Всего несколько лучиков срывается с ладоней и тут же впитываются в получившуюся густую мазь.
— Что это было? — хмурится дракон.
— Что было? — моргаю я старческими глазами.
— В хате как будто на секунду стало светлее, чем было.
— Глупости! — отмахиваюсь я, а у само́й сердце не на месте. Заметил!
Протягиваю солдатику пиалу и рассказываю, как именно и где он должен смазать мазью.
Юноша воспринимает меня всерьёз, удивительно аккуратно и точно выполняет мои указания. А уже через несколько минут… нет, гниль не исчезает по моему хотению.
Но становится бледней, её мерзкие «ветви» словно подсыхают, становятся тоньше, и тьма в них больше не пульсирует.
По огромным глазам юноши я понимаю, что такого эффекта он не ждал.
Дракон, осторожно ставит пиалу на стол и падает мне в ноги.
— Проси что хочешь, матушка-знахарка! — он так возбуждён, что не может сдерживать эмоций, тянется к моим рукам, пытаясь их пожать.
Я отступаю, но за спиной стена. Деваться мне некуда. Он вот-вот меня коснётся. И что будет со мной тогда, я не знаю.
Мои силы и так на исходе! Я слишком долго ношу морок. Если потеряю сознание, то не удержу его.
Глава 12
— Отставить, солдат! — разносится громоподобный голос генерала Грогана.
Молодой дракон стремительно бледнеет, осознав, что только что чуть не нарушил приказ.
Его взгляд мечется между своим генералом и мной в поисках защиты.
Но я и сама так напугана, что ничем не могу ему помочь.
Парень покорно склоняет голову, готовый принять любое наказание.
Но вместо гнева генерала получает приказ собираться в дорогу и быстро исчезает из избы.
— Обидел? — генерал Гроган оказывается непозволительно близко. — не бойся, мать, скажи.
— Нет, нет. Наоборот, благодарил, — отчего-то смущаюсь я.
Наверное, на меня так странно действует близость генерала, густое напряжение, что разливается вокруг, его тяжёлый мускусный запах и тёмная пугающая сила. Вот только мой свет слишком странно реагирует на неё. Трепещет в груди и тянет к генералу свои лучи.
С каждым разом мне всё труднее и труднее сдерживать свой свет.
— Благодарил? За что? — генерал выше меня почти на две головы. Но он не нависает. Просто ждёт.
— Почистила его гнилую рану, — я пожимаю плечами и бросаю в заплечный мешок остатки демьян-травы и склянку со слюной корячьей жабы. Надо бы в походе набрать ещё.
Наш путь аккурат через болота должен бы идти.
— Очистила гниль? — брови генерала приподнимаются.
— Немного, — пожимаю плечами.
— Мать, лучшие целители империи не смогли ничего с этим сделать. А ты смогла?
— Так, я же не целитель, — ворчу себе под нос. — Я же не ручками вожу на расстоянии, я мази делаю, примочки разные, заговоры. Природу я прошу помочь!
Я не лукавлю. Мой свет — это тоже часть природы. А богиня Эона — часть мироздания. Одна из древнейших сущностей. Наверное, древнее драконов.
Свет — это не магия. Это сама материя нашего мира. Она вплетена в каждую веточку и травинку, отражается в плеске волны и разносится с весенним ветром, проникает в каждую щель, дарует жизнь и позволяет радоваться новому дню.
— Это отличная новость. Потому что туда, куда мы идём магия не приживается, — сухо роняет дракон. Он уже собирается развернуться и выйти из избы. Но останавливается. Обводит внимательным взглядом мою избу, пучок лент у зеркала, меня — сгорбленную. Старуху с бесцветными глазами и не запоминающимся лицом. На короткий миг его взгляд проясняется. В нём как будто зажигаются звёзды — яркие и горячие. Они обжигают меня, заставляя сердце чаще биться в груди.
— Со мной поедешь, мать.
— На рархе? — я в ужасе отшатываюсь.
Эта злобная тварь уже два раза пыталась меня укусить! Чует, скотина, мой свет. Хвала богам, что разговаривать не умеет!
