Серебряная стрела для оборотня (СИ) - Ерова Мария

— Зачем тебе? — грубо бросила она. — Я не хочу говорить с незнакомым мужчиной.

— Значит, если бы я был женщиной, всё сложилось бы по-другому?..

— Возможно, — очередная чечётка зубов исказила слова, произнесённые ей.

— Замёрзла?..

— Н-нет…

— Я могу помочь согреться…

Чёрт! Как же ей сейчас хотелось простого человеческого тепла. Холодно, очень холодно, и другой надежды согреться просто не было! Но вот он, живой, рядом, предлагает свою помощь… Не то что её собственное племя, забывшее о ней, бросившие её на произвол судьбы! Большие и сильные мужчины, слюни, пускавшие в её сторону, и ни один — ни один, не нашёл её в это вонючей пещере, без куска хлеба. Ладно хоть вода была при ней, если, конечно, не превратилась в лёд на таком морозе… И они ещё питали надежду, что она свяжет свою жизнь с одним из них? Конкретно, Латер, уж он-то мог позаботиться о своей «невесте»! Нет, не бывать им вместе!

Злость и холод делали своё дело, постепенно изматывая девушку, и она уже понимала, что может просто не пережить эту ночь. Даже для севера температура воздуха была слишком низкой, и она провела на ней слишком много времени…

Захотелось завыть от досады, но сил не осталось даже на это. Зубы застучали ещё сильнее, она сжалась в комок, выпустив меч из рук. По шагам поняла, что незнакомец приближается, но сопротивляться уже не могла…

— Эй…

В темноте она едва ли различала его лицо, но голос мужчины был всё таким же тёплым, согревающим, как и его руки, что коснулись вначале её плеч, а после лица. Дрожь побежала по телу от этих прикосновений, впервые в жизни Зоси испытала подобное, и впервые в жизни добровольно позволила себя коснуться незнакомцу.

— Позволь, я тебя согрею…

В пределах маленькой пещерки, послужившей им временным пристанищем от непогоды, это показалось ей таким естественным, простым, как молоко матерей, питающее их новорожденных детей. Невинным и в то же время сакральным, тайным, как те руны, что их жрец выводил на жертвенных камнях при проведении ритуалов.

Не дожидаясь разрешения, мужчина обнял её, прижав к себе, и Зоси только сейчас поняла, насколько она продрогла. Мелкая дрожь, сотрясшая её тело, заставила мужчину ещё сильнее стиснуть девушку в своих объятиях, прижать к себе, уложив на своей груди, словно маленького ребёнка.

Расслабившись и пригревшись, она задремала, но вскоре сквозь сон почувствовала вначале пристальный взгляд на своём лице, а после чужие горячие губы накрыли её собственные, не давая возможности сбежать или отказаться…

Она руками уткнулась в его грудь, понимая, что находится на грани того, что зовётся безумием, безрассудством и более нелестными словами. Внутри всё взбунтовалось, но не так, как ей того хотелось. Странное желание толчками рвалось наружу, заставляя отвечать на поцелуи того, чьё лицо она даже не видела, но могла почувствовать отогретыми пальцами, тёплыми ладонями. Зацепившись за выступающий шрам на левом виске мужчины, коснувшись его бороды, влажных от поцелуев губ, прямого носа.

Да! Она не видела его сейчас, но чувствовала, что этот мужчина явно её привлекает. Не лицом или телом, что беспокойно касалось её сейчас, стыдливо, но настойчиво требуя продолжения, но нечто большим, недоступным глазам, неподвластным чьему-то мнению. Она хотела быть с ним, прямо сейчас, в эту самую секунду, и каким бы безрассудством это не называлось…

Мужчина отстранился, всего чуть-чуть, тяжело дыша и по этому его жесту Зоси поняла, что таким образом он просит разрешения. Не просто просит — умоляет о продолжении их ласк, зашедших и так слишком далеко… Зоси мешкала, где-то ещё на грани разума и безумия, заставляя себя остановиться. Но ведь такого могло больше и не повториться!

