Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

И, к сожалению, я ее действительно знала. Ее судили вместе со мной. На суде она утверждала, что я своими руками отдала ей военную карту Аргаццо, где были нанесены маршруты вылазок и точки будущих атак. А она, мол, знать не знала, что я ей в руки даю. Она их взяла по моей просьбе, чтобы отнести по определенному адресу.

Самым глупым во всей этой ситуации было то, что амулет, регистрирующий правду и ложь, загорелся у нас обеих. Получалось, что она говорит правду, утверждая, что я дала ей карту. И получалось, что я тоже не лгала, заявив, что впервые вижу эту девушку и никаких документов ей не давала, и вообще за ворота Гнезда не выходила. Впрочем, суд также утверждал, что я пила зелье из видики, которое обманывает артефакт правды. От меня, мол, зеленое свечение шло, характерное для зелья, но мне давали столько зелий на процессе, что я могла бы и красным светиться, и желтым, и даже мигать, как светофор.

Мне банально не хватало знаний, чтобы понять, что мне дают, и какой будет эффект от приема этих зелий.

После этого я почти полностью отключилась от следственного процесса. До этого момента я верила, что мне удастся оправдаться, но случай с Илидой показывал, что весь этот суд - очень странное мероприятие. То ли чья-то удачная ложь, то ли фарс. Плохо и наскоро срежиссированный фарс, в котором заранее определены и преступник, и жертва.

- Надеюсь, тебе хотя бы прилично заплатили, - сказала Илиде без улыбки.

- Заплатили?! - тут же взъярилась она. - Заплатили?! А что я тут, по-твоему, делаю?!

Изображаешь поруганную честь, подумала с усмешкой.

- Тебе дали только два года с временным понижением статуса, - сказала равнодушно. - Учитывая почти одинаковую тяжесть наших преступлений, ты легко отделалась. Через два года ты снова станешь вейрой, вернешься в лоно семьи и пробудишь дракона. Спорю, за последний месяц твой клан приобрел какую-нибудь недвижимость или разжился хорошим рудником, который вам оставила неведомая дальняя родственница.

Из повозки я выбралась полумертвая от усталости. Скандал с Илидой выпил из меня все силы.

Я едва дотащилась до фабрики и послушно встала около пресса, который считался довольно тяжелой работой. Остальные нерды меня сторонились, бросая косые взгляды. Их симпатии легли на сторону рыдающей Илиды, которая, для честности, очень старалась. Выводила такие рулады, что любая плакальщица сгорела бы со стыда.

Печальная слава о бывшей вейре Фанза шла впереди меня на метр, и я старалась вести себя тихо, позволяя мозгу собирать информацию. Монастырские сестры, занимающие на фабриках должность своеобразных кураторов, бдительно отслеживали, чтобы нерды страдали и не косились на мужиков. Особенно часто сестры прогуливались около меня. Может, боялись, что утащу парочку местных мужиков в подсобку, после чего те сделаются бархатные и на все согласные.

Увы. Таких способностей не было ни у меня, ни у Эдит.

Дело в том, что на артефакторных фабриках большей частью работали мужчины. Женщины просто не могли справиться с наиболее тяжелой работой.

Но что мужчины, что сестры, все меня игнорировали, и вникать в процесс приходилось самой. Мне показали, как пользоваться прессом всего один раз.

Как говорила моя более удачливая подруга, оставшаяся в прошлом мире, пора тренировать свою насмотренность.

Ну вот я и насматривалась, как правильно работать этим прессом. Скотский аппарат вроде и не был тяжелым и двигался легко, но тупая однообразность движений очень скоро стала отдаваться острой болью в запястьях и предплечьях. Плечелучевая мышца выла сиреной, что на такое не подписывалась. Лучезапястный сустав тоже намекал на отек и воспаление. Но я как робот штамповала какие-то загогулины на артефакторной доске, замирающей под прессом до нового рывка, а после с противным чмоканьем выпускающем изделие на конвейерную ленту.

- Нравится, сука? - спросил кто-то, проходя мимо.

Кажется, новая подруга трепетной рыдающей Илиды.

Я ответила:

- А то. Обожаю чпокать. То есть, чмокать.

