Едва мои ноги касаются земли, как я вздрагиваю и приседаю. Сил почти не осталось.
Вокруг нас стремительно собираются офицеры Грогана, солдаты смотрят на нас с интересом. Их драконьи глаза вспыхивают в темноте от недоумения, удивления и чего-то странного…
По нестройным рядам проносится шёпот удивления.
Улавливаю лишь отдельные слова «выжила», «летела», «ты видел, не погибла», «точно ведьма».
За моей спиной раздаётся шелест кожаных крыльев, хруст костей и сдавленный рык дракона.
Офицеры отходят на шаг назад. Через мгновение передо мной стоит генерал Гроган. Высокий, с тёмными, растрёпанными волосами, в остатках порванного камзола, который едва прикрывает его мощную грудь.
Стоит мне опустить взгляд на его смуглую кожу с белёсыми росчерками старых шрамов, как сердце в груди отчего-то сбивается с ритма. А кровь огненной волной заполняет тело.
Так странно. Так необычно, ново и желанно.
Это тепло уже не согревает, оно распаляет мою плоть, огнём опаляет низ живота и промежность.
Отчаянно краснею, надеясь, что морок скроет всё.
Генерал ловит мой взгляд. Его глаза, теперь вновь человеческие, тёмно-серые и пронзительные, упираются в меня.
Кажется, он подмечает каждую деталь: мои растрёпанные волосы, надорванный хитон и бешено бьющуюся артерию на шее.
— Зачем бежала? — спрашивает он. — Я же обещал тебя защитить!
— Сынок, — мой голос дрожит. — Старухе не место на войне, я буду вам обузой. Дозволь мне уйти, найти себе новый дом, лечить простых людей…
Генерал Гроган в ответ качает головой, подходит ближе и останавливается в опасной близости от меня. Я чувствую исходящий от него головокружительный запах дыма и древней магии, кожи и мужского мускуса.
Он медленно подцепляет пальцем разодранный рукав моего хитона и хмурится.
— Магнус! — голос Грогана, теперь уже командный, эхом разносится по лагерю. — Проводите знахарку в избу, обеспечьте еду и покой. Никто не приближается к ней без моего приказа. Никто не прикасается к ней под страхом смерти!
— Я пленница? — моё сердце сжимается от боли.
— Наоборот, — учтиво кивает генерал. — Но отпускать тебя одну опасно. Слишком опасно. Комендант обещал выписать премию за твою голову, мать. В ближайшие крепости уже улетели письма с призывом выдать тебя или казнить. Без нас тебе нет житья. Ехать с нами на войну — твой единственный шанс на жизнь.
После этого генерал оборачивается к остальным офицерам и командует.
— Выступаем завтра на рассвете!
Офицер Магнус приближается ко мне, но не протягивает руку. Лишь жестом предлагает следовать за ним.
Стоит мне отойти на несколько шагов, как я слышу приглушённый шёпот.
— Кайрон, что произошло?
— Старуху настигли дозорные коменданта и собирались казнить.
— Что ты с ними сделала?
— То, что они и заслужили — убил!
— Своей силой?
— Да.
— Но а старуха? Как она выжила?
— Мне самому интересно…
В этот момент мне в спину прилетает тяжёлый заинтересованный взгляд. Он жадно скользит по моей фигуре, пытается что-то разгадать, но не находит ни единой детали, за которую мог бы зацепиться.
Поёживаюсь от пристального внимания к себе.
Я нутром чую, что зацепила генерала. Он не любит неразгаданные загадки, и это может стать проблемой. Ведь раньше люди видели во мне дряхлую старуху и не более.
А вот драконы неожиданно что-то заподозрили.
— Не знаю, что скрывает знахарка, но очень хочу это разузнать… — произносит Гроган и в очередной раз громко чихает.
Глава 11
Почти сутки я провожу в избе одна. Меня обеспечивают всем необходимым. Едой, горячими бодрящими отварами, приносят хворост для печи.
По приказу генерала Грогана я действительно ни в чём не нуждаюсь. Кроме общения.
Под страхом смерти генерал запретил драконам прикасаться ко мне. Эти прикосновения почему-то причиняет мне боль.
Такого раньше не было. Правда, я и драконов никогда не встречала.
На людей мой свет реагирует иначе.
