— Все за мной! — скомандовал я. — Быстро!
Мы помчались к мельнице.
* * *
Когда мы прибыли на место, от разбойников уже почти ничего не осталось.
Я остановил Громилу на холме и осмотрел поле боя.
Вокруг старой мельницы и правда стояло несколько зданий: амбар, пара домов, сарай. Как будто небольшая деревня. Бандиты крепко здесь обосновались.
И по всей этой деревне сейчас шастали инсектоиды.
Я насчитал штук двенадцать — плевунцы, секачи, какие-то мелкие твари, которых я раньше не видел. Они методично добивали защитников, выламывали двери, забирались на крыши.
Люди ещё сопротивлялись — но едва-едва.
Вот два плевунца выломали дверь одного из домов и вползли внутрь. Через секунду оттуда полыхнуло пламя. Раздались страшные крики.
Ух, не повезло кому-то.
С крыши соседнего дома спрыгнул человек — прямо на спину одному из жуков. Начал бить его ножом, раз за разом вонзая лезвие в щели между хитиновыми пластинами. Жук забился, завертелся — и рухнул.
Я даже мысленно похвалил этого смельчака.
А потом откуда-то сбоку вылетел быстрый инсектоид, похожий на скарабея. Взмахнул крыльями, разогнался и врезался в человека на полной скорости.
Щёлкнул жвалами и просто на лету снёс ему полтуловища.
Тело упало в грязь. Скарабей даже не замедлился — полетел дальше, высматривая новую жертву.
— Ваша милость, — кашлянув, сказал Ильдар. — Не подумайте, что я струсил, но… Может, лучше отступить?
Я смотрел на бойню и думал: да, наверное, лучше.
Соваться туда — чистое безумие. Жуков много, они сильные, быстрые. Надо отступить и вернуться с подкреплением. Или просто подождать, пока жуки закончат и уйдут.
И тут на поле боя что-то блеснуло.
Да ладно… Такой блеск я отличу от тысячи других. Неужели?
Я прищурился.
Один из плевунцов приготовился выстрелить. Пластины на его голове раздвинулись, и под ними…
Камень! Небольшой фиолетовый кристалл, вросший прямо в хитин.
Камень вспыхнул — и плевунец выпустил струю огня, намного мощнее обычной.
Я присмотрелся к другим жукам. И обнаружил то же самое.
У каждого инсектоида под пластинами на голове был такой камень. Когда они ускорялись, выпускали огонь или делали что-то ещё, связанное с магией, пластины раздвигались, камень вспыхивал — и способность активировалась.
Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.
Жуки с камнями. Редчайшие твари. Они напитывают эти камни своей энергией годами, иногда десятилетиями. И такие камни можно использовать для создания уникальных вещей.
Многие артефакторы считают это глупостью. Мол, животная энергия нестабильна, с ней сложно работать.
Но я-то знаю, что есть несколько десятков вариантов использования таких камней. И самый интересный на текущий момент — реагатор. Артефакт, который реагирует на приближение инсектоида.
Идеальная штука для моих шахтёров — заранее знать, что к ним ползёт тварь.
Да, реагаторы прожорливые в плане энергии. Но у меня же есть Катарина.
— Никакого отступления, — сказал я вслух. — Только вперёд.
Мои люди уставились на меня как на сумасшедшего.
— Ваша милость… — начал Ильдар.
— Видите у них на головах камни? — я указал на жуков. — Они мне нужны. Я из них такую штуку сделаю — закачаетесь.
Люди переглянулись. Явно не понимали, зачем соваться в эту мясорубку ради каких-то камней.
— Слушай мой приказ, — отчеканил я. — Атакуем. Но осторожно. Я иду первым и принимаю удары на себя. Вы — прикрываете.
Я тронул коня и поехал вниз, к мельнице.
Авантюра чистой воды. Соотношение сил вообще не в нашу пользу.
Но эти камни…
Столько возможностей — и всё это сейчас бегает по полю боя и убивает разбойников.
Я готов рискнуть.
Если нужно — в одиночку всех завалю. Не впервой. Камни, посохи, наручи — всё при мне. Энергии хватит. Навыков тем более.
А эти камни будут моими.
Первый плевунец заметил меня и развернулся.
