Босиком по облакам - Скородумова Альбина

Это случилось совсем скоро – как только Тамара приобрела билеты до Лимы, столицы Перу, откуда им дальше предстояло лететь в Куско, а затем на поезде добираться до деревеньки Агуас-Кальентес у самого подножия Мачу-Пикчу. Пригласив дядю Леню вечером на чай, она не стала скрывать, что хочет познакомить его со своим новым другом и его дочерью. Леонид Сергеевич был так польщен приглашением и, главное, так искренне удивлен тому, что у Тамары появился мужчина, что Тамара, уверенная, что сделает дяде Лене сюрприз, рассказав про Митю и про поездку в Перу, приняла все за чистую монету…

На самом деле Леонид Сергеевич знал о Митеньке намного больше, чем она сама. Даже то, что они забронировали номер в отеле «Инкатерра Мачу-Пукчу Пуэбло» с видом на бурлящую Урубамбу. Но этого Тамара и предположить не могла.

Волновались перед встречей все – и Тамара, и Митя. Даже Ксюша боялась появления очень важного для Тамары «дяди Лени». Но едва она увидела лысого, здоровенного пенсионера, как две капли воды похожего на их физрука, добрейшего Сан Саныча, все волнение как рукой сняло. Чтобы разрядить обстановку, девочка неловко открыла бутылку «спрайта», облив милого папочку с ног до головы сладкой газировкой. А как только тот ушел переодеваться, побежала за ним и шепнула: «Папуля, не тушуйся, будь естественней, а то ты смотришь на него, как кролик на удава. Это простой дядька, а не помощник президента. Будь проще».

Мите совет дочери очень помог. Не зря говорят, что устами младенца глаголет истина. И хотя этот чудесный дядя Леня пялился весь вечер на Митю, разглядывая его как картину на выставке, его это уже не смущало. Смотри, смотри, сколько хочешь, дядя Леня, ты же не помощник президента.

Дом, милый дом

«Перуанские гастроли» Мити, Ксюши и Тамары начались на три дня раньше, чем поездка Юли в далекий Сосновск. И к лучшему – Юля могла самостоятельно, без суеты, без дочкиных комментариев собрать все самое необходимое для поездки. В подарок Наталье Величкиной она купила красивый палантин с видами Петербурга, а также несколько сувениров, приобретенных в любимом магазине «Буквоед» с его неподражаемой петербургской тематикой. Хотя кроме милой соседки, которую она к тому же никогда не видела, Тамара никого в Сосновске не знала, ей почему-то казалось, что она обязательно встретит там людей, которым ей захочется что-то подарить на память о себе. Ну и о Петербурге, конечно.

Перед самым отъездом Митя снабдил Юлю вполне реальной суммой – так, на всякий случай, и провел подробный инструктаж: «Наследственные дела – это всегда серьезно. Томочке столько пришлось пережить…» Юля внимательно слушала, не споря с бывшим мужем, хотя и мысленно возражала: «Где грибаевские миллионы, а где мое копеечное наследство?»

В день отъезда, прихватив небольшой чемодан, она с легкой радостью, с какой когда-то в детстве уезжала в пионерский лагерь, села в такси. «Как же здорово, что я лечу в неизвестность, – глядя на мелькавшие за окном петербургские пейзажи, думала Юля. – Что же я в этой неизвестности найду? Чем меня удивит или порадует неизвестный Сосновск?». Состояние легкой дремоты, сквозь которую с трудом пробивался нежный голос бортпроводницы, успокаивало ее расшатанные прошедшими ЕГЭ нервы. Школьные заботы как-то разом отступили, забылись, хотя экзамены закончились всего-то неделю назад. Несмотря на две пересадки, полет в целом прошел нормально. Она успела подремать, помечтать, полюбоваться на пушистые, мягкие, словно ватные, облака. Даже таксист в аэропорту оказался, на ее счастье, не болтливым, и, к тому же, в меру сговорчивым. Всего за три с половиной часа он довез ее от аэропорта до дома номер семь по улице Солнечной в неведомом городе Сосновске.