На обратном пути меня никто не трогал. Никто даже не ныл. Сил не было даже на примитивные человеческие процедуры. Такие, как сходить в душ или налить себе стакан водички на ночь. Большинство девиц просто заваливались в кельи на кровать и засыпали не раздеваясь. Больше половины отказались от ужина.

Я не отказалась.

С упорством той самой суки, которой меня назвали, я съела мерзкую даже на вид запеканку, съела хлеб и отжала у поварихи ещё один кусок с компотом в келью. Вид у меня был такой, что та не пикнув выложила требуемое и даже поднос дала.

Вернувшись в келью, вместо того, чтобы лечь спать, насильно сводила себя в душ, а после, подвывая от боли в мышцах, сделала восемь кошачьих потягиваний. Практика, которую я соблюдала десять лет жизни, не пропуская ни дня. А в Вальтарте забросила.

А после с ослиным упрямством вытащила из-под кровати лекарский чемоданчик. Я хотела знать о хирургии Вальтарты больше.

Интуитивно, я понимала, что у меня больше не будет свободных дней, и хотела потратить эту ночь на новые знания даже ценой недосыпа.

Чемоданчик, по моему скромному мнению, пережил много печальных минут. Первый раз я его толком не разглядела, сосредоточившись на операции с магией, но теперь прекрасно видела, что кожа на нем ободрана, один из замков сломан, а зелья свалены в разноцветную мешанину из склянок.

- Зелье регенерации, - прочла вслух одну из этикеток и перевернула ее. - Способствует активации драконьего иммунитета, доля слв 0,1 процент, магическая доля 0,07 процентов, расход активного вещества на особь рассчитывается из веса и магической силы. Формула расчета тканевой деградации…

Дальше текст на этикетке обрывался, и я сообразила, что этикетка состояла из двух листов, но второй куда-то делся. Может, выпал, а может, лекарю, который знал свойства зелья наизусть, второй листок и не требовался.

А мне - требовался!

Я бы не отказалась узнать формулу расчета тканевой деградации.

Вздохнув, отложила колбочку в сторону и сгребла оставшиеся зелья, вывалив их на одеяло. Увы, на некоторых не было вообще никакой подписи, а многие и вовсе выглядели странно. В одной тубе, например, рос ювелирного размера цветок с двумя недостающими лепестками, в другой клубится розоватый дымок, а подпись гласила «сильва 12, доля вещества 1,4, соединить рр».

До методички я добралась, когда свеча выгорела почти до основания, а за окном занялся серый безрадостный рассвет.

На несколько секунд я отвлеклась на неприятную монастырскую тишь, давившую и порабощавшую. В монастыре вообще было тихо. Птицы не пели, мыши не бегали. Сестры держали с десяток овец и двух коров, но даже те были на редкость тихие. Никто не блеял, никто не сбегал, куры и те толком не квохтали. Неприятное место.

Встряхнувшись, достала из чемоданчика набор скальпелей и упаковку шприцов, после с десяток эластичных трубочек, сделанных из неожиданного крепкого, но неизвестного мне материала, и несколько эластичных бинтов с, видимо, магическими крепежами.

Уже виденную раньше методичку взяла с жадным интересом. Часов в монастыре не было, и мы могли ориентироваться только на удар гонга, возвещавший завтрак, обед, ужин и время молитв. Но судя по зарождающемуся на востоке солнцу, мне стоило поторопиться.

Методичку я хоть и видела, но не читала, поэтому переворачивала листы с детским трепетом. Похожее чувство я испытала в семь, когда открыла атлас человеческой анатомии и обнаружила, что состою из костей, воды и белковых клеток.

- Если приговоренный к казни оказал сопротивление, наложите магические путы, принудите его согнуться, прижав лоб к коленям и зафиксируйте, - прочла с немыслимым изумлением. - Возьмите скальпель под номером семь и темный амулет. Активируйте, встряхните, чтобы добиться баланса…

Теперь я припоминала, что этот вейр Ниш действительно доставал какой-то амулет. Я тут же полезла в чемоданчик, чтобы вытащить со дна коробку с плоскими кругляшами, размером с конфету. После снова вернулась к тексту.