Над темной водой - Леонов Николай

– Не захочешь тут, – покачал головой Серов и постучал дужками очков по листам, лежавшим перед ним. – Если все, что тут написано, правда…

– Я так думаю, что правда, – поспешил вставить Асташов. – Старику Матюшину я доверяю. Он, как старый и опытный в уголовных делах человек, не стал бы наводить тень на плетень, если бы не был уверен в правдивости всего, что в этом письме написано.

– Я так понял, что ты разговаривал с ним лично, – акцентировал главный прокурор Подмосковья.

– Лично, лично. И с ним, и с матерью убитой девушки. Она тоже не верит в то, что этот Василий Скачков убил ее дочь. Все, кто это письмо подписал, – кивнул депутат на листки, – уверены в том, что Скачков взял на себя чужое преступление.

– А подробностей ты не знаешь…

– Да какие там подробности, – махнул рукой Асташов. – Столько лет прошло. Человек уже и срок отсидел, и вернуться успел. Знаю только то, в чем многие в Желябино уверены, – обещали этому Скачкову денег за то, что он все на себя возьмет, а потом, видимо, обманули.

– А отчего же тогда все, если уж они такие уверенные в его невиновности, молчали? И тогда, когда его судили, и после? Отчего никто не встал на его защиту? Отчего не указали на этого, как его там… – Прокурор нашел в письме нужную фамилию. – Не указали на Генриха Карпухина? – задался естественными в таком случае вопросами Серов.

– Точно такие же вопросы и я задал Матюшину, да и остальным желябинцам, с которыми беседовал на эту тему. Причин, как мне объяснили, на то, чтобы молчать, было несколько, – вздохнул Асташов. – Во-первых, все, кто на тот момент проживал в Желябино, работали в Нахабино и Красногорске на производствах, принадлежавших в то время Карпухину-старшему. И эти предприятия были единственными на то время, где люди могли хоть как-то заработать. В самой деревне и сейчас работы нет. А пойди они в суд свидетельствовать против сына Карпухина, то наверняка лишились бы заработка. А во-вторых, все в деревне прекрасно тогда знали, что и местный участковый, и полиция в Нахабино, да и в самом Красногорске, кормились из рук самого Карпухина, который водил дружбу с каким-то там то ли криминальным авторитетом, то ли вором в законе.

– Это только слухи или правда? – прервал рассказ депутата Серов.

– Да кто его знает. Но по тому, как быстро было оформлено уголовное дело на Скачкова, и то, как Карпухин до этого случая прикрывал все безобразия своего сыночка, которые тот чинил в Нахабино и Желябино, вполне можно предположить, что все это правда, – ответил Асташов. – Надо разбираться, – развел он руками.

– Надо, – вздохнул Дмитрий Михайлович. – И если все, что тут излагается, и в самом деле правда, то много, я думаю, голов полетит. Уж я это так не оставлю. Ладно, Виктор Викторович, я тебя понял, – встал со своего места Серов. – Дело тут деликатное. Можно сказать, служебное расследование надо будет проводить. Выяснять, кто прав, а кто виноват, и кто кому что должен… Да… Мне сейчас по служебным делам как раз в Главное управление уголовного розыска надо отбыть. Вот я твой запрос и это вот письмо им и передам. Пускай разбираются. – Серов протянул руку Асташову и, проводив его до дверей, заверил: – Как только что-то будет известно, мы тебе сообщим. Не переживай. Если этот Скачков Василий и вправду невиновен… Впрочем, не буду забегать вперед.

Проводив депутата, Серов вернулся к столу и еще раз перечитал переданное ему письмо. Затем прошел в приемную и взял у секретаря копию депутатского запроса, который принес Асташов. Вернувшись в кабинет, он набрал номер телефона генерала Орлова – своего старого знакомого.

– Петр Николаевич, это Серов из областной прокуратуры. Я сейчас к тебе нагряну, как и договаривались. Но у меня к тебе будет еще и дополнительная просьба. Есть у тебя свободный человек для расследования? Надо срочно один очень деликатный вопрос разрешить. Разобраться с одним депутатским запросом. Запрос по Красногорскому округу. Очень срочный запрос. Так что же – есть у тебя кому взяться за расследование? Найдешь? Хорошо. Так ты его найди прямо сейчас, пока я до тебя добираюсь. Да, да, надо, чтобы он к моему прибытию у тебя в кабинете находился. Чтобы, значит, я все ему растолковал на словах. Там, знаешь ли, есть о чем потолковать. Ну хорошо. Еду. Жди.