Правда, за сутки я сделала интересное открытие — чем ярче и сильнее драконья магия, тем легче мне переносить ауру такого дракона. Если можно так сказать.
Слабенькие драконы вызывают у меня удушье, только заходя в избу, а вот те, кто посильнее могут даже что-то мне передать.
Если их не касаться, то можно жить.
Исключением является генерал — внутри него так много тёмной, клубящейся силы, что мой свет буквально сам рвётся к нему. Его прикосновения вызывают волну взбудораженных мурашек по телу и странное томление в груди.
На следующее утро мне удаётся даже поговорить с одним из солдат, что принёс мне котелок с ароматной мясной похлёбкой. Его магия достаточно сильна, чтобы я могла выдержать общение с ним.
Я задаю вопросы один за другим. Шутка ли, я ведь никогда не покидала пределы тёмного леса в Северном краю. Меня интересует всё.
Куда именно мы направляемся, сколько нам идти, смогу ли я идти или ехать в обозе, когда будут привалы и как мы будем ночевать?
Последние вопросы меня волнуют особенно сильно. Пускай я и срослась с мороком за столько лет и даже могла без проблем удерживать его во сне и в беспамятстве. Но у всего есть ограничения.
Я не могу носить его «вечно». Мне нужно скидывать его и восстанавливать резерв. Мне нужно отдыхать от личины старухи. Мне нужно делать то, что делают все юные девушки — купаться в речке, стирать своё бельё, расчёсывать длинные рыжие волосы и заплетать их в косы.
Как я смогу всё это делать в военном походе? Где буду спать?
От всех этих вопросов голова идёт кругом. А за мутным слюдяным окошком избы полевой лагерь уже пришёл в движение. Скоро выступаем!
В груди растёт волнение, как и предвкушение чего-то нового, великого!
Пока солдат отвечает на мои сыплющиеся на него вопросы, я замечаю, как он припадает на одну ногу.
— Что с тобой, сынок?
— А? Это? Старое ранение даёт о себе знать, — морщиться он. — Я уже привык.
— А вылечить не пытался? — хмурюсь я. Как может солдат хромать?
— А, не поможет, — машет он как-то обречённо.
— Покажи, — требую я, закатывая рукава.
Молодой дракон испуганно отшатывается от меня.
— Вы что! Нельзя! Генерал не велел мне трогать вас…
— А ты не трогай. Сымай сапоги и показывай! Я же знахарка, глядишь, и помогу.
Солдатик мнётся. По глазам вижу, что доконала его эта хромота, но и приказа генерала он ослушаться не может.
— Сымай говорю. И не прикасайся ко мне. Я просто посмотрю, глядишь, какую мазьку дам.
Он колеблется ещё с минуту, но всё-таки согласно кивает.
Скидывает сапог, и перед моим взглядом предстаёт старый белёсый шрам и чёрная расползающаяся от него во все стороны сетка. Тонкими ломанными линиями она расходится во все стороны, охватывает голень и блёкнет.
Молодой дракон шевелит стопой, и чёрная сеть начинает пульсировать, наливаться гнилью! Воздух вокруг неё становится густым-густым и смрадным.
Я в ужасе отшатываюсь. Свет бешено колотится в груди. Как пойманная птичка он бьётся о рёбра и жалобно пищит.
Старческой рукой я растираю горло.
— Чёрная скверна, — отводит взгляд юнец. — Гниль, что сопровождает демонов.
Он подхватывает сапог и собирается натянуть его обратно.
— Постой! — порывисто тянусь к нему. Но вовремя опускаю руку. — Не надевай, сынок.
Я отступаю на шаг, разворачиваюсь и, бормоча себе под нос проклятья, ищу пучок демьян-травы. Был у меня где-то крохотный запас.
Лечебная травка с Северных болот, способна очистить любую рану.
У самой печки нахожу пучок, срезаю его с верёвки, растираю между пальцами длинные листочки, бросаю их в пиалу, медленно и методично перетираю пестиком в порошок, запариваю кипятком и капаю слюну корячьей жабы, она отлично обеззараживает.
— Садись, — приказываю я.
Пока молодой дракон неуверенно опускается на табуретку, я, улучив минутку и крепко обхватив ладонями пиалу, отпускаю свой свет.