Она и сама не поняла, как на этот раз первой потянулась за поцелуем…

Глава 14

Осознание того, что он совершил, пришло позже. Тёплое, податливое тело в его руках, сочные, не знавшие настоящей любви, губы, что с такой доверчивость и страстью ответили на его прикосновения, разделили внезапно возникшее желание. Он плохо помнил, как это произошло, словно туман заволок его разум. Нет, он не собирался делать ничего плохого этой девушке, пользоваться её беззащитностью, но такого влечения он не испытывал давно, и, должно быть, это сыграло свою роль, соединив их тела этой ночью воедино.

Алзо поражался сам себе. Нет, никогда раньше он не позволял себе подобного, даже когда отношения с Юной зашли в тупик, практически сведя на нет их личную жизнь. Он был здоровым молодым мужчиной, но при виде других привлекательных женщин его стаи вожак напомнил себе, что женат, что его судьба переплетена с другой семейными узами, и как бы тяжело это не было принимать, он обязан был быть образцом для подражания. Хотя отсутствие детей в их паре открывали ему определённые возможности, не подлежащие осуждению — Алзо давно мог выбрать себе другую жену, но до сих пор не сделал этого. И теперь он отчётливо понимал почему.

Девушка, чьё имя он даже не знал, вновь уснула на его руках, насытившись бурной ночью, не просто согревшись — теперь её тело будто пылало огнём, но это был благодатный огонь страсти. Они были злейшими врагами, хотя она даже не подозревала об этом, но теперь Алзо и мысли не мог допустить, чтобы убить её. Она всё ещё вызывала в нём то самое сокровенное желание, привлекала его так, как не могла привлечь ни одна женщина его стаи. Было в ней нечто другое, необъяснимое словами, осязаемое лишь на уровне чувств. И, пожалуй, это было самым неправильным во всей этой ситуации.

Когда-то он думал, что любил Юну, но ошибся. Это было скорее увлечение красивой женщиной, позже нанёсшей удар ему в спину. Он верил, что это — истинная любовь, но даже в те годы Алзо никогда не испытывал к будущей жене такого влечения. Человеческая женщина открыла ему глаза, не прилагая к этому никаких усилий, показав, что такое настоящая страсть. А ведь глупышка была неопытна, но он видел в её глазах тот же огонь, что сверкал в его собственных. И боги уберегли его от того, чтобы взять её силой — она сама согласилась, и, возможно, позже пожалеет об этом. И даже захочет его убить, а потому следовало уйти раньше.

Конечно же, он и мысли не допускал, что она сумеет с ним справится, но Алзо не хотел причинять ей боли, какого-либо физического вреда. Стоило поскорее исчезнуть из её жизни, и поскорее о ней забыть…

Мысли об этом острым наконечником пронзили сердце, но это было единственно верным решением. Человеческая женщина и оборотень — ничего абсурднее представить себе было нельзя, и Алзо понимал это. А потому как можно аккуратнее опустил спящую девушку на пол пещеры, аккуратно подоткнув её же меховой плащ, чтобы той было теплее, и очень тихо покинул пещеру, стараясь не оборачиваться.

Но не смог. Вид спящей всё ещё манил его, напоминая о самой сладкой ночи в его жизни. Что-то внутри болезненно сжалось.

— Прощай. И будь счастлива, — прошептал он, выходя в холодный зимний рассвет, лес был смертельно спокоен после угомонившейся снежной бури, и теперь он мог беспрепятственно добраться до дома. Хотя идти туда совершенно не хотелось…

***

Зоси вздрогнула, просыпаясь. Всё та же пещера, тот же холодный пол, но теперь было светлее — на улице, пробиваясь сквозь мороз, сияло солнце. Значит, наступило утро. От стыда она закрыла лицо руками, вспомнив события прошлой ночи, и осмотрелась в поисках незнакомца, которому она подарила себя полностью, но его нигде не было. Значит, он ушёл. И это было к лучшему!

Стоило поскорее забыть о происшедшем…

Но мысли о ночи, проведённой с ним, из головы просто так уходить не хотели. И помимо стыда и естественной боли внизу живота, она ощущала всю ту сладость, что испытала с этим незнакомым мужчиной, и сказать, что сожалеет не могла. Да, она вот так просто рассталась со своей невинностью, но зато теперь могла быть полностью уверенна в том, что ей не придётся дарить её ненавистному Латеру, если он всё же сумеет до неё добраться. Что ж, ей предстояло сохранить теперь произошедшее в секрете, чтобы не быть опозоренной перед своим племенем, ведь это теперь могло стоить ей жизни…