После звонка Серова Петр Николаевич Орлов вызвал к себе в кабинет по селекторной связи секретаршу Верочку и велел ей срочно разыскать полковника Гурова Льва Ивановича.

– Ты мне его, Вера, из-под земли достань и незамедлительно ко мне доставь, – сказал он.

– Петр Николаевич, я ведь вам не джинн какой-нибудь, и бороды у меня, чтобы волосы из нее выдирать и заклинания разные произносить, как вы сами видеть изволите, нет, – заявила Верочка. – Я могу ему, конечно, позвонить и ваше приказание передать, но доставить его срочно и незамедлительно – это, уж простите, не в моей власти.

– Не ворчи, радость моя, – улыбнулся в ответ Орлов. – Просто сделай, как я тебе сказал. Передай Льву, что я жду его в своем кабинете через двадцать… нет, через пятнадцать минут.

Верочка поворчала еще что-то себе под нос и вышла. А через три минуты сотовый Орлова, стоявший на вибрации, ожил и пополз по столу. Петр Николаевич едва успел схватить его, не давая упасть аппарату на пол.

– Ага, легок на помине, – довольно проговорил он, посмотрев на дисплей, и ответил звонившему: – Да, Лева, ты нужен мне срочно. Зачем? Да я и сам пока не знаю зачем. Но – нужен. Ко мне сейчас из облпрокуратуры должны заехать. Просили найти им кого-нибудь потолковей для расследования какого-то очень уж деликатного дела. Это не мои слова насчет потолковей, – поспешно добавил он. – Что? Плохо слышно. Вы с Крячко еще дело рэпера Василькова не закончили? Ничего. Станислав и сам управится. Подумаешь – рэпер Васильков… А у меня, кроме тебя и него, толковых и опытных оперативников не так уж и много. Даже, можно сказать, почти никого, кроме вас, и нет. Одна зеленая молодежь. А разве я могу молодежи доверить деликатное дело? Деликатное дело – это, понимаешь, такое дело, что… Так что не спорь, а живо давай ко мне.

Чтобы не слушать возражений и оправданий от своего подчиненного и старого друга Льва Гурова, Орлов отключил связь, удовлетворенный результатами переговоров, и хитро улыбнулся.

– Начальник я, в конце концов, или не начальник? – задал он риторический вопрос самому себе и принялся вычитывать и подписывать какие-то документы, от которых его оторвал звонок главного прокурора Подмосковья Серова.

Гуров, как и ожидал Орлов, конечно же, не появился в его кабинете ни через пятнадцать, ни через двадцать минут.

– Ты уж извини, Дмитрий Михайлович, – оправдывался Орлов перед Серовым. – У меня сейчас все ребята при деле. Все в полях, так сказать. Пришлось нужного человека отрывать от расследования. Приедет, надо только подождать еще немного. Сам понимаешь – в это время такие пробки на дорогах, что и захочешь, а быстро добраться куда надо – не получится. Пока давай с тобой по другим делам пробежимся. Что там у тебя?

Гуров вошел в кабинет в тот момент, когда Серов уже собирался уходить, так никого и не дождавшись.

– Прошу прощения, – вместо приветствия произнес он. – Оправдываться – себе дороже. Но как мог, так и приехал.

– Гуров? – присмотревшись, узнал Льва Ивановича Серов. – Так что же ты, Петр Николаевич, мне сразу не сказал? – укорил он Орлова. – Я тогда бы не ворчал на тебя, а терпеливо дожидался его прибытия. – Прокурор подошел к Гурову и, протянув тому руку, добавил: – Давно не виделись, Лев Иванович.

– Давно, – без улыбки подтвердил Гуров. – Лет пять или даже того больше.

– А ты, я вижу, до сих пор на меня дуешься за тот разгон, что я тебе дал, – снисходительно заметил Серов. – Так ведь по справедливости же, согласись.

– Не соглашусь, Дмитрий Михайлович, – ответил Лев Иванович и улыбнулся. – Но кто старое помянет, тому и глаз вон.

– Это точно, – вместо Серова ответил генерал Орлов. – Потому-то я ни Льву, ни тебе, Дмитрий Михайлович, не стал ничего говорить заранее. Теперь давайте к делу, – пригласил он всех к своему столу.