Попаданка со скальпелем (СИ) - Белова Екатерина

- Вот, как, - сказала любезно. - Благодарю, нира. Я с радостью буду работать в архиве. Этот.… вейр. Он просил передать мне что-нибудь.

На лице настоятельницы промелькнуло неудовольствием, но та все же ответила:

- Семья Фанза получила прощение императора. Это все, что он просил сказать. Но ты не воображай, что тебя тоже помиловали. Твой удел скормить плоть и сердце этому городку. Клану Фанза не позволено тебя вернуть.

Из настоятельского корпуса я вышла с прямой как тростник спиной, сухими глазами и сжатым в болезненный комок сердцем.

Пять минут назад я совершила два открытия. Приятное заключалось в том, что мою семью помиловали. Отцу было дозволено вернуться на должность министра золотых потоков Вальтарты, а брату окончить Академию. Про Лис узнать не удалось, но она ещё очень юна, о ее судьбе наверняка позаботятся.

Неприятная новость состояла в том, что я все ещё любила Данте. Вопреки всякой логике.

До этой секунды, я искренне полагала, что мне достаточно упасть на дно, чтобы разлюбить своего убийцу. Но ошиблась. Нельзя запретить легким дышать, а сердцу биться. Нельзя разлюбить человека, только потому что он не человек, а козел.

Это связь. Проклятая магическая связь держала меня прикованной к мечтам о мужчине, который почти наверняка приложил руку к моему падению.

На миг в голове мелькнула картинка Дана, задумчиво листающего документы. На красивых губах змеиная усмешка, в глазах лето, пылающее тысячами ведьминских костров. Бродит, бродит в золотоволосой голове страшная мысль: убить отца, взять клан, попутно избавить от нелюбимой невесты и получить от Фанза великую мзду за ее преступления.

На одной руке вес магической связи и жизнь его Крыла, на другой власть и золото. Перевешивает золото, перевешивает драконья алчность…

Велик Дан. Жесток. Расчетлив. Да так хорош собой, так сладко умеет шептать вейрам на ушко, что ради него солжет глупая Илида. Ради него император закроет глаза на несостыковки в деле.

Он совершил всего одну ошибку - лег с невестой в постель, не удержался. Попробовал ее напоследок. Надкусил, да бросил в траву.

Я была наивна, пытаясь решить проблему разбитого сердца эмоционально. Против меня работала магическая связь. Жаркая, болезненно-нежная, впивающаяся ядовитыми шипами в живую плоть.

Обоюдоострая.

Как ее решил Дан? Как он защитился от магической связи?

Я должна найти ответ. И я… могу найти ответ. В архивах старого храма, который мне доверила настоятельница.

Архив в отличие от доступной сестрам и доверенным работникам библиотеки стоял особняком в конце монастырского сада. Туда пускали немногих, хотя бы потому что большинство веев не имели доступа к редким документам и не умели работать с магическими замками.

Уверенности, что я смогу работать с такими документами и книгами у меня не было. Все же меня лишили магии, но…

Это хороший шанс получить быстрый доступ к редким книгам, и я его не упущу.

Коротко кивнула двум прислужницам с каким-то местным аналогом молитвословов в руках и уверенным шагом прошла в монастырский сад. Судя по тому, что меня не окликали и не одергивали, отец отвалил за меня царские деньжищи.

Стражи, бдившие за нердами, стоящие у самых ворот с подозрением меня оглядели. До них новости об изменившемся для меня наказании ещё не дошли.

- Куда, дева? - хрипло спросил один из них. - Твой удел на фабрике пахать, а ты цветочки нюхать топаешь.

Я сделала бальный реверанс перед онемевшими стражами и сухо отчиталась:

- По просьбе настоятельницы мне надлежит вознести молитвы драконам-покровителям в кустах роз.

Стражи растерянно помялись, но в сад пропустили. Судя по лицам, они все ещё подыскивали подходящий ответ. Бедняги.

Игнорируя тропки, я прошла прямо по неухоженной жесткой траве, цветущей вперемешку с высохшими соломинами прошлогодней полыни и влажными листами лопухов. Роз тут, ясное дело, от сотворения мира не водилось. За садом вообще не ухаживали.

Мой путь лежал в заброшенной отсек храмовой библиотеки.