Пластины на его голове раздвинулись. Фиолетовый камень вспыхнул.
Я усмехнулся и активировал щит.
Ну, поехали…
Глава 4
Мы возвращались домой медленно.
Слишком медленно. Я это замечал, но ничего не мог поделать. Люди еле держались в сёдлах, лошади шли шагом, и никто не торопился.
Нам в этот раз пришлось нелегко.
Когда отряд въехал во двор имения, на нас уставились с ужасом. Слуги застыли, кто-то выронил ведро. Гвардейцы, стоявшие у ворот, схватились за оружие. Видимо, не сразу поняли, что эта орава, перепачканная копотью и гемолимфой жуков — граф и его люди.
Катарина выбежала на крыльцо. Посмотрела на меня, на моих бойцов, и побледнела.
— Что с вами случилось? Ты же всегда…
— Что всегда? — я криво усмехнулся. — Побеждал? Я и сейчас победил. Правда, какой ценой…
Я оглянулся на свой отряд.
У одного гвардейца кираса была перекушена пополам. Броня годится теперь только на переплавку.
У другого в хитиновом панцире торчали шипы — штук двадцать, не меньше. Какая-то тварь обстреляла его. Все защитные артефакты разрядились, сам панцирь еле держался на честном слове.
Остальные выглядели не лучше. Порезы, ожоги, помятые доспехи. Хитиновая броня, которую я с таким трудом делал, практически уничтожена. Кое-какие элементы ещё остались, но они уже бесполезны.
А у меня самого в плече торчали два жвала.
Макарыч, когда меня увидел, чуть в обморок не рухнул, и закричал что есть мочи:
— Лекаря! Найдите лекаря, срочно!
Я только усмехнулся.
Лекаря у нас здесь нет. Есть те, кто умеют менять повязки или принимать роды. Но не настоящие врачи. Те давно вымерли — вместе со старым миром.
Я держался только за счёт целебных камней. Но их ресурс почти исчерпался. Ещё немного — и я просто вырублюсь.
— Катарина, — позвал я. — Мне нужна твоя помощь.
Она подбежала, посмотрела на жвалы в моём плече. Её лицо стало ещё бледнее.
— Что делать?
— Напитай их энергией. Максимально быстро. А потом вытащи.
— Но…
— Сделай, — твёрдо велел я.
Ведьма кивнула.
Слуги помогли мне слезть с Громилы, уложили на носилки. Я уже еле стоял на ногах — ноги подкашивались, в глазах темнело. Меня понесли в имение, в мою комнату.
Катарина шла рядом, положив руки мне на плечо. Я чувствовал, как её энергия уже втекает в жвала.
Дело в том, что инсектоиды выделяют яд только когда кусают живую плоть. У них есть специальный механизм — чтобы не тратить яд, когда грызут камень или деревья. Но если напитать жвала чужой энергией, организм жука «решит», что жертва уже мертва, и яд перестанет выделяться.
Хитрый трюк. Не каждый знает.
Меня переложили на кровать, и мы с Катариной остались вдвоём. Она наполнила жвала энергией до отказа, те аж светиться начала.
— Сейчас вытащу, — сказала она.
И одним движением выдернула оба жвала.
Боль была такая, что я чуть не потерял сознание. Но — выдержал. Кажется, даже не закричал. Или закричал? Не помню.
Меня перевязали. Катарина что-то говорила, но я уже не слышал.
* * *
Проснулся я утром.
Сначала подумал, что чувствую себя неплохо, а потом начал вставать. Плечо пронзила такая боль, что я зарычал сквозь зубы. Рана горела огнём, каждое движение отдавалось по всему телу.
Вот блин. Нефигово меня куснули.
Я сел на кровати, превозмогая боль, и огляделся. На столе лежал мешочек — тот самый, куда я складывал добычу.
Встал. Голова закружилась, пришлось ухватиться за спинку кровати. Постоял, подождал, пока мир перестанет вращаться.
Потом подошёл к столу и высыпал камни.
Шесть штук.
Часть камней взорвалась при смерти жуков — твари, умирая, иногда выбрасывают всю накопленную энергию разом. Да и оказались камни в итоге не у всех инсектоидов.
Но шесть — это уже неплохо.
Я взял первый камень и поднёс к свету.
