Мастер Трав VII (СИ) - Мордорский Ваня

— Нас… привели куда-то… не помню дорогу, не помню направление… но там было место. Там были корни. Не как у дерева. Не живые. Они были… другие. От них… тянуло. Жутью. Будто смотришь в колодец, а на дне что-то смотрит на тебя.

Клык повторялся, но это ладно. Главное, что он когда говорил, вспоминал чуть больше. Может за еще одним воспоминанием последует другое? А там он дойдет и до действительно важных вещей?

Я и Рыхлый снова переглянулись. Морна молча стояла у лежанки и слушала, и ее желтые глаза стали еще внимательнее.

— Что это значит? — прямо спросила она, нарушив тишину. — Какие корни? Чьи?

— Я… не знаю, — выдавил Клык и прижал ладонь ко лбу. — Я правда не знаю. Когда пытаюсь вспомнить… колет, будто кто-то втыкает иголку в мозг. Я пытаюсь….

— Хорошо, — сказал Рыхлый. — Давай по-другому. Меня ты помнишь?

— Конечно помню, — почти возмутился Клык. — Ты Рыхлый. Ты мне в детстве руки вправлял, когда шипы лезли не туда.

— А его? — Рыхлый кивнул на меня.

Клык перевёл взгляд.

— Помню… Травник… Элиас… да…помню.

Я задумался, значит, затронуты только воспоминания, связанные с тем, что он увидел.

— А то, что было после того, как ты ушел? Куда ушел? Что делал? Кто с тобой был?

Клык несколько секунд молчал. А потом медленно выдавил:

— Не помню…

— Совсем?

— Почти совсем. Помни какие-то куски…вот про корни… про чужие взгляды. И то, что мне стало вдруг очень страшно. Так страшно, что я… побежал. И бежал долго. А куда и откуда — не знаю.

Я тяжело выдохнул. Вот тебе и свидетель. Самое обидное, что он не врет. Он действительно пытается вспомнить и ему эта дрянь внутри не дает этого сделать. Надежда одна: чем меньше черной живы будет в нем, тем лучше будет его память. Сейчас ситуация такова, что если мы сейчас вытащим его и поставим перед всей деревней, и он расскажет вот так, отрывками, про «черные корни» и «чужие взгляды» — ему никто не поверит. Или вернее, чему тут собственно верить? Если человек сам не знает, что с ним случилось, да и Хельм сразу скажет: «Он бредит, он больной. Сбежал и теперь придумывает себе страшилки. Пусть лучше Целитель его долечит». И будет убедительнее нас.

Рыхлый все это тоже прекрасно понимал. Я видел это по его лицу. Нам нужно не «отрывки», а цельный рассказ, и еще желательно с описанием места и дороги, куда их вели и судьбой других гнилодарцев.

— Ладно, — мягко сказал Рыхлый. — Не мучай себя. Пока хватит, отдыхай.

Клык медленно выдохнул и начал закрывать глаза. Видно было, что ему рассказать даже то немногое, что он успел, стоило сил.

Морна приблизилась еще и молча смотрела на него сверху.

— Ему, кажется, все-таки становится лучше, — негромко сказала она мне.

— Да, — согласился я.

И в эту секунду что-то изменилось, буквально за мгновение.

Клык перестал моргать и засыпать. А через секунду медленно, плавно, как будто кто-то пролил на них чернила, — его глаза начали чернеть. За три-четыре секунды глаза Клыка превратились в две темные дыры.

А губы медленно растянулись в улыбку. В ту самую дружескую улыбку Целителя — я ее ни с чем не спутаю.

Внутри все вздрогнуло, Виа напряглась ощутив новую опасность, а Рыхлый отпрянул. Потому что лицо Клыка стало не его. Оно было чужим.

— Морна! — сказал Рыхлый, — Выруби его. Сейчас. Быстро.

Морна среагировала мгновенно. Ей дважды повторять не надо было.

Она была рядом с больны и ее рука просто взлетела и ребро ладони ударило Клыка в висок, коротко и очень точно. Я даже моргнуть не успел.

Чужая улыбка на лице тут же погасла, а голова Клыка мотнулась в сторону. Тело обмякло.

Когда его веки снова чуть приоткрылись на пару секунд, глаза были обычные, без всякой черноты.

Морна медленно опустила руку.

— Что это… было? — тихо спросила она.

Вопрос был лишним, мы все понимали, что это было. На мгновение черная дрянь внутри подчинила ослабевшего Клыка. А значит…нужно ее вытащить поскорее. Я даже подумал, что хорошо, что у Грэма черная хворь, а не такая вот…штука. Иначе бы наши проблемы были в несколько раз больше.

