Золотистая пыль - де Ронэ Татьяна

Этим вечером Марсель надела новое ярко-голубое платье с пышной юбкой, которое подчеркивало ее стройную фигуру. Она всегда была грациозна и элегантна: подбирала сумочку к туфлям, а шикарные темные волосы укладывала в невероятную прическу. Последнее было профессиональным навыком. Она управляла салоном красоты на улице Бреа, недалеко от их квартиры в сквере Деламбр в центре Монпарнаса.

Брижит, близкая подруга Марсель, пришла с бутылкой шампанского. С тех пор как закончилась война, у них каждый день находился повод для веселья. Париж превратился в город-праздник, и этому празднику не было конца. Брижит немного знала английский, что было очень кстати. Она переводила слова Дага.

– Он из штата Невада, – пояснила она, но Полин понятия не имела, что означает это слово. – Не-ва-да, – повторила Брижит.

– Что это такое? Где это находится? – спросила девочка у Брижит.

Та перевела вопрос Дагу и пояснила, что на испанском это слово означает «снежный покров»; вершины гор в тех краях всегда покрыты снегом.

Даг попросил листок бумаги и карандаш и нарисовал карту. Франция на ней показалась Полин маленькой; а вот Америка, расположенная по другую сторону океана, была очень большой. На левой стороне огромного континента Даг изобразил какой-то кривой длинный ромб – это и был штат Невада. В верхней части этого ромба, немного слева, он поставил точку.

– А вот это Рино, – сказал он.

И написал четыре заглавных буквы, которые Полин – она уже умела читать – прочла.

Позже она узнала, что мать познакомились с Дагом месяц назад на уличном празднике на площади Алезия. Марсель пришла туда с Брижит и другими подругами, а Даг был с товарищами из полка. Чего Полин не знала, так это того, что с тех пор Марсель и Даг стали видеться чуть ли не каждый день.

Она жила спокойной жизнью благополучного ребенка. Была счастлива, что война закончилась, и, как и большинство детей, разделяла радость взрослых. Ходила в начальную школу на улице Деламбр, хорошо училась и дружила с двумя одноклассницами, Шанталь и Мари-Шарлоттой. После занятий одна из помощниц Марсель забирала ее из школы и приводила в парикмахерскую на улице Бреа; там она делала уроки и сидела до закрытия. Она была еще слишком маленькой, чтобы самостоятельно переходить опасный перекресток Вавен.

Полин любила мамин салон. Клиентки встречали девочку ласковыми улыбками, когда она появлялась там, держа в руке сдобную булочку с шоколадной начинкой. Одни уже сушились под колпаками, другим еще мыли или красили волосы, делали маникюр. Королевой этого маленького мирка была Марсель, изящная, улыбчивая и предупредительная. Как Полин повезло, что у нее такая красивая мама, ворковали дамы. Когда Полин вырастет, она станет такой же красивой и элегантной. Марсель тоже ворковала и гладила Полин по голове.

– Надеюсь только, что она не вырастет слишком высокой, – говорила Марсель. – Ее бедный отец был метр девяносто пять, как генерал де Голль!

– Боже, какой высокий! Конечно нет! Не надо Полин быть такой высокой! – хором подхватывали дамы.

С тех пор Полин стала бояться, что вырастет длинной и неуклюжей, полной противоположностью своей изящной матери. Она уже была на голову выше подружек, Мари-Шарлотты и Шанталь, и невольно горбилась, приподнимала плечи и опускала подбородок.

Даг Хаммонд все чаще приходил на ужин в их квартиру в сквере Деламбр; он всегда приносил цветы, шоколадные конфеты и маленькие подарки для «Полли». Мягкий, добрый и остроумный, Даг не был красавцем, но устоять перед его обаянием было трудно. Соседи по дому знали, что мадам Базеле часто навещает американский солдат. И относились к этому одобрительно. Она заслужила немного радости, эта милая молодая женщина, которая усердно трудится у себя в салоне и так хорошо воспитывает дочь. Сколько у нее мужества! И к тому же она такая хорошенькая!

Вооружившись англо-французским словарем, Даг старался изъясняться на языке Мольера. У него был такой забавный акцент, что Марсель и Полин смеялись до слез, но Даг не сдавался.

У него с матерью Полин все, похоже, было серьезно. В день рождения Марсель, когда ей исполнился тридцать один год, Полин поняла, насколько серьезно: мать показала ей кольцо. Она обручилась с Дагом. Марсель скоро станет миссис Даг Хаммонд. Когда Марсель говорила об этом, у нее на глаза наворачивались слезы.