Городок Юле в целом понравился. Несмотря на то что добираться пришлось по извилистым горным дорогам, она успела подремать в машине, с удивлением отметив, что давно так много и с удовольствием не спала. Хотя, впрочем, давно уже никуда и не летала. При въезде в город Юля с большим интересом разглядывала незатейливый городской пейзаж – невысокие дома, в основном на три-четыре этажа, никаких многоэтажек, множество павильонов и киосков. Удивительно много зелени – буйно разросшихся кустарников, кленов и высоченных серебристых тополей.

Улица Солнечная находилась в центральной части города, в районе застройки 50-х годов прошлого века. Трехэтажные дома, которые не мешало бы покрасить, в целом производили впечатление крепких особнячков, чем-то похожих на те, которые в Ленинграде в послевоенные годы строили пленные немцы. Дом под номером 7 ничем от других не отличался – такого же желтого цвета, с двумя подъездами, перед которыми красовались симпатичные клумбы с нежными анютиными глазками и густо разросшимся лилейником. Пожалуй, эти клумбы были единственным отличием от соседних домов-близнецов.

Квартиры Натальи Евгеньевны Величкиной и Юлиной тетушки, судя по табличке у входа, находились на втором этаже. Никаких домофонов не наблюдалось, и попасть в подъезд труда не составляло. Юля потянулась, было, к массивной ручке двери, как дверь сама распахнулась перед ней и из подъезда стремительно вышел высокий мужчина лет сорока. Он с удивлением посмотрел на незнакомку, а затем посторонился, пропуская ее в подъезд, придержав тяжелую дверь красивой ухоженной рукой с длинными пальцами пианиста.

«Надо же, как повезло, первый увиденный мною мужчина оказался таким приятным. Да что там приятным – просто красавчиком. Добрый знак, Сосновск. Ты мне уже начинаешь нравиться!» – подумала Юля, проводив незнакомца глазами. Она зашла в темный подъезд, огляделась – лампочка над входом еле-еле светила, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть, что в подъезде довольно чисто, деревянные перила покрыты лаком и не противны на ощупь. Имеется даже пандус для колясок, а в воздухе витает еле заметный, но вполне ощутимый аромат свежей выпечки. Юля поднялась на второй этаж по широкой лестнице, остановилась у нужной ей двери и, недолго раздумывая, решительно нажала на кнопку звонка. Дверь открылась, выпустив наружу ароматное ванильное облако и явив Юлиному взору маленькую хрупкую женщину преклонных лет.

– Здравствуйте, мне нужна Наталья Евгеньевна Величкина.

– Я и есть Величкина Наталья Евгеньевна, – мило улыбнулась старушка, с трудом удерживая массивную дверь, – а вы, вероятно, Юля Нечаева? Как же я рада, что вы приехали. Проходите скорее в комнату, а то меня сквозняком унесет.

Несмотря на очень солидный возраст, Наталья Евгеньевна была невероятно проворной – она забрала у Юли дорожную сумку, закрыла дверь, тут же достала из шкафа тапочки для гостьи и повела ее по длинному коридору в просторную гостиную. Мебель привела Юлю в восторг – старинный круглый стол на витой ножке, резные стулья красного дерева, такой же старинный шкаф с резными дверцами. Пожалуй, только мягкий современный диван немного выбивался из общго стиля. Тяжелые величественные портьеры бордового цвета добавляли некого антикварного шарма этому жилищу, а старинная многоярусная люстра с большим количеством лампочек и хрустальных подвесок оказалась миниатюрной копией знаменитой люстры Мариинского театра.

– Какая у вас необыкновенная обстановка! Такое впечатление, что это не квартира, а музей.

– Пока квартира, – ответила Наталья Евгеньевна, – однако здесь столько всего есть… Можно смело открывать краеведческий музей. Я вам покажу много интересного, но лишь после того как вы отведаете моих булочек и отдохнете.

Отказываться от угощения Юля не стала: с удовольствием съела тарелочку борща, попробовала отменных пельменей ручной лепки и на десерт – ароматных булочек с нежным ванильно-сливочным кремом.

Глядя, с каким аппетитом Юля воздает должное угощению, Наталья Евгеньевна вся светилась от удовольствия.

– У меня давно не было гостей… Мне так приятно, Юля, что вы приехали. Хотя и при столь печальных для меня обстоятельствах. До сих пор никак не могу привыкнуть к тому, что рядом нет Маргариты. Мы столько лет жили с ней по соседству, были большими подругами. Практически стали родными людьми. Она была моложе меня, а вот ведь как случилось – ушла раньше.