуру другой, да во время нелегальной операции второй — поскольку армейцы категорически не имеют права работать в Японии.
Дела-а, Моэко хоть и не понимала в контрразведке, но с позиций Эдогава-кай хотела рвать и метать.
«Именно поэтому, возможно, и переформатируют так срочно Министерство внутренних дел», — несказанная фраза повисла в воздухе между двумя. — «Чтоб отрубить имеющиеся хвосты и вырвать из рук дознания МВД нехилые зацепки, ведущие в заоблачный верх».
* * *
— Ладно, идём дальше, — министр порывисто вытер лоб и проскроллил вниз. — Вторая лаборатория: «Комбинация митохондриальной ДНК и аутосомных маркеров, mtDNA гаплогруппа — B5a1c характерна для южных китайцев. По аутосомному анализу — 80–85% совпадения с референсной моделью „Южный Китай“».
— Хм.
— И ключевая фраза эксперта: «Такая комбинация исключительно редка у коренного населения Японии. В совокупности показатель указывает на **китайское происхождение с вероятностью 80–90%», — в комментариях к документу выделено красным. Вот, читайте.
