Зов Полуночи становился громче с каждым шагом, и я еле сдерживался, чтобы не ускориться. Теперь Кулина поддерживала и меня, и Асфара, который тоже начал шататься от усталости. Как далеко мы спустились? Сколько тысячелетий осталось позади, какой сейчас год?
Бесчисленная армия мертвецов, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Триумф безумного некроманта, которому не суждено было продлиться — за ним последовала очередная осада, страшнее всех прочих. Её сменил пылающий гнев Эргалис, обратившийся пламенем, что плавило камни. Но куда хуже — удар в самое сердце, Адеррайсер, застрявший в силовой жиле на ближайшую тысячу лет и ещё немного дольше. Боль, страх и отчаяние. И одиночество, тягучее, ужасное, ни с чем не сравнимое одиночество.
Я перестал отличать, где нас окружали видения прошлого, которыми башня Вечности разбрасывалась напоследок, а где — чувства самой Полуночи. В каком-то смысле, они оставались одним целым, даже сквозь пелену аномалии, и гибель башни лишь воссоединяла её с замком. Но обида, какая-то по-детски искренняя, здесь тоже была, и от неё никак не удавалось избавиться. Башня Вечности не хотела умирать, она боялась, она считала всё происходящее огромной несправедливостью.
И я никак не мог её разубедить.
Гончие пустоты появились под самый конец, когда мы миновали воспоминания о лорде Роланде. Расчёт Наблюдателя был понятен и безжалостен — подловить нас в момент предельной слабости. В самом деле, какое сопротивление может оказать человек с эстоком, торчащим из груди?
Кулина перехватила первую тварь в прыжке, перенаправляя её в сторону только что рухнувшего участка стены. Фиолетовое тело изогнулось в полёте, попытавшись ухватиться за Асфара вывернутой наизнанку пастью, но тот отшатнулся и судорожно щёлкнул пальцами. Трое преграждавших нам дорогу гончих попадали на пол, но Асфар, увы, последовал за ними. Кулина немедленно вернулась в форму мега-слайма и подхватила его в последний момент. Об удержании остатков башни от разрушения уже не было и речи — у нас едва оставались силы на последний бросок. Мы бежали и скользили мимо града камней, мимо прошлого, которое исчислялось уже веками, а не тысячелетиями, но всё ещё не добрались до цели. Чёрный проём входа в подвал издевательски замаячил внизу большого библиотечного зала, в котором обрушились все этажи, оставив лишь голые стены. Те, кстати, тоже рассыпались на глазах.
Я рухнул вниз, раскинув руки и едва сумев превратить их в подобие крыльев. Удар о каменный пол выбил из меня остатки воздуха, заставил эсток уйти в мою грудь по самую рукоять. Встать сил не было — и я пополз в направлении подвала, оставляя за собой широкий кровавый след. Зов Полуночи гремел и ликовал, раскатываясь по голове, не давая погрузиться в сладостный сон.
Кажется, Кулина обогнала меня и пыталась подтянуть, одновременно не выпуская Асфара.
Кажется, пол начал состоять из сплошных дыр, а каменные плиты представляли из себя меньшинство.
Кажется, я перевалился за порог подвала и прямо оттуда упал в такой родной и приятный каменный гроб. Там-то мне сейчас было самое место.
И только после этого, когда непереносимая боль обратилась в колыбельную перед сном, а холодный камень вокруг стал мягче перины, я позволил себе закрыть глаза. Ненадолго, понятное дело, всего на пару секунд, чтобы перевести дух. Надо же, даже умирать не пришлось, чтобы нормально спуститься. Сейчас повернусь поудобнее, и…
А что это за подозрительно знакомые бледные огоньки?
Обычно я бы проснулся по будильнику, но утреннее солнце светило в окно так ярко, что прекрасно заменило собой рингтон мобильника. Я слегка застонал, спросонья обзывая себя идиотом за то, что забыл с вечера закрыть шторы. Сегодня же выходной, верно? Никакой работы, можно поваляться подольше и прийти в себя после… что там было вчера?
Я вскочил с кровати как подброшенный, часто дыша и ощупывая абсолютно целую грудь. Страннее всего было даже не отсутствие шрама, а то, что я в самом деле находился на Земле. На съёмной квартире, срок оплаты которой, к слову, скорее всего подходил к концу — если Анна не продлила её втихую. Что, нахрен, я здесь забыл?