— Лечить, Рыхлый, — обратился я к гнилодарцу, после этого недолгого молчания, — Надо его быстрее лечить. Нас просто припугнули. Вот и всё. Если бы он мог сделать что-то серьезное, то сделал бы. Думаю даже это стоило ему немалых сил.

Да, я врал, вернее…успокаивал. Потому что точно мы знать не могли. Но все-таки у меня было ощущение, что это максимум, что Целитель сейчас мог выжать из тела Клыка.

Глава 4

Несколько секунд мы все трое молчали, глядя на Клыка. Тот снова дышал ровно, но в голове у меня все еще стояла та чужая улыбка, которая на мгновение растянула его губы и почерневшие глаза. Думаю, Морна и Рыхлый вспоминали то же самое.

— Да, Элиас, эту дрянь надо вытащить как можно быстрее, — глухо сказал Рыхлый. — Кто знает, на что еще способен этот Целитель?

— Да…пожалуй пора продолжать, — кивнул я.

Морна молчала. Она стояла над лежанкой, и была наготове, будто готовилась нанести второй удар, если потребуется. Я невольно скользнул по ней взглядом и…задержался.

Она дышала намного быстрее, чем обычно. Грудь поднималась и опадала, а ноздри едва заметно раздувались на каждом вдохе, словно она ловила какой-то запах, который мы не чувствовали. Возможно, сейчас ее инстинкты и органы чувств обострены до предела, как у настоящего хищника. Когти на пальцах были длиннее обычного, — это тоже было сложно не заметить, — а пальцы чуть подрагивали. А ещё я видел жилку на ее виске, которая пульсировала так часто, как у человека, который только что пробежал три километра в гору. Да, она держалась, но держалась с трудом. Неприятно осознавать, что твой отвар недостаточно эффективен. Причем ведь система ничего не говорила о таких последствиях.

Как-то инстинктивно я понял, что ее надо немного…успокоить. А разговор про Клыка, Целителя и черную живу ее будет только дополнительно взвинчивать. Не знаю насколько высок шанс, что она сорвется, но думаю он есть.

— Морна, — осторожно сказал я. — А отвар…разве не подействовал?

Она моргнула. Будто меня не сразу услышала.

— Отвар? — переспросила она.

— Ну, тот отвар, который я сделал. Я думал он должен убирать вот такие…проявления.

Морна опустила взгляд на свои руки. Посмотрела на когти, на тёмную шерсть, доходящую почти до локтя. И грустно улыбнулась.

— Подействовал, — ответила она наконец. — Только слабее, чем я ожидала. Поэтому я и…такая. Не волнуйся, Элиас, в злобного волка я не превращусь. И на вас тут не кинусь. Но эффект…намного слабее, чем от эликсира алхимиков. Я от такого отвыкла уже.

Она ещё раз провела рукой по предплечью, будто пыталась пригладить шерсть, словно это что-то могло изменить. Потом подняла на меня желтые глаза.

— Извини, Морна, но это самое высокое качество, которого я смог достичь в такие сжатые сроки. Будь у меня больше времени, больше ингредиентов…

— Не оправдывайся, — оборвала она. — Ты и так сделал невероятное, учитывая твой возраст и что у тебя нет учителя. А еще учитывая что ты вообще варил это в первый раз. И я знаю, что у меня нет других вариантов: либо твоя помощь, либо…ничья.

— Я знаю.

Вздохнув, я еще раз взглянул на нее. Как-то было странно, что эта женщина, ее дети, сын Рыхлого и даже в какой-то степени Клык — все они зависят от меня, от моей способности варить и от того, как быстро я буду прогрессировать. Странно, но наверное сейчас я видел ее наиболее открытой, потому что когда зверь рвется наружу, тут не до масок, и не до сдерживания себя.

— По поводу отвара, — сказал я. — Я кое-что забыл сказать Рыхлому, когда передавал бутылочки: срок его действия около пяти дней, не месяц.

Морна медленно подняла бровь.

— Пять дней? Нет, я поняла, что он будет действовать намного меньше, но сколько именно…

— Да, пять дней. — кивнул я. — Поэтому как только тебя начнет накрывать сильнее — пей следующую сразу, не тяни. Я именно поэтому и сделал шесть бутылочек — чтобы хватило на месяц. Но, честно говоря, я рассчитывал, что они будут не намного слабее эликсира. Сейчас вижу, что сильно ошибся.