Резные башенки, испещренные рунами, облупившиеся до красного камня стены и тяжелая, но узкая дверка, едва видимая в тени ивовой листвы.

Я дернула дверцу на себя и окунулась в затхлый могильный холод архива.

Узкий коридор вывел меня к новой дверце, за которой шел ещё один коридор, но разделенный на секции, где на полках, столах, стульях и даже каменном полу вразнобой лежали старинные фолианты. Древние настолько, что на некоторых рассыпалась обложка, а от других осталась лишь кучка пожелтевших листов, сшитых накрепко магическими толстыми нитями.

Во многих секциях были окна, по которым гуляла бледная искра, зачаровывая на внешнюю невидимость.

Мне пришлось пройти десять секций прежде чем я добралась до полуглухой сестры Тефы.

Я уже была с ней несчастливо знакома, так что набрала воздуха побольше и заорала во всю мощь:

- Доброго заката, сестра Тефа!

Сестра оторвалась от громадной книжищи и посмотрела на меня с немым укором.

- Сказывала мне про тебя матушка-настоятельница, - сказала кротко. - Пока тут работать будешь, дитя. Распутывать магические замки станешь.

Тефа была совсем старая. Обошла шаркающим шагом стол по кругу и отодвинула для меня стул, развернув ко мне ту самую книгу.

Я села и хмуро уставилась на так называемый магический замок, похожий на клубок юрких зеленых змеек, непрестанно и хаотично двигающихся. Судорожно сглотнув, тронула пальцем одну из змеек, и та ускорила бег, мерцая зеленью.

- Покажите мне один раз, как правильно, - попросила дрогнувшим голосом.

Сестра Тефа без вопросов взялась распутывать замок, попутно объясняя, как и с какой силой нажимать на змеек и в какую сторону крутить сам клубок. И у нее не возникло ни единого вопроса, почему я не умею распутывать замки. Впервые за эти полгода я вдруг подумала, что репутация Эдит была по-настоящему плоха. Даже в понимании сестры захудалого монастыря та ни на что не годилась.

На десятой минуте практикума по магзамкам, я остановила сестру Тефу:

- Мне все понятно, сестра, - тронула осторожно за рукав.

Тефа за эти десять минут словно постарела. На висках выступил пот, а узловатые пальцы дрожали, как при контрактуре. Мне было ее искренне жаль, тем более что техника распутывания оказалась проста и напоминала элементарные кольцевые головоломки.

Сестра Тефа явно растерялась и, не говоря ни слова, отошла. Кажется, ей и впрямь было нехорошо.

Уже к обеду я расфигачила два замка в виде благодарности за объяснения.

Сестра Тефа только ахнула:

- Девочка ты моя, да ты ж без сил теперь! Ну-ка, вставай осторожненько, вот сюда, сюда иди.

Искренне придерживая меня за локоть, отвела в другую секцию и усадила там отдыхать. Мне было дозволено выпить укрепляющего чаю и помедитировать на тощие липы за окном. Оказалось, я небесным чудом выполнила почти двухнедельную норму. Замки такого уровня распутывали неделю, а то и дольше, а после лежали пластом и жаловались на мигрень и боли в спине.

Я с большой искренностью согласилась на мигрень и спину и нисколько не солгала. С недавних пор тело ощущалось чем-то вроде фарфоровой статуэтки, изрядно покоцанной при перевозке.

Без споров устроилась в старом кресле с чашкой горячего отвара, но едва сестра Тефа скрылась с глаз, протянула жадные ручки к книгам. Здесь, в старом отсеке с окном в заброшенный, высохший до соломенного цвета сад, было что полистать.

Я протянула руки к первой книге в стопке, но та неловко качнулась и рассыпалась веером по столу, и на самом верху оказалась совсем другая книга. Тяжелая, черная.

Я придвинула ее, пытаясь взять поудобнее. А когда сумела повернуть ее правильно, сердце пропустило удар.

«Иномирянки Вальтарты» значилось золотым тиснением на обложке. Мысли разбежались юркими мышками, одна беспокойнее другой. В Вальтарте есть иномирянки? Так много, что о них книгу написали?! Это хорошо или плохо?

Распахнула обложку и жадно впилась глазами в текст.