Полин и представить себе не могла, как переменится ее, точнее, их жизнь после этого события. Она думала, что они с матерью так и будут ютиться в скромной квартирке с окнами, выходящими в тенистый двор. Даг просто переедет к ним. Она думала, что по-прежнему будет ходить в школу на улице Деламбр с подругами, а на каникулах видеться с дедушкой и бабушкой, с кузенами и кузинами в Талуаре, в семейном коттедже на берегу озера Анси. Полин тогда мало что видела и почти ничего не понимала.

Не-ва-да. Это слово постоянно звучало в разговорах взрослых. Скоро они уедут и будут жить с Дагом в Неваде. Три слога возбуждали любопытство и одновременно пугали: неужели они оставят Париж, школу, парикмахерский салон, друзей и родных? Неужели откажутся от привычной жизни? Тогда Полин и начала заикаться. Поначалу заикание было почти незаметным, но стоило ей разволноваться или растеряться, как оно усиливалось.

Полин никогда не видела мать такой счастливой, как в день регистрации брака в мэрии XIV округа. Марсель была в платье темно-малинового цвета, которое оттеняло ее фарфоровое личико. Даг сиял улыбкой; он был в темном костюме и при галстуке.

Здание мэрии показалось Полин дворцом. Деревянные резные панели и кессонные потолки зала бракосочетаний произвели на нее огромное впечатление. Но позже, после веселого застолья в квартире в сквере Деламбр, она вспомнила разговор между тетей (сестрой Марсель) и бабушкой, который невольно подслушала.

– Надеюсь, она все-таки понимает, что делает, бедняжка, – сказала тетя Ирен и поджала губы.

Бабушка покачала головой:

– Разве Марсель не заслужила счастья? Этот американец кажется достойным человеком.

Ирен нахмурилась и сказала почти шепотом, но до Полин все равно донеслось:

– Возможно. Но отправиться на другой конец света с человеком, о котором ничего не знаешь и на языке которого не говоришь? Не очень хорошая затея.

– Тише, малышка слушает.

И они замолчали.

«Неужели мама собирается сделать большую глупость?» – подумала Полин. По спине у нее побежали мурашки. Всякий раз, когда она с гордостью рассказывала друзьям, хозяйке квартиры или соседям, что уедет в Америку, потому что ее отчим родом из Не-ва-ды, на нее смотрели скорее с сочувствием. Кто-то даже спросил с насмешкой, на которую она не стала обращать внимания: значит, собираетесь на Дикий Запад к индейцам и ковбоям? Марсель такое точно не подойдет.

И еще был неприятный момент в парикмахерской, когда мадам Бертье, которая всегда совала нос не в свои дела, сообщила, что Рино – мировая столица по разводам. «Туда приезжают, потому что там проще простого развестись», – прошипела она с ухмылкой. Плохой знак для новобрачной. А что насчет тамошних казино, ночных клубов и других притонов? Марсель не боится растить дочь в этом царстве бездельников и мерзавцев?

Ручка замерла над тетрадью Полин; девочка внимательно слушала мадам Бертье. Интересно, что такое «притон»? Щеки ее матери вспыхнули, темные глаза метали молнии. Когда у Марсель появлялось такое выражение лица, хорошего не жди; мадам Бертье скоро убедилась в этом. Зажав в руке расческу, Марсель встала над мадам Бертье, которая сидела, запрокинув намыленную шампунем голову. Как она посмела сказать такое?! Ее Даг – добрый и порядочный человек, храбрый солдат, который воевал до последнего дня! У Дага в Рино автомастерская, при чем тут казино и притоны? Он из хорошей семьи, которая крепко стоит на ногах, добропорядочной семьи, трудовой семьи, семьи с правилами! Разъяренная Марсель не могла остановиться, мадам Бертье съеживалась, и Полин это почему-то было приятно. Неужели мадам Бертье считает, что Марсель позволила бы обвести себя вокруг пальца какому-нибудь сутенеру, жалкому мошеннику, который растратит ее скромное состояние, а потом наложит грязную лапу на Полин? Клиентки в салоне замерли, слушая Марсель. Мадам Бертье дрожащим голосом пробормотала, что, возможно, ляпнула лишнее, но ничего плохого не имела в виду, просто передала то, что слышала.