— Для тебя в этом мире это самое безопасное место. На, держи, чем дальше пойдём, тем будет студёнее, — генерал скидывает с плеча распахнутую шубу, накидывает её на меня и, не спрашивая разрешения, закутывает меня в неё всю, застёгивает на все пуговицы, а следом накидывает мне на голову и подпоясывает своим длинным шарфом.
Из огромного мехового воротника торчит только кончик носа.
— Теперь готова, — довольно усмехается генерал. — Идём.
— А как же хата? — охаю я.
Но генерал только отмахивается.
— Развалится без хозяина. А может, разбойники её себе облюбуют. Теперь это не твои заботы, мать. Ты больше сюда не вернёшься, — говорит и больше не ждёт, когда я попрощаюсь с каждым углом.
Просто подхватывает меня руки, как неразумное дитя, и несёт наружу.
А мне бы надо возмутиться, замахать руками и ногами. Но я только замираю в его таких уютных объятиях.
Пускай на мне медвежья шуба, но даже через неё я чувствую нестерпимый жар драконьего тела, чувствую мужской роскошный аромат, под ладонями я чувствую, как бьётся его сердце.
Гроган несёт меня легко, как будто я ничего не вешу. Пересекает большую поляну, на ходу отдавая приказы, легко запрыгивает в седло могучего и злобного рарха со мною на руках.
Осторожно усаживает перед собой, приторачивает к луке мой мешок и, обвив мою талию рукой, командует выступать.
Злобная тварь, пока Гроган не видит, пытается укусить меня за ногу, но я больно щипаю его за загривок. Тварь злобно фыркает, но отстаёт. Пока отстаёт.
Я знаю, что рархи мстительные твари. И что-то ещё ждёт меня впереди.
Не проходит и часа размеренной ходьбы, как я понимаю ужасное — мой морок спал. Я так давно его не снимала, не отдыхала и не восполняла резерв, что просто не удержала его.
Перед глазами взлетает огненно-рыжая прядка.
В панике я прячу её под плотный шарф, что генерал на меня накинул. О, слава богам за его предусмотрительность и заботу!
Тут же замечаю, что мои кривые сухонькие ладошки превратились в белоснежные молодые ладони.
Испуганно пищу и плотнее запахиваю шубу, пряча даже нос в грубом жёстком ворсе, а пальчики в глубоких рукавах.
— Что-то случилось, знахарка? — над моим ухом раздаётся подозрительный голос генерала.
Глава 13
— Как далеко нам до привала? — с мороком пропал и мой трескучий голос. Поэтому сиплю так искусно, как умею, ниже опуская голову в воротник.
Сердце в груди трепещется как птичка. Как очень испуганная птичка.
Даже если генерал и другие драконы не чувствуют мой свет, появление на месте древней старухи молоденькой девицы придётся как-то объяснять. Точно так же, как придётся объяснять, почему вся крепость знает «меня» старухой уже добрую сотню лет.
Достойного оправдания, кроме ведьмовства тут не придумаешь. За ведьмовство казнят!
Так что я ещё глубже зарываюсь в шубу, благо она больная, и с замирающим сердцем жду ответ.
— Ещё нескоро, но если тебе надо в лес… — генерал натягивает поводья, заставляя рарха замедлить шаг.
— Нет, нет! Не надо! — пищу из воротника и судорожно думаю, что делать. — Я просто спросила.
Генерал хмыкает и пускает рарха шагом.
Готова поклясться, что мстительная тварь смеётся. Не удивлюсь, если порождение теней почувствовал, что морок мой спал.
Я замираю, когда рука генерала крепче обхватывает меня за талию, а его нос словно случайно скользит по моей макушке и шумно втягивает мой запах.
А если он всё понял? Почувствовал? Узнал?
Но почему тогда молчит?
Мои мысли мечутся по кругу: что делать? Как быть?
Если бы я могла успокоиться и подремать, мои силы восстановились, и я смогла бы накинуть морок.
Но я не могу.
Я нервничаю с каждой минутой всё сильнее, накручивая себя.
Ещё через час меня уже трясёт, руки дрожат, а зубы стучат, но не от холода, а от напряжения.
— Ты замёрзла, знахарка? — генерал наклоняется к самому моему уху и обжигает краешек щеки своим дыханием.
— А? Я? — больше ничего сказать я не успеваю, потому что перед рархом прямо из-под земли вырывается ужасный монстр.