Говорили же мне, дураку, что умирать вредно, а я опять за своё.
Глава пятая
Когда ты слишком много времени проводишь в каком-то месте или в каком-то состоянии, оно постепенно врастает в тебя, становится неотъемлемой частью. Это не обязательно плохо — место может оказаться родным, уютным домом, любящей семьёй. Но может быть и по-другому — монотонная, тяжкая, убивающая душу работа, болезненные отношения, удушающее одиночество. Вещи, которые не выбираешь, жилища, которые не удаётся покинуть. А если и удаётся, их отпечаток остаётся надолго, если не навсегда.
Я считал себя везунчиком — Полночь стала больше, чем просто домом, настоящим местом силы. Проклятье обернулось предназначением, в котором я обрёл друзей и новую семью, любовь, смысл жизни. Замок в другом мире существовал по своим правилам, зачастую совершенно противоположным принятым на Земле. Там отличалось всё, от законов физики и магии до банального расписания — в Полуночи активным временем суток являлась ночь, а не день. Всё это привело к тому, что я провёл пару минут, пытаясь избавиться от чувства ирреальности происходящего, хотя смотрел на самую что ни на есть обычную обстановку. Знакомую, даже слегка привычную, хотя конкретно в этой квартире мне довелось прожить не так уж долго. Именно эта «обычность» выбивала из колеи.
И всё-таки, по какой-то причине я возродился именно здесь.
Первым делом я опустил правую руку на бедро и с некоторым облегчением убедился, что кобура с Райнигуном на месте, а ключ от всех дверей висит на шее. При желании можно было ещё призвать Оковы Судьбы, но без необходимости. Все мои силы остались со мной, связь с Полуночью никуда не делась, так что, по сути, я недосчитался только походной одежды и артефактов.
Если считать только вещи, разумеется, потому что моих спутников я рядом тоже не наблюдал. Даже специально заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Кулина прямо сейчас не готовит там завтрак. К сожалению, кухня пустовала.
Дальний зов сработал с некоторой задержкой, но это была ерунда по сравнению с попытками применить его в пространстве воспоминаний. Я мысленно потянулся к Полуночи — и обнаружил её в целости и сохранности, вместе со всеми огоньками душ моих девушек. Кулина тоже была там, уже не к некоторому, а огромному моему облегчению, и даже не находилась в лазарете. Асфара на таком расстоянии я найти не мог, но маловероятно, что он пострадал, если его дотащили до подвала. Все были живы, всё было на месте… кроме меня.
С какого перепуга меня закинуло на Землю⁈
Сфокусировавшись, я осторожно коснулся души Кас, и та на миг замерла. Всё ещё не полноценный сеанс связи, но так она могла понять, что я возродился, я жив и готов возвращаться домой. На Земле со стабильными порталами был некоторый напряг, и для самостоятельного возвращения пришлось бы сломать голову. Но Кас, являясь кастеляном Полуночи, могла переместиться ко мне и забрать назад без больших усилий.
По крайней мере, раньше было именно так. Я ощутил легчайшее ответное прикосновение, исполненное нежности, но огонёк Кас не торопился двигаться к основному порталу Полуночи. Из чего напрашивался только один вывод — возникла некая проблема с перемещением между мирами, как раз тогда, когда это перемещение требовалось больше всего.
Ну… хотя бы, у меня всё ещё выходной?
— И надолго ли вы на этот раз, Виктор?
Некоторые встречи нельзя откладывать до бесконечности. Даже если они ни на что не влияли, даже если в моей жизни давно возникли совершенно иные приоритеты. Мне даже не требовалось всерьёз поддерживать собственный быт на Земле, и уж тем более — контактировать со старыми знакомыми. Анна перемещалась между Авалоном и Полуночью, Илюха обустраивал Зарю, даже Геннадий Белый — и тот поселился в моём замке. В мой родной мир было сравнительно легко попасть, но тяжело выбраться — и кроме ностальгии, меня здесь мало что держало. Сегодняшний визит стал случайностью, исключением… а ещё шансом разобраться со старыми долгами. Не оставлять за спиной ничего.
